Он взглянул на вымпел на мачте. Как и прежде, он был неподвижен с северо-запада. Он взял подзорную трубу и пошёл к сетям, мысленно борясь с опасностью и с тем, что он требовал от своих людей.

Он бросил через плечо: «Передайте сигнал на берег. Когда мы подадим сигнал, они должны разжечь огонь». Он услышал вздох Херрика. «Знаю. Это была последняя надежда. Нам просто нужно всё изменить».

Болито прислонил подзорную трубу к сетке гамака и направил её на стоявшую на якоре шхуну. Он успел увидеть клубы дыма из её бака, когда она выпустила ещё один шар.

Шхуна шла прямо по мысу. И по ветру.

Он услышал, как лодка приближается к берегу, а затем раздался резкий треск: ещё одно ядро ударилось о маленький пирс, обрушив его внешний конец, превратив его в груду обломков дерева и обрывков обвязок. Это была удача, ведь ни один командир орудия не мог видеть сквозь тени. Но это ясно говорило о том, что вскоре произойдёт, если ничего не предпринять.

Он сказал: «Абордаж, мистер Херрик. Катер и катер. Если ветер не изменится, мы подожжём мыс, как и планировалось. Дым опустится на шхуну. Тогда и должна начаться атака».

Болито подумал о долгой тяге и представил себе раненого морпеха на склоне холма с собранными им кучками сухой травы и подлеска, щедро приправленными кокосовой скорлупой и жиром. При удаче вражеский артиллерист мог решить, что один из его выстрелов вызвал пожар на берегу. Если же нет, команды обеих шхун были бы перебиты прежде, чем успели бы тронуть корпус шхуны.

Через мгновение Фицморис крикнул: «Шлюпка достигла берега, сэр!»

Болито кивнул. «Управляйте шлюпками, мистер Херрик. Держите их на скрытой стороне, пока не начнётся пожар».

Он заставил себя сделать несколько шагов взад и вперёд, бессознательно переступая через орудийные тали и трамбовки. Сигнал на импровизированный маяк должен был дойти минут через десять.

Он слышал, как люди садились в лодки, и звон оружия.

«Склонитесь по сигналу, мистер Фицморис».

Болито вытер лицо. Он сильно вспотел, но не чувствовал тепла.

«Шлюпка снова отчалила, сэр».

Сообщение было передано.

Болито рявкнул: «Поднимайте сигнал немедленно».

Флаг сорвался с грот-реи, его появление по совпадению совпало со следующим выстрелом из тяжелой пушки шхуны.

Болито направил подзорную трубу на мыс и склон холма за ним. Сначала слабо, поднимаясь из каких-то тянущихся теней, словно грязные пятна на фоне неба, дым начал стелиться по ветру. Зловонная смесь из жира, пакли и отходов, которую они смешали с сухой травой и камышом, сгущала дым, опускаясь к воде, превращаясь в зловещую завесу.

Морпех по кличке Билли-бой превзошёл даже самые смелые ожидания, и короткий взрыв, эхом отдавшийся от склона холма, лишь усилил обман. Его услышат на шхуне, и, возможно, подумают, что взорвался погреб.

Херрик тихо спросил: «Разрешите уйти, сэр?»

Болито посмотрел мимо него на две лодки, стоявшие рядом, их команды смотрели на корабль, словно чужаки. Каждый был тщательно отобран, и в него вошли лучшие люди. Если случится худшее, «Темпест» останется без команды настолько, что его обороноспособность уменьшится вдвое.

Он выдержал взгляд Херрика. И он был лучшим из всех. Но он не мог позволить кому-то другому командовать атакой. Теперь им нужна была вся их уверенность, каждый цент опыта, и для команды корабля у Херрика всё это было в избытке.

Неужели это то время, которого он так долго ждал? Когда-нибудь оно должно наступить. Но, конечно же, не здесь, в этом Богом забытом уголке мира, где уже было пережито столько боли.

