Он позволил Олдэю перетащить себя через планширь.

Но на этот раз это было поражение.

11. «Используй это по максимуму»

Джеймс Рэймонд не обращал внимания на матросов, расстилавших тенты над квартердеком, пока другие спускали шлюпки для спуска. Он подошёл к «Темпесту» всего через несколько минут после того, как она бросила якорь в грибовидной бухте, и был почти вне себя от гнева.

Болито мрачно наблюдал за ним, видя его попытки воссоздать картину произошедшего. Впрочем, это было не так уж сложно, особенно для того, кто путешествовал так далеко и часто, как Рэймонд.

«Я просто не приму этого! Не могу поверить, что королевский корабль, да ещё и тридцатишестипушечный фрегат, мог быть остановлен и почти потоплен проклятым пиратом!»

Спорить бесполезно, устало подумал Болито. И без того достаточно дел, чтобы пытаться изменить мнение Рэймонда. Он уже давно к нему готовился. Вероятно, с тех пор, как его дозорный впервые заметил возвращающиеся суда. Маленькая шхуна поспешила вперёд, чтобы подготовить его. Затем силуэт «Темпест», её отсутствующая брам-стеньга и рея, оставившая столь заметный проём, портящий её красоту, подлили бы масла в огонь.

Он увидел плотника Айзека Тоби, чьё лицо, похожее на сову, было почти таким же красным, как его привычный жилет, катающегося среди своей поредевшей бригады, указывая на повреждения, отмечая ножом расколотую доску или указывая на что-то, требующее немедленного ремонта. Ему будет не хватать его приятеля, Слопера, подумал Болито.

Некоторых из наиболее тяжелораненых уже переправили на берег. Остальным пришлось работать ещё усерднее. Особенно сейчас. Он посмотрел на сверкающую воду, зная, что Рэймонд прекратил свои тирады, чтобы понаблюдать за его реакцией. Возвышаясь над своим отражением, словно один из пары, французский фрегат «Нарваль» легко качнулся, отрывая якорный якорь. Его тенты были расправлены, в воде плавали шлюпки, а вокруг него, неся вахту, двигался одинокий катер.

Рэймонд резко ответил: «Можете и вон туда посмотреть, капитан. Вы воротите нос от француза, потому что его взгляды отличаются от ваших. А что, по-вашему, я чувствую, а? Представитель короля Георга и страны, которая, как говорят, поддерживает лучший в мире флот, вынужден просить об услугах иностранного военного корабля! Чёрт возьми, Болито, если бы император Китая предложил мне корабль, я бы взял его, и поспешил бы, поверьте!» Он ходил по палубе, цепляясь ботинками за занозы. «Вечно одно и то же. От меня ждут чудес. А против меня — закоснелые дураки и упрямые солдаты!» Он сердито посмотрел на него, не обращая внимания на жару. «И матросы, похоже, тоже!»

Херрик пришёл на корму и прикоснулся к шляпе. «Все раненые, перечисленные врачом, сошли на берег, сэр. Я приказал боцману начать работу над брам-стеньгой…»

Рэймонд резко перебил его: «И совершенно верно. Сделай её снова красивой и милой, чтобы Матиас Тук мог сыграть с ней ещё одну партию!»

Болито дернул головой, и Херрик отступил. Он сказал: «Мистер Херрик этого не гарантирует, сэр. Он храбрый человек и отличный офицер. Несколько хороших людей погибли, один только сегодня утром». Это был тот самый несчастный морпех, Уотт. Гвайтер сказал, что удивлён, что тот выжил так долго с таким ранением. «Я командую этим кораблём, и я несу ответственность». Он пристально посмотрел на Рэймонда. «Тьюк умнее, чем я думал. Возможно, я увидел только то, что хотел увидеть. Но в любом случае, это было моё решение». Он понизил голос, когда Кин поспешил мимо. «Если мы позволим личным чувствам вмешаться, ситуация только ухудшится».

Раймонд ответил: «Я не забыл, кто командует «Бурею». И я позабочусь о том, чтобы вы получили полный отчёт, когда отправлю свои донесения в Лондон. И вам не нужно указывать мне, как себя вести. Думаю, я уже ясно выразил свои чувства к вам. Так что совершенно бесполезно просить об одолжениях теперь, когда звёзды вам не так благосклонны, а?»

«Это все, сэр?»

Болито сжал кулаки за спиной, осознавая, как ловко его заманили в ловушку. Возможно, он просто слишком устал или, как Ле Шомаре, начал терять связь с реальностью.

«На данный момент», — Раймонд вытер лицо. «Вскоре я созову совещание, чтобы спланировать кампанию против Тьюка и его сообщников. Если в ходе этого нам удастся вернуть французского пленника де Баррасу, то всё будет хорошо. В сложившихся обстоятельствах это самое меньшее, что мы можем сделать». Он прозвучал уже не так уверенно, добавив: «У де Барраса есть власть в его стране и средства для исполнения его приказов. Мы не воюем, и он, по крайней мере, похоже, знает, что делает».

