Загремели барабаны, и он почувствовал, как задрожал корпус судна, когда его рота бросилась выполнять приказ.

К тому времени, как он добрался до квартердека, всё было готово, вплоть до шлифовки обшивки вокруг каждого орудия. Он был совершенно уверен, что в этом нет необходимости, наблюдая за приближением другого фрегата. Но песка было хоть отбавляй, и каждая тренировка для кого-то приносила опыт.

«Зарядить и выехать, сэр?»

«Нет, мистер Херрик», — ответил он столь же официально.

Он посмотрел на чёрные пушки и голых людей. Он понял, что мечтает, чтобы это был пират Матиас Тьюк, поднимающийся и ныряющий к нему по воде.

Мичман Фицморис подбежал к трапу на корму и крикнул: «Прошу прощения, сэр, но мистер Джури передает свое почтение и говорит, что этот фрегат — «Нарвал», тридцать шесть, и что он видел его в Бомбее».

Болито улыбнулся: «Передай мою благодарность боцману».

Он посмотрел на Херрика. На корабле всегда одно и то же. Всегда кто-то, кто видел или служил на другом. Без сомнения, французский капитан получал похожие новости о «Темпесте». Тридцать шесть пушек. Такие же, как у него самого. Снаряд за снарядом, если так приказано.

Он с профессиональным интересом наблюдал, как другой корабль убирает паруса. Корпус у него был легче и обтекаемее, чем у «Темпеста», хорошо обветренный, словно судно долгое время находилось в море. Управление парусами было превосходным – ещё один признак долгой службы.

Болито прикрыл глаза и посмотрел на вершину. Здесь, под белым флагом, шёл «Темпест», и он подумал, смотрит ли на него французский капитан. Вспоминая.

«В дрейф!» — Кин прошёл по орудийной палубе, пригнувшись, чтобы выглянуть из-за двенадцатифунтового орудия. «И сбрасывает шлюпку!»

Херрик ухмыльнулся. «Просто лейтенант, сэр. Наверное, хочет, чтобы мы направили его на Париж!»

Но когда молодой лейтенант наконец поднялся с баркаса на борт, он, казалось, совсем не растерялся. Он снял шляпу, вышел на квартердек и представился Болито.

«Я передаю вам почтение от моего капитана, мсье, и приглашение посетить его». Его темные глаза быстро скользнули по орудиям и покачивающейся шеренге вооруженных морских пехотинцев.

"Конечно."

Болито подошёл к входному иллюминатору и взглянул на французский баркас. Моряки были аккуратно одеты в полосатые рубашки и белые брюки. Но в них не было ни капли жизни. Они выглядели испуганными.

«А кто ваш капитан?»

Лейтенант, казалось, приподнялся еще на дюйм или около того.

— Это Жан Мишель, граф де Баррас, мсье.

Болито никогда о нем не слышал.

"Очень хорошо."

Он тихо сказал Херрику: «Оставь себе анемометр и убедись, что Еврот сохраняет правильное положение, пока я не вернусь».

Затем, кивнув строгому бортпроводнику, он последовал за лейтенантом в лодку.

Гребцы уверенно гребли по воде, с привычной лёгкостью преодолевая каждый закруглённый вал. Он чувствовал, как брызги обжигают щёки, освежая их. Бескрайний океан и корабли, случайно встретившиеся на его крошечной точке.

Французский граф и английский капитан из Фалмута.

Офицер отдал приказ, и весла лодки поднялись, оставляя после себя две бледные полосы, а носовой матрос с размашистым движением зацепился за грот-цепь «Нарвала». Это было сделано мастерски, но у Болито сложилось впечатление, что он сделал это не только из-за опыта, но и из-за страха.

Он схватил свой меч и подтянулся к входному иллюминатору, прекрасно осознавая, что с палубы на него смотрят чьи-то глаза.

Огромная каюта «Нарвала» разительно отличалась от каюты Болито. Поднявшись на борт, капитан встретил его почти без слов и поспешно провёл через формальности, связанные с охраной и бортовой командой, что показалось ему невежливым. Теперь же, сидя в богато украшенном позолоченном кресле, с полуслепыми от солнечного света глазами, Болито впервые взглянул на своего хозяина.

Граф де Баррас был очень хрупкого телосложения и на фоне покатых кормовых окон казался почти девчонкой. Его фрак был слегка расклешён и великолепного покроя, и Болито пожалел, что позволил Оллдею уговорить его появиться в морских штанах.

Единственным другим обитателем каюты был молодой человек, то ли индиец, то ли малаец, который торопливо расставлял бокалы и красиво вырезанный винный шкаф на одном из двух столов.

Но каюта была поистине захватывающей. Строители «Темпест» приложили все свои усилия, чтобы вырезать и обставить капитанскую каюту из лучших пород дерева, имевшихся на их верфи. Каюту «Нарвала» можно было назвать элегантной и изысканной лишь по контрасту. Богатые, красивые шторы скрывали обычные ширмы и двери, а на палубе лежало несколько больших ковров, которые, должно быть, стоили целое состояние.

