Олдэй оскалился, зная, что причина совсем не в этом. «Ну что ж. Я принесу тебе завтрак».

Болито встал и подошёл к окну. «Я не мог есть. Не сегодня».

«Вы должны это сделать, сэр», — Херрик жестом указал Олдэю на каюту, и тот вышел. «Возможно, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем у нас появится ещё один шанс».

"Истинный."

Болито взглянул на воду под стойкой. Но там был лишь слабый отблеск, указывающий на силу течения. Его всё ещё удивляла скорость, с которой наступил рассвет. Многие на корабле, наверное, мечтали, чтобы он никогда не наступил.

Он тихо произнёс: «Если мы сегодня потерпим неудачу, Томас». Он замолчал, не зная, как продолжить. Он не хотел, чтобы Херрик смирился с возможностью поражения, но ему нужно было, чтобы тот понял, как много значит его дружба, как она поддерживает его.

Херрик запротестовал: «Благослови вас бог, сэр, вы не должны так говорить!»

Болито повернулся к нему. «В сейфе письмо. Для тебя». Он поднял руку. «Если я упаду, знай, что я приготовил для тебя кое-какие льготы».

Херрик подошел к нему и воскликнул: «Я больше ничего не хочу слышать, сэр! Я-я этого не потерплю!»

Болито улыбнулся. «Да будет так». Он прошёлся взад и вперёд по каюте. «Хотел бы я, чтобы так холодно было целый день. Морской бой и так достаточно жаркий, и без того, чтобы солнце его отвлекало!»

Херрик опустил взгляд. Болито сильно дрожал. Недостаток сна, полное изнеможение после пребывания на открытой лодке — всё это начинало сказываться.

Он сказал: «Я пойду, сэр».

«Да. Мы пойдём в казармы, как только они поедут».

Он увидел явное удовлетворение Херрика и подождал, пока тот уйдёт. Затем сел и снова начал обдумывать свои планы, выискивая недостатки или улучшения.

Он налил ещё кружку кофе, представив себе свой корабль, лежащий во тьме. Вокруг него постоянно дежурили два сторожевых катера, а на берегу Придо выставил пикеты для патрулирования пляжа и мыса. С рассветом их придётся отозвать. «Темпест» был в полном дефиците, а враг… он поежился и допил последний кофе. Враг. Как легко пришло это слово. Он вспомнил французов, которых видел, когда посещал Нарвал. При таком жестоком обращении они, вероятно, всё равно взбунтовались бы, восстали бы против де Барраса и его садизма. Восстание во Франции предоставило им ещё более широкие возможности для мести. Битва казалась бы малой ценой за их освобождение.

Болито пытался представить себе Тука, но воспоминание о ярко-багровом клейме на плече Виолы заставило его забыть о нём. Вместо этого он думал о ней, цепляясь за каждую деталь, боясь, что что-то может затеряться в его памяти.

Олдэй принёс ему завтрак, но ничего не сказал, когда Болито отодвинул его. Он молча побрился и достал из сундука чистую рубашку, как не раз видел у Ноддалла.

На корабле было очень тихо, тишину нарушали лишь медленное движение и скрип балок.

Свет проникал сквозь окна и сквозь клетчатый брезент палубы.

Болито накинул пальто и поморщился, глядя на себя в зеркало на переборке. В тусклом свете он выглядел бледным, так что его пальто, бриджи и золотой галун резко контрастировали друг с другом.

Олдэй тихо сказал: «Мы стояли так несколько раз,

Капитан». Он взглянул на световой люк, где над головой беспокойно двигались ноги. «Я никак не могу к этому привыкнуть».

Болито потрогал свое пальто, радуясь, что оно хоть как-то защитит от холода, пока солнце снова не взойдет над островами.

«Я тоже».

Дверь слегка приоткрылась, и в проем просунулась мордашка мичмана Фицмориса.

«Первый лейтенант выражает свое почтение, сэр, и желает разрешить начать бой, если это удобно?»

Болито кивнул, понимая формальность юноши. «Моё почтение мистеру Херрику. Передайте ему, что я готов».

Через несколько мгновений тишину нарушил щебет криков, топот бегущих ног и все приготовления к битве, которые сухопутному жителю показались бы не чем иным, как хаосом.

Отрывистый бой двух барабанов на шканцах эхом разносился по заливу, достигая посёлка и ещё дальше, до деревни, до усталых часовых на мысе и до раненого морского пехотинца по имени Билли-бой, которому на берегу было поручено особое задание.

А также девушке с безумными глазами, которая лежала одна в своей хижине, ее разум был разрушен, но ее память хранила память о единственном человеке, который помог и защитил ее.

Когда солнце осветило главный брам-стеньгу мачты «Темпеста» и заставило его шкентель из белого стать медным, Херрик прикоснулся к шляпе и доложил: «К бою готов, сэр». Он произнес это с гордостью, поскольку, несмотря на нехватку сил, операция была завершена менее чем за пятнадцать минут.