Болито вспомнил каюту, роскошные ковры и испуганного мальчика с вином. И прежде всего – безразличие де Барраса к жестокому и садистскому обращению с его собственными людьми.

Он заставил себя спросить: «Как Хардакр воспринял эту новость?»

Раймонд пожал плечами. «Не знаю, о чём он больше скорбит. О своих драгоценных туземцах, которые убили его людей, а также некоторых из ваших, или о том, что у него больше нет собственной армии, которой он мог бы гордиться! Я буду удовлетворён только тогда, когда здесь появятся настоящие солдаты. Терпеть не могу дилетантов ни в какой сфере жизни!»

Рэймонд подошел к трапу и остановился, глядя вниз на свою лодку.

«Скоро прибудет бриг из Англии. Он зайдёт сюда по пути в Новый Южный Уэльс. Он сможет забрать гвардейцев обратно в Сидней, откуда они прибыли. Тогда не будет никаких оправданий тому, что я не пришлю мне войска».

Несмотря на ненависть к этому человеку и боль от случившегося, Болито ощутил внутреннее предупреждение.

Горящая деревня и рассказ Херрика о туземцах Северного острова превратили надежды Хардейкра в посмешище. Месть за то, что сделал с ними Тьюк, убила ополченцев Финни и едва не погубила Херрика. Старая ненависть вскоре могла ожить вновь и обратить остров против острова, племя против племени.

Одной из самых заметных вещей, которые он увидел, когда «Темпест» вернулся в залив, было отсутствие каноэ и купающихся жителей деревни. Те же девушки и юноши были там вполне благополучно. На пляжах и под густыми зелёными листьями. Но они держались на расстоянии, словно опасаясь, что, подойдя слишком близко, заразятся и потеряют свою простоту и безопасность, которые они, должно быть, привыкли считать само собой разумеющимися.

«А пока они не прибудут, сэр?» Он уже знал ответ.

«Ответственность ляжет на вас, капитан. У Хардакра ещё достаточно людей, чтобы позаботиться о поселении. Защиту его развития я поручаю вам, о чём и упомяну в своём отчёте. Это тяжёлая ответственность». Он огляделся, его глаза почти скрылись в тени. «Мне будет интересно понаблюдать за вашим, э-э, успехом». Затем, коротко кивнув бортовому экипажу, он спустился в лодку.

Херрик прошел по палубе и прямо сказал: «Я мог бы прекрасно прожить и без этого!»

Болито прикрыл глаза, чтобы рассмотреть поселение с его частоколами и грубыми блокгаузами. Возможно, она наблюдает за кораблём, зная о желании мужа отправиться в Темпест, хотя бы для того, чтобы утяжелить ношу капитана.

Если не считать отсутствия смеющихся островитян, всё выглядело почти как прежде. Маленькую шхуну уже загружали тюками и корзинами, и он догадался, что скоро она отправится к другим близлежащим островам. Чтобы поддержать торговлю. Чтобы вернуть себе доверие. Хардейкр сильно рисковал, но, с другой стороны, он делал это уже давно.

Он сказал: «Я хочу, чтобы этот корабль был готов к выходу в море как можно скорее. Работайте, пока светло, и обязательно выставьте дозор на берегу, если отправите кого-нибудь за фруктами или водой».

Херрик кивнул. «Я не мог не услышать его последние слова, сэр. Я считаю, что это чертовски несправедливо — возлагать на вас дополнительную обязанность по охране заключённых».

Болито серьёзно улыбнулся. «С каторжниками проблем не будет. Сомневаюсь, что они захотят уходить далеко от поселения». Он отвернулся, чтобы посмотреть, как поднимают новые снасти. «Однако мы делаем то, за что нам платят». Он направился к трапу. «Скажите Ноддаллу…» Он резко остановился.

Херрик посмотрел на него. «Сэр?»

«Ничего. Я забыл». Он исчез внизу.

Херрик медленно подошёл к сеткам и посмотрел на манящие пляжи. Манящие? Он подумал об огромном кровавом пятне на песке, о человеческих останках, гниющих на солнце, и поежился. Лишь бы ещё раз увидеть свет Святого Антония в Ла-Манше. Прогуляться вдоль Медуэя, вдохнуть аромат фруктовых деревьев и ферм. Ему не хотелось бы оставаться на берегу слишком долго. Но хотелось бы знать, что он сможет увидеть это снова.

Борлейз присоединился к нему. «Теперь, сэр, насчёт повышения до интенданта. У меня в дивизии есть хороший человек».

Херрик пошевелил плечами под пальто. Словно возвращаясь к прежнему. Людей нужно было переместить, нехватку рук в одной вахте нужно было компенсировать в другой. Всю вахту нужно было перераспределить, назначив неподходящих людей на работу, где им было бы легче, но они всё равно хорошо справлялись бы.

Нужно будет найти кого-то, кто заменит бедного Ноддалла.

Он обернулся, когда часовой на трапе крикнул: «Веселая лодка возвращается!»

