Прайдо сидел, вытянув сапоги вперёд, и цеплял зубами выгоревший на солнце стебель травы. Его взгляд был отстранённым, когда он сказал: «Надо заставить Уотта замолчать. Эти дьяволы уже близко. Чувствую это нутром. Уотт нападёт, если мы не будем осторожны».

Херрик отвёл взгляд. Прайдо снова это сделал. Подкинул идею, словно намёк. Оставив ему решать.

Он сказал: «Капрал Моррисон, дайте этому человеку воды».

Капрал покачал головой. «Во флягах не так уж много, сэр». Он пожал плечами и поднёс одну из них к губам мужчины. «Всё же, полагаю…»

Матрос, стоявший на страже, резко крикнул: «Некоторые из них уже идут, сэр!»

Тупое принятие и апатия исчезли, когда они с трудом заняли свои места, хватая оружие и морщась.

Херрик наблюдал, как группа туземцев спустилась по узкой лощине на противоположном склоне холма и быстро направилась к морю. Они, не колеблясь, взглянули на разлагающуюся на солнце кровавую бойню, но поспешили на мелководье у скал, где высадились Херрик и его люди.

Пайпер сказал: «Они смотрят на баркас».

Херрик кивнул. Пайпер был прав. Он вспомнил, как тогда видел, как все лодки деревни были охвачены огнём. Это был их единственный способ добраться до других островов. Чтобы торговать. Чтобы отомстить. Или сбежать.

«Должно быть, они вернулись в свою деревню. Значит, пираты ушли. Вероятно, всё это время у берега стояла лодка».

Херрик не мог скрыть своей горечи. Пока «Темпест» обогнул мыс и попал в ловушку, а он и его люди сражались за свои жизни, пираты продолжали следовать своему хорошо продуманному плану. Возможно, им и не удалось потопить фрегат, но они показали, на что способны всего лишь с горсткой людей.

Он видел, как баркас медленно поднимался на волнах, как вода скользила по его днищу, пока туземцы вытаскивали его и направляли на мелководье.

Херрик старался не слушать, как другому человеку дают воду. Он наблюдал за туземцами, зная, что ему придётся что-то предпринять, и скоро. Ночь была довольно спокойной, если не считать насекомых. После ужасов дня, систематической резни людей Финни и их собственного отчаянного положения им хотелось только одного – уснуть, измученные.

Но, как и память о друге детства на берегу Медуэя, угроза и опасность всё ещё подстерегали его с рассветом. Продовольствия больше не было, и воды точно не хватит на следующий день. Если они покинут низину, чтобы поискать водоём, их увидят или услышат.

Ночью Прайдо заметил: «Темпест не придёт. Капитан подумает, что мы погибли. Мы тоже».

Херрик набросился на него с такой яростью, что с тех пор он почти ничего не говорил. Но когда их взгляды встретились в первых лучах солнца, после того как они обыскали пустынное море, Херрик увидел тот же упрёк, то же презрение.

Он услышал, как капрал сказал: «Всё пропало, приятель. Видишь? Пусто!»

«Матерь Божия! Боль! Помоги мне!»

Херрик выбросил эти мысли из головы, наблюдая за суетливыми людьми внутри и вокруг выброшенного на берег баркаса. Ему показалось, что он увидел воду сквозь доски правого борта. Это было не так уж плохо. Не то чтобы тебя пробил снизу.

Он перевернулся и оперся на локоть, не обращая внимания на саднящее горло и трещины на губах. Вчера утром он отправился с того пляжа вместе с двадцатью девятью другими, не считая людей Финни. Пятеро были убиты, четверо тяжело ранены. Почти никто не выжил без пореза или синяка, напоминавшего ему об их борьбе.

Он осматривал каждого по очереди. Некоторые были почти готовы, едва держа мушкет. Другие лежали с запавшими глазами, в отчаянии, глядя в небо над краем своей раскаленной темницы. Пайпер выглядел усталым. Но он был молод и силён, как лев. Прайдо – из всех них он казался неизменным.

Херрик вздохнул и переключил внимание на лодку. Она находилась в полукабельтовом от открытого пространства. Если они дождутся ночи, лодка, скорее всего, исчезнет, особенно если туземцы захотят поднять тревогу на других островах.

Он представил, как они бегут вниз по склону, с удовлетворением от того, что у них преимущество, как они, стреляя и прокладывая себе путь к лодке. Потом он подумал об остальных. Слишком больных или раненых, чтобы двигаться самостоятельно.

Придо тихо сказал: «Мы могли бы поспешить на лодке и убедиться, что ни один из этих дикарей не останется в живых. Сколько их? Максимум десять». Он не опускал глаз, когда Херрик повернулся к нему. «Остальные в деревне подумают, что мы убегаем. Оказавшись в безопасности, мы сможем отправить помощь раненым».

Херрик изучал его. Ненавидел за то, что он читал его мысли, за то, как легкомысленно он относился к тем, кто умирал позади него. За то, что он умел мыслить ясно и без сентиментальности.

Он горячо ответил: «Или мы могли бы убить их сами, а? Так будет проще всем!»