Он понял, что де Баррас наблюдает за ним, ожидая его реакции.

Болито сказал: «Ты хорошо живешь, капитан».

Гладкий лоб де Барраса нахмурился. Возможно, его оскорбило то, что Болито не назвал его по титулу, или то, что он обращался с ним как с товарищем-капитаном.

Но хмурое выражение исчезло так же быстро, и он очень осторожно сел в другое позолоченное кресло, такое же, как у Болито.

«Я живу, как могу, в этих скромных условиях». Он говорил на прекрасном английском, слегка шепелявя.

Он щёлкнул пальцами, обращаясь к своему молодому слуге. «Выпей вина, капитан». Он смотрел на мальчика, словно подзадоривая его пролить вино на ковёр.

Теперь, когда глаза Болито привыкли к каюте, у него появилось больше времени, чтобы изучить де Барраса. Ему могло быть от двадцати пяти до тридцати пяти лет. С изящно очерченным носом и маленьким подбородком он больше походил на члена какого-нибудь элитного двора, чем на капитана. Поднявшись на борт, Болито заметил, что на нём был парик. Это тоже было необычно и лишь усиливало ощущение нереальности происходящего.

Но вино было хорошее. Более того, оно было превосходное.

Де Баррас, казалось, был доволен. «У моего отца много виноградников. Это вино отлично переносит транспортировку». Он снова слегка нахмурился, но раздраженно.

«Как и Борлейз», — подумал Болито.

«И это необходимо. Это судно безотказно служило три года, а я командовал им два года».

"Я понимаю."

Болито наблюдал за ним, гадая, чего же на самом деле хочет этот странный человек. Он заметил, как мальчик топчется у локтя де Барраса. Он был не просто внимателен. Он был напуган.

Де Баррас пробормотал: «И куда вы направляетесь?»

Секретность ничего не дала. «Острова Леву».

«Вы ожидаете, э-э, неприятностей?» Он небрежно махнул рукой в сторону моря, позволив кружевной рубашке выступить из-под рукава. «Два корабля?»

«У нас были проблемы».

Болито подумал, не нацелил ли Рэймонд телескоп на «Нарвал». Он надеялся, что да. И надеялся, что злится из-за того, что его исключили.

«Пираты?»

Болито мягко улыбнулся. «Вижу, ты не удивлён».

Де Баррас был застигнут врасплох. «Мне просто любопытно», — он резко ткнул мальчика в плечо. «Ещё вина!»

Болито спросил: «И вы направляетесь в Новый Южный Уэльс?»

«Да». Де Баррас встал, быстро подошёл к переборке и поправил одну из занавесок. «Неуклюжие дураки. Живут, как свиньи, и ни о чём хорошем не думают!» Он сдержал внезапное раздражение и снова сел. «Я собираюсь засвидетельствовать почтение губернатору и пополнить там свои запасы».

Болито сохранял каменное лицо. Губернатор буквально взрывался, когда видел французский фрегат в своей бухте.

Де Баррас тихо добавил: «Я ищу одного такого пирата, и уже много месяцев. Он англичанин, но всё же пират. Мы оба обречены на его гибель, не так ли, мсьё?» Это, казалось, забавляло его. «Он грабил воды Карибского моря, от Ла-Гуайры до Мартиники. Я преследовал его до Порт-оф-Спейна и потерял, когда его люди разграбили и сожгли деревню неподалёку». Его грудь вздрагивала от волнения.

«Как избалованный ребёнок», — подумал Болито. Он мог казаться хрупким, но внутри был опасен, как змея.

Болито сказал: «Это вызывает большую озабоченность у одного человека». Он ждал какого-то намёка, какого-то знака того, что скрывалось за откровениями де Барраса.

«Он человек, который привлекает других», – Де Баррас деликатно отпил вина. «Он сам не лоялен, но умеет внушить её тем, кем руководит. Я собирался объяснить всё это губернатору Нового Южного Уэльса, но, похоже, он осведомлён лучше, чем я предполагал». Он принял решение. «Пирата зовут Тьюк. С ним человек, ожидавший депортации с Мартиники во Францию. Это должно было быть одним из моих заданий». Он словно выплюнул эти слова. «Этот кошон Тьюк помог ему сбежать, а теперь заполучил его в свою грязную компанию!»

«Могу ли я спросить об этом другом мужчине?»

«Это неважно», — пожал плечами де Баррас. «Предатель Франции. Подстрекатель. Но его нужно поймать и наказать, прежде чем он сможет вызвать новые беспорядки».

Когда Болито промолчал, он горячо добавил: «Это также в интересах Англии. Этот предатель воспользуется силой Тьюка, чтобы сеять смуту, грабить и грабить всё больше кораблей и островов по мере расширения своей власти!» Он смахнул каплю пота с подбородка. «Это твой долг!»