Борлейз резко сказал: «Пикетчики уводят двоих дезертиров! Их нужно высечь до бесчувствия после того, что мы пережили!»

«Не думаю». Херрик смотрел на приближающуюся лодку, на две фигуры, уныло сидевшие среди нескольких морских пехотинцев. «Нам нужен каждый боеспособный, и, ей-богу, эти двое точно пойдут работать!»

Он увидел, как к нему приближается Джури с одним из своих младших офицеров, а навстречу ему маячит красный жилет плотника. Вопросы, разыскиваемые вещи, уничтоженные вещи. Он улыбнулся. Всё это обычная работа любого старшего лейтенанта.

Это была разношёрстная компания. Реймонд, очень сдержанный и неулыбчивый, сидел за большим столом местной резьбы. Джон Хардэйкр, с его густыми волосами и бородой, в странной, свободно сложенной мантии, резко контрастировал с аккуратной элегантностью Реймонда.

Капитан «Нарваля», граф де Баррас, и его старший лейтенант по имени Викариот, сидевшие в дальнем конце комнаты, небрежно закинув ногу на ногу, казались яркими фигурами в сине-белых тонах, а завитой парик де Барраса добавлял ещё один штрих нереальности. Оба француза были так нарядно одеты, что Болито чувствовал себя ничтожеством в сравнении с ними, и, взглянув на Херрика, он понял, что тот думает примерно то же самое.

Собрание завершил надсмотрщик из поселения со шрамом на лице, полукровка по имени Кимура, больше похожий на палача.

Болито попытался удобно устроиться в плетеном кресле, размышляя о том, как изменится это место через год-другой. Большой, добротно построенный дом и процветающее сообщество торговцев и администраторов. Клерки и управляющие, эксперты по разным темам из Англии. Или оно будет похоже на другие, которые он видел в Великом Южном море, снова заросшее джунглями, покинутое даже местными жителями, которые когда-то зависели от таких форпостов?

Через длинное окно, плотно завешенное плетеными циновками, он видел конец залива, темно-зеленый мыс земли, за которым поднималось море, словно вода, задержанная дамбой.

«Темпест» стоял на якоре пять дней. Дни непрерывной работы и вспыльчивого характера. Троих мужчин выпороли за инциденты, которые в любое другое время были бы достаточно пустяковыми, чтобы их можно было преодолеть. Болито терпеть не мог ненужных наказаний, так же как презирал тех, кто предпочитал их исправлению ошибок.

Ситуацию усугубляло приближение французского корабля, лица людей, выстроившихся вдоль его трапов, чтобы наблюдать за горьким ритуалом наказания под плетью.

Болито несколько раз сходил на берег, чтобы доложить Рэймонду о ходе дела и проконсультироваться с охранниками Корпуса, прибывшими вместе с заключёнными из Сиднея, по вопросам безопасности. Кроме того, у него было достаточно возможностей лично встретиться с депортированными заключёнными. Даже после долгих месяцев ожидания суда и путешествия на другой конец света они казались ошеломлёнными. Но выглядели они вполне прилично и не были так запуганы, как когда Болито видел некоторых из них на борту «Эврота».

Он размышлял о «Евроте». Почему её просто оставили простаивать в заливе? Она не была жилым судном, и, если не считать её поредевшего экипажа, представляла собой лишь возможный путь к спасению в случае неудачи. Болито знал, что Херрик дважды приплывал к ней, пытаясь набрать людей для «Темпеста». Он, каким-то образом, о котором Болито мог только догадываться, набрал шестерых новых матросов. Как бы ни стоило это ему терпения и чувства юмора, они были на вес золота.

Несомненно, как и все остальные намеки и обещания в Сиднее, кто-то в конце концов прибудет с новым ордером на использование Евроты на государственной службе, и она уплывет.

Он пытался сосредоточиться на мужчинах вокруг, чтобы сложить их в пазл. Но было слишком легко думать вместо Виолы Реймонд. Он видел её лишь однажды после возвращения, когда её муж был на борту французского фрегата, наслаждаясь гостеприимством де Барраса. Он пробыл с ней всего час. Но не один. Чтобы уберечь её от дальнейших сплетен, Болито сопровождал её на новую поляну, где некоторые каторжники строили ряд хижин для собственного пропитания.

Ее молчаливая служанка, единственная женщина-депортированная, которой разрешили находиться на островах Леву, последовала за ними, не глядя ни направо, ни налево, пока они проходили среди строителей-любителей.

Он сказал: «Скоро из Англии прибудет бриг». Он посмотрел на неё, на то, как она держала голову, на блестящие густые волосы под большой соломенной шляпой. Она была ещё прекраснее. «Если вы настаиваете на том, чтобы отправиться на ней в Сидней, её хозяин не сможет отказать. И ваш муж тоже. Вы подчинились его воле. Жест был сделан. Вы ничего не выиграете, если останетесь, и я не позволю ему стоять в стороне и смотреть, как вы подвергаете опасности своё здоровье».

Именно тогда она остановилась, взяла его за руки и повернула к себе.