Прайдо сказал: «О, ради Бога!»

Херрик внезапно почувствовал головокружение. Внезапно он почувствовал себя ошалелым. Он повернулся к остальным и сказал: «Итак, ребята, вот что я задумал». Начав говорить, он обнаружил, что не может остановиться. «Подождём ещё немного, пока они не отремонтируют нашу лодку». Он почувствовал ком в горле, когда раненый копьём морпех попытался усмехнуться своей неудачной шутке. «Тогда мы пойдём. Вместе». Эти последние слова, казалось, повисли над всеми.

Херрик продолжил: «Половина из нас будет сражаться, остальные будут помогать раненым».

Он старался не представлять себе этот длинный, голый склон. Полкабеля. Сто отчаянных ярдов.

«Что же тогда, сэр?» Это был капрал.

«Мы отправимся на ближайший остров, где сможем провести инвентаризацию. Найдём немного…» — он старался не облизывать пересохшие губы, — «воды».

Пайпер сказал: «Они снова перемещают лодку, сэр».

Они заглянули за край, и Херрик увидел, что лодка качается вверх и вниз на волнах, в то время как трое туземцев работали внутри, а остальные пытались ее удержать, пока продолжались поиски утечек.

Должно быть, лодка им нужна гораздо больше, чем я думал.

Теперь, приняв хоть какое-то решение, Херрик почувствовал себя лучше. Он понятия не имел, скольким из них удастся уйти, но, если единственной альтернативой было быть схваченными и перебитыми, как скот, можно было считать что угодно.

«Чёрт!» — Придо вскочил рядом с одним из своих людей, указывавшим в сторону острова. Со стороны деревни приближалась ещё одна группа, и на этот раз их было гораздо больше.

Прайдо посмотрел на Херрика. Он ничего не сказал, но в его глазах было так же ясно, как будто он это сделал. Это наш единственный шанс.

Херрик встал. «Соберите оружие. Спокойно, ребята». Он осмотрел свои пистолеты и ослабил меч. Вспомнил Болито. Из всех тех прошлых случаев. «Капрал, выбери лучших стрелков». Он посмотрел на Пайпера. «Оставайтесь с капралом Моррисоном и убедитесь, что он оставит несколько здоровых людей, чтобы нести раненых». Он схватил его за запястье. «У нас мало времени».

Разум Херрика съёжился от стремительности событий. Он пытался сосредоточиться на лодке. На расстоянии до неё. Если они задержат прибывших, раненые и их помощники будут убиты людьми на берегу. Если они бросятся на них сейчас, раненые останутся позади.

Он взглянул на худое лицо Прайдо. «Ну? Ты же морпех. Что мне делать?»

Прайдо с удивлением посмотрел на него. «Атакуйте сейчас же. Оставьте двух снайперов с ранеными. Когда мы захватим лодку, остальные смогут прикрыть их отступление. Остальные из деревни станут идеальными мишенями, когда будут спускаться по склону». Его губы тронула легкая улыбка. «Вот так бы это сделал морской пехотинец».

Херрик потёр подбородок. «Логично».

Он посмотрел на Пайпера. На всех.

«Готовы, ребята».

Он взглянул на сверкающие штыки, перевязи с порохом и дробью, на запасные мушкеты, заряженные и висящие на плечах у тех, у кого оставалось свободное плечо.

Он вытащил меч и увидел на нем засохшее пятно крови.

"Подписывайтесь на меня."

Именно в тот момент, когда двое матросов подняли морского пехотинца Уотта, он издал ужасный вопль боли. Казалось, он ошеломил всех, даже туземцы в лодке и вокруг неё застыли, словно окаменев, с побелевшими глазами, глядя на склон холма.

Мужчина крикнул: «Боже, рана глубокая, сэр!»

Уотт снова закричал и забрыкался от пронзившей его боли.

Раздался треск, и Херрик увидел, как голова Уотта дернулась назад от кулака капрала.

Моррисон выдохнул: «Извини, приятель, но нам нужно поработать!»

Придо крикнул: «В атаку!», и горстка морпехов бросилась вниз по склону, крича так, что хватило бы на целый взвод. Херрик, Пайпер и два матроса последовали за ними, не видя ничего, кроме лодки и испуганных, разбегающихся фигур.

Копья были схвачены и брошены вслепую, и один из моряков, задыхаясь, упал на песок, из его груди торчало сломанное древко.

Затем они набросились на них, и яростная атака чуть не унесла их прямо в прибой. Пистолеты грохотали, штыки пронзали пороховой дым в суматохе убийств и ярости. Трое туземцев побежали по берегу, но один пал от мушкета морского пехотинца. Остальные лежали мёртвыми или ранеными вокруг лодки.

Херрик крикнул: «Они идут, ребята!»

Он взмахнул мечом в сторону шатающейся группы раненых и двух пехотинцев, отступивших, чтобы хоть как-то их укрыть. Он наблюдал, как люди Придо начали стрелять поверх голов по стремительному потоку людей на вершине склона. Снова поток камней и копий, воздух, разрываемый голосами.