Болито подошёл к палубному ограждению и посмотрел вниз на молчаливые фигуры. Он вспомнил слова Олдэя: «Мы стояли так несколько раз». И свой собственный ответ.

Тёмные фигуры внизу, скрючившиеся на шканцах, поймут ли они, когда придёт вызов? Он подумал, жив ли ещё де Баррас, каково ему было, когда скрытая ненависть вылилась в мятеж.

«Палуба там! Корабль на восток! На якоре, сэр!»

Болито подошёл к сеткам, заложив руки за спину. Всё ещё один. Возможно, приманка, чтобы заманить его в другую ловушку. Сторожевой пес, пока другие готовили другой способ нападения. Было ещё слишком рано даже гадать.

Он увидел, как Фицморис разговаривает с сигнальной партией, и задумался о перемене, которая коснулась всех. Свифт теперь ходил по орудийной палубе с Борлейзом, а Кин стоял на корме, наблюдая за шестифунтовыми орудиями на квартердеке. Он также увидел Пайпера, согбенного от боли в ожогах и соляных язвах, стоящего вместе с экипажами карронады на баке.

Он услышал, как американец Дженнер что-то сказал другому моряку, и почти ожидал увидеть Орландо рядом с ним. Он вздрогнул. Из мальчиков в мужчин. Из мужчин в небытие.

Снова верхушка мачты. «Это шхуна, сэр!» У него будет идеальный обзор. Зарево нарастало прямо за другим судном, в то время как «Темпест» всё ещё оставался в глубокой тени.

Болито сказал: «Скоро мы узнаем, чего ожидать».

«Да, сэр». Херрик стоял на противоположной стороне палубы и повысил голос, чтобы его было легче разобрать. «Она не стоит нашего внимания, не так ли, сэр?»

Это вызвало смех, как они оба и предполагали.

Болито обернулся и увидел, что Росс внимательно за ним наблюдает. «Поднимитесь наверх с подзорной трубой, мистер Росс. Не торопитесь. Осмотрите шхуну так, как никогда раньше».

Он наблюдал, как тот пробирался сквозь абордажные сети и ловко карабкался по главным вантам, а телескоп покачивался у него на плече, словно ружье браконьера.

Затем он взглянул на шкентель. Ночью ветер изменил направление, но оставался достаточно устойчивым с северо-запада. Бухта была хорошо защищена, но шхуна не рискнула бы зайти вглубь рифа и сесть на мель, поскольку стояла бы на якоре прямо по направлению ветра.

Всё должно было произойти здесь. Хардейкр добавил свои знания к знаниям Лейки, и атака по суше с другой стороны острова была совершенно невозможна. Безопасной высадки не было, а угроза нападения со стороны враждебных туземцев, что бы ни обещала Тина, потребовала бы утроения сил, которыми располагали Тьюк и его люди.

Солнечный свет мягко скользил по верхним дворам и парусам, а холм над поселением выделялся из тени, как будто отделенный от всего остального.

Росс, бывший помощник капитана, а ныне исполняющий обязанности лейтенанта, резко крикнул со своего высокого насеста: «Они спускают шлюпку, сэр».

Еще несколько томительных минут, и вот: «Лодка приближается к рифу!» Его шотландский голос звучал возмущенно, когда он добавил: «Флаг перемирия, черт возьми!»

Болито посмотрел на Херрика. Первый ход был готов.

Как только лодка отошла от борта шхуны, она подняла небольшой клочок паруса, и, когда он набрал скорость, Болито понял их намерение пройти через риф и войти в залив.

«Гиг, целую вечность!» Болито посмотрел на Херрика, когда команда гички разбрелась по своим постам. «Не хочу, чтобы они увидели, как мало у нас людей на земле. Дай сигнал береговой группе. Они должны действовать быстрее, чем я планировал».

Он знал, что Херрик собирается протестовать, но оттолкнул его и чуть не влетел в двуколку, торопясь уйти.

«Быстрее, чем можешь!» Он схватился за планширь, когда весла вонзились в воду и отправили лодку в водоворот, словно разъяренного дельфина.

Олдэй воскликнул: «Боже, посмотрите на них!» Он усмехнулся. «Они только что посмотрели „Темпест“!»

Лодка, конечно, замедлила свое приближение, но после минутной паузы снова начала двигаться к бурлящей воде между рифами.

Когда судно приблизилось, Болито увидел, что его экипаж – разношёрстная компания мужчин, в основном бородатых и таких же грязных, как их лодка. Но они были хорошо вооружены, а потрёпанный белый флаг, развевавшийся на мачте, делал контраст ещё более очевидным.

Болито рявкнул: «Передайте им, чтобы ложились в дрейф. Они уже совсем близко».

Из-за града, продолжавшегося весь день, и того факта, что команда гички опиралась на весла, другая лодка опасно покачивалась на крутых волнах, направляясь траверзом к ближайшему выступу рифа.

Могучий бородатый мужчина с двумя перевязями, полными пистолетов и подсумков, стоял, сложив ладони чашечкой. Он говорил по-английски, но это был явно не Тьюк.