Даже когда он думал об этом, он понимал, что это может произойти где угодно.

Он сказал: «Будь осторожен, Томас. Держи вертлюги наготове.

Если вас заметили до того, как вы успели схватиться, отступайте».

Херрик снял пальто и шляпу и передал их морскому пехотинцу. На шлюпках тоже не было никаких знаков различия званий и должностей. Они так и задумали, воспользовавшись короткой передышкой, которую им предоставил Болито, проделавший на шлюпке пятисотмильное плавание.

Херрик обернулся, чтобы посмотреть на расползающийся дым. Он уже достиг рифа, и очертания шхуны внезапно растворились в рукотворной дымке.

Возможно, он думал о том же. Что они сделали за столь короткое время. Например, пожар. Пакля и дёготь с корабля, свиной жир и сало из деревни, кокосовая шелуха и волокна, даже патока, которую казначей приберегал на случай чрезвычайной ситуации. В сочетании со всеми остальными горючими материалами это создавало внушительный ореол.

Это следовало оставить на потом. Если «Нарвал» попытается форсировать вход в бухту, дым должен был сбить с толку его артиллерийские расчёты, чтобы «Темпест» мог привлечь его к ближнему бою, пока он находится у рифа. Но это было до того, как всё это случилось. Ветер мог измениться и свести на нет преимущество.

Херрик сказал: «Госпожа Удача на нашей стороне, сэр».

Затем, помахав рукой на квартердеке, он спустился в большой катер. Обе шлюпки тут же тронулись с места, и скорость вёсел указывала на время и выживание.

В катере Джек Миллер, помощник боцмана, сосредоточенно склонился у румпеля, а из-за пояса у него торчал абордажный топор.

Олдэй тихо сказал: «Боже, помоги этим мерзавцам, если он попадет к ним!»

Шлюпкам потребуется больше получаса, чтобы хоть как-то приблизиться к стоящему на якоре судну. До этого момента дым должен был оставаться таким же густым, как и прежде. Кроме того, команда шхуны не должна была заподозрить ничего неладного.

Болито сказал: «Господин Борлейз, мы начинаем стрельбу с батареи правого борта. Заряжайте и выдвигайтесь, пожалуйста».

Борлейз с тревогой посмотрел на него, его шея задергалась. «На какую цель, сэр?»

«Справа от шхуны. Хочу, чтобы они увидели, как наши выстрелы не достигают цели. Это убедит их в своей безопасности, а также в том, что мы не пытаемся сняться с якоря и сами использовать дымовую шашку».

Через несколько минут двенадцатифунтовые орудия правого борта один за другим загрохотали в медленном бортовом залпе, и дым, клубясь по ветру, присоединился к остальным. Шхуна уже почти исчезла за ней, и когда Болито посмотрел в сторону двух лодок, он увидел лишь кильватерный след последней из них, корпус которой, как и мыс, был полностью скрыт.

Он вытащил часы. Солнце уже высоко, и они больше не могли полагаться на тень для защиты поселения. Он на мгновение задумался, что делает Рэймонд. Думает ли он о Виоле.

«Сигнал с наблюдательного пункта на вершине холма, сэр!» Фицморис приставил подзорную трубу к глазу.

Болито прошёл под бизань-вантами, прикрыв лицо от нарастающего солнца. Вонь от горящего склона холма была здесь и так невыносимой, а то, что царило в шлюпках, было трудно представить. Его затошнило, внезапно закружилась голова, и он пожалел, что не принял предложение Эллдея позавтракать.

Он злился на себя. Но теперь было слишком поздно.

Он увидел вспышку света у вершины холма – отражённое солнце, попавшее в зеркало, – как это делали пехотинцы в Америке. Сигнал был ограниченным, но очень быстрым, если заранее придумать достаточно простых сигналов.

Фицморис надменным голосом произнес: «Плывите на север, сэр».