Затем он, Пайпер и оставшийся матрос вскарабкались на корму судна и изо всех сил набросились на него, чувствуя, как судно сопротивляется, нанося им удары с каждым взмахом волн, окатывающих скалы.

«Бесполезно», — Пайпер почти рыдал. «Не могу. Слишком тяжело».

Херрик прорычал: «Толкай! Сильнее, чёрт возьми!» Он крикнул Прайдо: «Ещё двое!»

Обернувшись, он увидел, как вода, бурля и липнув к его одежде, бредет мимо тела пронзённого копьём моряка. Они шли слишком медленно, а ближайшие туземцы отставали от них менее чем на пятьдесят ярдов.

Прайдо крикнул: «В лодку! Это наш единственный шанс! Мы все умрём, если будем ждать здесь!»

Херрик вышел на берег, держа меч над головой. Он чувствовал себя почти безумным от гнева и разочарования, но не собирался оставлять этих людей.

«Иди к черту!»

Он побежал к капралу, который нес Уотта на плечах, словно мешок. Остальные, включая раненого в ногу, ковыляли и прыгали за ними. Херрик увидел, как двое мужчин упали вместе вдали, и, прежде чем они успели подняться, на них набросились и жестоко изрубили на куски, несмотря на спорадический мушкетный огонь с пляжа.

Херрик пробежал сквозь шатающуюся толпу, не зная, что ему делать.

Двое морских пехотинцев сзади увидели его и закричали: «Бесполезно! Конец!»

Один из них отбросил пустые сумки и поднял примкнутый штыком мушкет.

«Ну, пошли, гады! Давайте, тьфу!»

Другой упал, захлебнувшись кровью, когда на солнце просвистело копье.

Херрик видел и слышал это, даже наблюдал за их лицами, когда они шли к нему.

Лодку он уже не видел, да это и не имело значения. Никто не спасётся.

Он медленно взмахнул мечом, видя, как скорчившиеся фигуры расходятся веером по обе стороны. Он чувствовал их силу, чувствовал их запах.

Солнце светило ему прямо в глаза, так что ни ему, ни одинокому морскому пехотинцу не приходилось искать тени. Казалось, они уже были мертвы.

Сбоку от медленно приближающейся толпы он увидел, как осторожно и неторопливо поднялось копье. Вот.

Раздавшийся грохот был почти оглушительным в ужасной тишине.

Херрик услышал позади себя испуганные крики, а затем, словно вырванный из человеческого сердца, сдавленный вопль радости.

Херрик резко сказал: «Стой смирно, мужик! Не оглядывайся!»

Морской пехотинец, ослепленный потом, с таким же жестким, как и прежде, мушкетом и штыком, произнес одним уголком рта: «Я с тисом, сэр!»

Медленно, сначала неуверенно, передние ряды туземцев начали отступать. Когда же воздух сотряс очередной грохот, они отступили, взбегая по склону, казалось бы, без усилий.

И только тогда Херрик повернулся.

Прямо среди скал находился катер «Темпеста» – дымящийся вертлюг, установленный на носу. Куда попала картечь, Херрик не знал, да и не беспокоился. Должно быть, она улетела в небо, ведь если бы её целили в склон, она убила бы больше его людей, чем нападавших. Возможно, звука и вида длинного катера с приближающимся за кормой шлюпочным катером фрегата было достаточно.

Херрик подошел к морскому пехотинцу и похлопал его по плечу.

«Это был смелый поступок».

Вместе они направились к прибою, где мужчины выпрыгивали из лодок, чтобы помочь и поддержать остальных на мелководье.

Болито неподвижно стоял на песке, опустив руки по швам, ожидая, когда друг подойдёт. Но мысленно он всё ещё видел Херрика, как несколько мгновений назад катер прорвался сквозь скалы, когда шхуна тащила его на полной скорости. Херрик, с мечом в руке, спиной к морю, стоял с одним морским пехотинцем лицом к лицу с толпой, обречённой на верную смерть.

Этого он никогда не забудет. Да и не хотел бы.

Он сжал руки Херрика и просто сказал: «Ты слишком смел, Томас».

Херрик попытался улыбнуться, но напряжение помешало. «Вы пришли, сэр. Вы же сказали, что придёте». Он опустил голову. «Сказал им».

Болито смотрел, не в силах сдержаться, потрясённый тем, как дрожат плечи Херрика. Я сделал это с ним. Он оглянулся на пляж, теперь уже пустой, если не считать мертвецов. Ни на что.

Пайпер вышел на берег и замешкался. «Все на борт, сэр».

Болито сказал Херрику: «Пойдем, Томас. Мы ничего не можем сделать».

Они прошли мимо брошенного баркаса, и тут Херрик, казалось, оправился от шока. Лодка снова начала тонуть, а грубый ремонт уже протекал под сильными ударами прибоя.

Он сказал: «Эта чёртова штука всё равно бы затонула». Он пристально посмотрел на Болито. «Поделом бы этому чёртову Прайдо».

Болито последним забрался в катер. Он замер, чувствуя, как море обволакивает его талию, ударяя старый меч о бедро. Однажды он встретится с Туком. Никакие уловки, никакие трюки не спасут его.