Что-то бросило тень на каюту, и когда Болито повернулся к окнам, ему показалось, что он видит призрак из кошмара. Снаружи висел человек, вернее, то, что от него осталось. Подвешенный за запястья, на верёвках, привязанных к лодыжкам и исчезающих у руля, он был обнажён, а его тело представляло собой сплошную массу кровавых рваных ран и огромных зияющих ран. Один глаз был вырван, но другой пристально смотрел на корабль, а рот открывался и закрывался, словно чёрная дыра.

Де Баррас был почти вне себя от гнева. «Mon Dieu!»

Он толкнул испуганного мальчика к двери переборки, преследуя его гневными словами и угрозами.

Над головой раздались голоса, и болтающееся тело быстро исчезло из виду. Болито замер на стуле. Он знал, что происходит. Он слышал о диком и варварском обычае буксировки судна под килем от старых моряков. Наказать человека таким образом означало обречь его на ужасную смерть. Жертву опускали через нос и тащили вдоль киля, контролируя его движение тросами, привязанными к рукам и ногам. После трёх лет службы, с медным покрытием или без, киль и днище «Нарвала» покрывались крошечными, острыми как бритва наростами, которые могли разорвать человека на куски, если он не был достаточно благоразумен и не позволил себе утонуть. Но инстинкт человека подсказывал ему выжить, даже когда ситуация была безнадежной.

Болито встал и сказал: «Я уйду, месье ле граф. Мне нужно выполнить свой долг. Так что, прошу прощения». Он повернулся к двери, испытывая тошноту и отвращение.

Де Баррас уставился на него. «Этот человек — смутьян! Я не потерплю такой наглости! Грязное, униженное животное!»

Болито вышел на солнечный свет, вспоминая Ле Шомареса, как его непоколебимая храбрость вдохновляла и сплачивала его корабль. По сравнению с ним де Баррас был чудовищем. Жестоким тираном, которого, вероятно, назначили в Нарваль, чтобы держать его подальше от Франции.

У входа в порт де Баррас резко сказал: «Прибереги свой гнев для врагов!»

Затем, сделав первый шаг через порт, Болито развернулся и направился к корме.

Лейтенант, сопровождавший Болито на борт, сопровождал его обратно на «Темпест». Когда они почти приблизились, Болито спросил: «Ваш корабль так управляется, мсье? С помощью террора?»

Молодой офицер уставился на него, бледный под загаром.

Болито встал в лодке, горя желанием вернуться на свой корабль. Затем он добавил: «Ибо если это так, берегитесь, чтобы ужас не поглотил вас!»

Через несколько минут после возвращения на корабль Болито получил сигнал от Рэймонда. Призыв немедленно явиться к нему на борт «Еврота».

Хотя Болито всё ещё был потрясён увиденным на борту французского фрегата, он всё же находил в себе силы для личного удовлетворения. В глубине души он знал, что Раймонд настоит на том, чтобы он переправился на транспорт, даже рискуя встретиться с Виолой. Раймонду нужно было показать, что он, а не Болито, держит бразды правления в своих руках, а его любопытство к тому, что произошло между ним и французом, сделает всё остальное. К тому же, как подозревал Болито, Раймонд чувствовал себя менее уверенно на борту королевского корабля.

Херрик с тревогой наблюдал за тем, как тот готовился совершить еще одну переправу, на этот раз в своей собственной двуколке.

Болито переодевался в чистые бриджи и только что закончил описывать де Барраса и атмосферу тирании на борту «Нарвала». Он догадался, что Херрик, вероятно, сравнивает де Барраса с капитаном «Плавучего круга», где они впервые встретились. Всего семь лет назад? Казалось невероятным. Они так много видели и сделали вместе.

В конце концов Херрик сказал: «Я ненавижу даже звуки его сородичей, и лично я буду куда более счастлив, когда его вершины канут за горизонт!»

«Держу пари, ты будешь разочарован, Томас».

Болито взял у Ноддалла бокал вина. Это было сделано не только для того, чтобы испортить вкусовые ощущения французского капитана, но и для того, чтобы прочистить ему горло от соли.

Херрик посмотрел на него с удивлением. «Но я думал, ты сказал, что Нарвал идёт в Новый Южный Уэльс?»

Болито поправил шейный платок и мрачно улыбнулся. «Так и было. Полагаю, де Баррас уже готов покончить с этим таинственным французом, и теперь видит в нас лучший шанс. Возможно, он прав». Он схватил шляпу. «Ну и что?»

Херрик вздохнул. «Хорошо, сэр». Казалось, дальше возражать не имело смысла. Глаза Болито засияли ярче, чем когда-либо за последнее время.

Он последовал за Болито к входному иллюминатору и встал рядом с ним над качающейся гичкой. Быстрый взгляд на корму показал Херрику, что Кин, Лейки и даже молодой мичман Свифт наблюдают за ним и улыбаются, словно заговорщики. Это лишь угнетало его. Они не понимали, что этот человек не просто уезжает в надежде увидеть свою любовь, но и может легко погубить свою карьеру.