Болито кивнул. Это было словно начало великой драмы, в которой никто не знал своей роли. Парус, должно быть, принадлежал «Нарвалу», шедшему из какого-то укрытия на севере, ожидая обнаружить шхуну, единолично владеющую заливом или подходами к нему.

Он попытался вспомнить время по часам. Где будут находиться обе лодки. Сколько времени пройдёт до того, как другой корабль появится из-за мыса.

Он подошел к поручню над орудийной палубой и наблюдал, как двенадцатифунтовые орудия снова поднимают в порты.

Свифт посмотрел в его сторону. «Опять, сэр?»

Болито услышал, как Лейки сказал: «Теперь не видно ни шхуны, ни рифа. Боже, какой туман!»

Эллдей стоял рядом с товарищем, скрестив руки на груди, и наблюдал за бездействующими расчетами у орудий на шканцах. Он повернулся к капитану и увидел, как тот пошатнулся и чуть не упал. Все остальные смотрели на дым или на людей у двенадцатифунтовых орудий.

Он добежал до Болито в три шага. «Я здесь, капитан. Полегче». Он посмотрел на лицо Болито. Оно блестело от пота, глаза были полузакрыты, словно от ужасной боли.

Болито выдохнул: «Не позволяй им видеть меня таким!» Он с трудом сглотнул, его руки и ноги сильно дрожали от порывов ледяного холода. Словно он находился на палубе патрульного корабля в Северной Атлантике.

Эллдэй отчаянно пробормотал: «Лихорадка. Должно быть. Я позову хирурга». Он увидел, что один из матросов смотрит на него, и рявкнул: «Смотрите вперёд, чёрт вас побери!»

Болито схватил его за руку и удержался на ногах. «Нет. Надо держаться. Сейчас худшее время. Ты должен это увидеть!»

«Но, капитан!» — умолял Олдэй. «Это же убьёт тебя! Я не буду стоять в стороне и смотреть, как это происходит!»

Болито вздохнул и отстранился от поддержки Олдэя. Сквозь зубы он процедил: «Ты… сделаешь… как… я… скажу… тебе!»

Он заставил себя медленно подойти к сетке и сжал в ней пальцы, пытаясь унять дрожь своего тела.

Он сказал: «Передайте им, чтобы продолжали стрелять». Шум мог бы помочь, хотя бы для того, чтобы отвлечь их от него.

Грохот бортового залпа разнесся по воде, ядра полетели по ветру в дым.

Он услышал свой голос: «Господи, пусть Томасу удастся. Мы не сможем двигаться с такой горсткой людей». Слова лились из него, и он не мог этому помешать. «Ни за что не умереть». Он отпустил сетку гамака и осторожно пошёл к компасу. «Придётся лежать здесь и сражаться!»

Мимо пробежала неясная фигура с люлькой для дробовика. Она остановилась, а затем повернулась к нему. Это был Дженнер, американец.

«Не мог не услышать то, что вы сказали, капитан».

В поле зрения Болито он словно плыл под водой.

«Я слышал кое-что во время войны. Об одном английском капитане, у которого было так мало людей, что его шлюп чуть не сели на мель и не захватили французы. Я также слышал, что капитаном были вы, сэр». Он проигнорировал угрожающий взгляд Олдэя и добавил: «Вы использовали раненых солдат, верно, сэр?»

Болито попытался разглядеть его получше. «Помню. В «Воробье». Он сходил с ума. Должно быть, так оно и было. Говорить так о прошлом.

«Ну, я подумал, а почему бы не использовать этих заключенных?»

«Что?» Болито шагнул вперед и упал бы, если бы не Олдэй.

«Я просто подумал…»

Болито схватил его за запястье. «Приведите мистера Кина!»

Сбоку раздался голос Кина: «Я здесь, сэр». В его голосе слышалось беспокойство.

«Немедленно отправьте остальные лодки на берег и идите с ними. Вы работали в поселении, они знают вас лучше, чем все остальные». Он наклонился ближе и горячо добавил: «Мне нужны люди,

Вэл». Он увидел выражение лица Кина и понял, что тот, сам того не осознавая, назвал его именем Виолы. «Делай, что можешь».