Болито пожалел, что не взял с собой телескоп, но понимал, что вряд ли смог бы им воспользоваться. Резкая качка и подступающая тошнота в желудке, несомненно, способствовали этому.

Голос резко крикнул: «Так ты сюда добрался, капитан?»

Почти то же самое, что сказал Рэймонд. Болито поднял руку, его глаза слезились от бледного солнечного света.

Мужчина продолжил: «Послание остаётся в силе. Уводите своих людей, и будьте вы прокляты! Мы захватим остров, и вас тоже, если вы останетесь и будете сражаться!»

Его слова вызвали гневное рычание среди команды судна.

Болито осторожно встал, схватив Олдэя за плечо.

Затем он крикнул: «Под каким флагом? Вы поднимете свой трусливый флаг или будете прятаться под французскими флагами?»

Несмотря на шум прибоя на рифе, он услышал беспорядочные голоса с другой лодки.

Затем мужчина крикнул: «Нарвал у нас! Вы ещё пожалеете о своей проклятой самонадеянности, капитан!» Он взмахнул кулаком, и ещё одна фигура была поднята со дна лодки.

На мгновение Болито подумал, что это может быть де Баррас, но затем увидел, что это молодой лейтенант со связанными руками и почти черным от синяков лицом.

Ещё одно наглядное доказательство победы. Болито взглянул на своих гребцов, увидев на их лицах смешанное выражение недоверия и ужаса.

Болито крикнул: «Освободите его! Он ничего из этого не сделал, и вы это знаете!»

Мужчина рассмеялся, и звук его искажал морской ветер. «Ты что, не знаешь про Революцию, капитан?» Он махнул рукой над лодкой. «А эти ребята знают, и у них, чёрт возьми, есть веские причины, а?»

Поэтому Тьюк поместил на каждое судно несколько французских матросов. Так было бы безопаснее. Если бы французские офицеры были убиты или закованы в кандалы, Тьюку пришлось бы самому взять командование «Нарвалом». Впрочем, его не особо уговаривали, а опыт капитана капера дал бы ему не меньше навыков, чем любому морскому офицеру на королевской службе.

Олдэй тихо сказал: «Они собираются его убить, капитан».

Пока он говорил, один из мужчин в другой шлюпке схватил лейтенанта за волосы и откинул ему голову назад, так что стало видно, как его глаза блестят на свету, а лицо искажено болью и ужасом. Нож взлетел и промелькнул над горлом француза с такой скоростью, что не раздалось ни крика, ни борьбы. Затем труп выбросили за борт, оставив на обшивке шлюпки багровое пятно.

Болито рявкнул: «Пистолет! Это вам не флаг перемирия!»

Но выстрел прошел мимо цели, и к тому времени, как он перезарядил ружье, лодка шхуны уже быстро удалялась от рифа.

Со стороны моря раздался внезапный удар, и через несколько секунд между рифом и мысом поднялся высокий водяной смерч, брызги от тяжелого шара разлетелись в большой белый круг.

«Возвращайтесь на корабль».

Болито схватился за планширь и попытался сдержать свою болезненную ненависть. Возможно, именно в этом и заключалась их цель. Выманить его из бухты, прежде чем он узнает точную силу противника.

Пока двуколка быстро приближалась к «Темпесту», Болито смотрел на поселение, представляя себе его оборону, которая теперь казалась такой ничтожной по сравнению с тем, свидетелем чего он только что стал.

Разжигали костры, чтобы создать впечатление, будто в поселении живёт гораздо больше людей, чем на самом деле. На частоколах были развешаны красные туники, и издалека их можно было принять за бдительных часовых на своих постах.

Обман, и всё.

Он вздрогнул, когда еще один мяч пролетел над его головой и ударился о камни ниже мыса.

Добравшись до квартердека «Темпеста», он обнаружил Херрика, вооружённого подзорной трубой, наблюдавшего за другим судном. Находясь вне досягаемости двенадцатифунтовых пушек «Темпеста», он, тем не менее, без труда обстреливал берег. Когда тени наконец исчезнут с берега и посёлка, они начнут стрелять по-настоящему.

Херрик заметил: «Двадцатичетырехфунтовый, сэр. Как минимум. Должно быть, сняли его с «Эвротаса», полагаю». Он обеспокоенно посмотрел на Болито. «Меня беспокоили эти черти в лодке. Они могли открыть по вам огонь!»

Бах! Болито услышал, как мяч пронзает деревья на дальней стороне залива, и увидел, как разъярённые птицы разлетаются над ними, словно щепки.

Херрик настаивал: «Нам придётся сняться с якоря. Если они переключат свой огонь на нас, то могут снести мачты корабля и оставить нас без средств к существованию, не более чем плавучей батареей!»

Болито снял шляпу и вытер лоб. Именно этого и добивался противник. Выманить его, оставить бухту без защиты. Шхуна, возможно, и не сможет обогнать «Темпест», но без труда затеряется среди скопления островков и рифов.