Кин в отчаянии воскликнул: «Вы больны, сэр!» Он взглянул на мрачное лицо Олдэя. «Вы, должно быть, подхватили…»

«Ты задерживаешься!» — оттолкнул он его. «Приведи их сюда. Скажи им, что я постараюсь организовать для них поездку обратно в Англию. Но не лги им».

Снова загрохотали орудия, грузовики на своих тали врезались в борта.

«Хватит», — Болито дёрнул себя за шейный платок. «Прекрати стрелять. Протри и перезаряди».

Он увидел хирурга, стоящего прямо у него на пути. Его лицо было мрачным, и он резко бросил: «Вы спуститесь вниз, сэр. Это мой долг как хирурга…»

«Твоя служба на борту!» — Он понизил голос. «Просто принеси капель, что угодно, чтобы поддержать мой разум. Ещё несколько часов».

«Это точно тебя убьёт», — пожал плечами Гвайтер. «Ты упрямый человек».

Болито без посторонней помощи добрался до наветренной стороны и уставился на ближайшую землю.

«Мне так холодно, Олдэй. Немного бренди. И я снова буду собой».

«Да, капитан», — Эллдэй беспомощно смотрел на него. «Сейчас же».

Лейки был у штурвала вместе со своим квартирмейстером и видел тревогу Кина и поспешное прибытие хирурга. Когда Олдэй поспешил к товарищу, он открыл рот, чтобы спросить, что происходит. Олдэй всегда всё знал. Вместо этого он отвернулся, не в силах поверить в увиденное.

Маккей, его квартирмейстер, высказал собственные мысли вслух: «Ради Бога, мистер Лейки, у него на глазах были слёзы!»

«Аваст, мистер Херрик! Я слышу этих ублюдков!»

Херрик поднял руку, и приглушённые весла поднялись, с которых капала вода, по обе стороны катера. Он надеялся, что Миллер, идущий следом, будет держать глаза открытыми и не столкнётся с ними.

Он услышал отдалённый гул голосов, затем лязг металла. Он сглотнул и сделал круговое движение мечом над головой. Должно быть, они почти дошли до шхуны, но из-за дыма ничего не было видно. Ранее они видели её мачты, торчащие из плывущего тумана, и Херрик был благодарен, что никому не хватило сообразительности выслать вперёд дозорного.

Люди в лодке беспокойно заерзали, глядя ему в лицо. Глаза у них покраснели от дыма, а тела воняли от его грязи и липкого жира.

Херрик оглядел ближайших к нему людей. Грант, старший помощник артиллериста, родом из Кентербери, откуда он родом неподалёку. Нильсен, светловолосый датчанин, который делил весло с Гвинном, молодым рекрутом, которого он взял с «Эврота». Он знал их всех, как и тех, кто был в другой лодке.

Что-то высокое и темное возвышалось над ними, и, пока они дрейфовали под длинным кливером шхуны, они чуть не запутались в ее якорном канате.

Ни секунды не оставалось на раздумья. Херрик рявкнул: «Крюк! Абордаж!»

Затем, подталкиваемый и толкаемый своими людьми, Херрик пробрался наверх и через фальшборт, видя над собой лица и слыша, как приглушённые голоса так же быстро сменяются яростными криками и руганью. Раздался грохот пистолетов, и один матрос упал обратно в катер, сбив с ног другого.

Херрик сидел верхом на фальшборте, наблюдая за всем происходящим сквозь клубы дыма. Мощное орудие, дополнительные такелажные приспособления, которые удерживали его на узкой палубе. На него бросился человек с абордажной саблей, но Херрик повернул её рукоятью и с грохотом отправил в шпигат. Теперь он уже обеими ногами был внутри и полоснул противника по лицу и шее, прежде чем тот успел отступить.