«Сэр?» Болито непонимающе посмотрел на него.

Сэйер пересёк каюту и схватил его за руку. «Неважно, ты был далеко. Но не унывай. Подумай о Корнуолле. Делай своё дело. Остальное само собой распутается».

Болито ответил: «Да, сэр».

На самом деле он думал о Корнуолле. О большом сером доме в Фалмуте. Несколько мгновений назад он снова ожил в его мыслях. Ей там понравится, и все будут любить её так же, как любили его мать и других капитанских фрейлин, которые гуляли по набережной, высматривая корабли своих мужей, иногда тщетно.

И теперь, потеряв бдительность, он предал единственного человека, которого действительно любил. Из-за возникшей ненависти и зависти Рэймонд рисковал всем и готов был рискнуть, даже если это будет стоить жизни Виоле.

«Я бы хотел вернуться на свой корабль, сэр».

Сэйер наблюдал за ним. «Да. Я сообщу, если что-нибудь услышу. Они набирают команду для «Евроты», и вам придётся предоставить офицера, который возьмёт её под своё командование». Он твёрдо добавил: «Офицера, Ричард. Вы должны оставаться на своём корабле. После того, как он обоснуется на островах Леву, «Еврота» будет служить жилым судном. Её можно спокойно оставить с кем-нибудь младше, пока я не пришлю замену. Но вы будете действовать так, как сочтёте нужным, когда обезопасите место».

Болито протянул руку. «Спасибо, сэр. За то, что вы, должно быть, ненавидите это делать. Я знаю многих, кто ответил бы коротко и ясно».

Сэйер улыбнулся. «Верно. Но запомните, что я сказал. Я не смогу спасти вас, если вы перейдёте дорогу Рэймонду. Он из тех людей, которые ищут козлов отпущения задолго до того, как затеют какое-либо дело. Я не хочу вписываться в эту роль. И не хочу видеть вас одним из них».

Болито вышел на палубу и выразил свое почтение квартердеку и капитану «Хебруса».

Вдали глухо грохнуло орудие, и другой капитан сказал: «Вот ваши два пленных пирата. Здесь не тратят время на суды из-за такой падали».

Пока эхо выстрела все еще разносилось над гаванью, Болито спустился в гичку, где его встретил Олдэй, лицо его выражало ожидание.

«На причал, капитан?»

Болито посмотрел мимо него на медленно движущуюся толпу людей, пришедших посмотреть на двух мужчин, расстающихся с жизнью на виселице.

Она была где-то там.

«Нет, Оллдей. На корабль».

Олдэй рявкнул: «Отвали! До вёсл!» Что-то пошло не так. «Всем дорогу!»

Он прикрыл глаза от солнца, чтобы взглянуть на пришвартованный транспорт, вспоминая крики и безумие рукопашных схваток и убийств.

Что эти жалкие болваны вообще понимают в таких вещах? Он посмотрел на плечи Болито, на то, как тот сжимал рукоять своего старого, потускневшего меча.

Когда-то Олдэй был благодарен за то, что Виола Рэймонд рассталась с Болито. Он знал, что может произойти, как это и происходило сейчас. Но, как в бою, раз уж он ввязался, Олдэй верил, что нужно довести дело до конца. Он подумает об этом. Вставит пару добрых слов, когда представится возможность.

Болито наблюдал за взмахами вёсел, за непроницаемыми лицами матросов с косичками. Все они знали. Одни обрадовались, другие сочувствовали. Всем было интересно, что будет дальше.

Он услышал скрип румпеля, когда Олдэй провел лодку мимо кормы голландской торговой шхуны.

Больше всего он, подумал он. Он почти чувствовал, как мыслит Олдэй. Вся его преданность, мужество и наглость на этот раз не смогли ему помочь.

Он видел, как команда собралась у входа в порт «Темпест». Сине-белые – офицеры, алые – морские пехотинцы Придо. Приготовьтесь встретить капитана.

Он расправил плечи и посмотрел на корабль. Он плыл в качестве эскорта. Это был не самый лучший мостик, но всё же лучше, чем ничего. Была надежда, и его решимость, как и решимость Аллдея, была сильнее, чем когда-либо.

7. Нарвал

ЛЕЙТЕНАНТ Томас Херрик отпил из кружки обжигающе-горький кофе и наблюдал, как Болито делает заметки рядом со своей картой.

Прошла неделя из порта, и Херрик был рад оказаться в море, занимаясь делом, которое он понимал. Шесть дней они простояли на якоре, и было больно наблюдать, как Болито пытается скрыть тревогу, сдержать смятение, глядя на стоящий на якоре «Эврот» и город за ним.

Даже сейчас Херрик не был уверен, о чём на самом деле думал Болито. Для любого, кто не знал его так хорошо, он казался таким же внимательным и заинтересованным, как обычно. Он внимательно изучал карту, сравнивая свои записи с записями Лейки, капитана.

Херрик мало что знал об островах Леву, кроме того, что они находились примерно в двухстах милях к северу от того места, где они отбили Эврот. Теперь они медленно продвигались вперёд, сдерживаемые более медленным торговым судном, в то время как «Темпест» бдительно держался с наветренной стороны.

Болито поднял взгляд, его глаза засияли. «Ты помнишь старого Маджа, Томас?»

— Ага, — улыбнулся Херрик. Мадж был штурманом на «Ундине». — Должно быть, он был самым старшим на королевской службе. Возможно, самым старшим на флоте. Он признался, что ему шестьдесят, и не скрывает этого. Здоровенный мужик, но отличный штурман. Жаль, что он не встретил мистера Лейки. Может, когда-нибудь на небесах у них появится история.

Болито выглядел задумчивым. «Он много знал об этих водах. Как он меня ругал, когда я приказал поставить все паруса. Но как он ворчал, когда мы так ползли».

Херрик поднял взгляд, когда Кин зашагал по палубе. Борлейз командовал «Эвротом». В каком-то смысле это было жаль, подумал он. Борлейз, возможно, слишком много сказал Рэймонду. Он был таким. С другой стороны, он был рад быть здесь с Болито. Если бы он вместо этого перешёл на торговое судно, то, возможно, слишком резко поговорил бы с этим мерзавцем Рэймондом.

Он спросил: «Что вы ожидаете найти на островах Леву, сэр?»

Болито подошёл к кормовым окнам и уставился на покатый горизонт. Вокруг витал туман, а сверкающее море, казалось, кипело в каком-то огромном морском котле.

«Флаг на шесте, Томас. Несколько трудолюбивых слуг страны. В общем, к этому мы привыкли».

Ноддалл вошел в каюту, держа в лапах кувшин с кофе.

«Там еще кое-что есть, сэр».

«Хорошо», — Болито протянул кружку. «Меня это заставляет потеть, но приятно попробовать что-то, что не испорчено и не прогоркло».

Он поднес кружку к губам, чувствуя, как она обжигает его желудок.

Ещё один день. Всё то же пустынное море. Он привык считать секунды каждый раз, когда поднимался на палубу, чтобы свериться с компасом и определить их предполагаемое местоположение. Секунды, прежде чем ему приходилось смотреть на толстый корпус «Эврота». Казалось, он всегда оставался на одном и том же месте, удерживаемый вантами фрегата, словно опутанный гигантской паутиной. На самом деле, он находился далеко под ветром, слишком далеко, чтобы рассмотреть без подзорной трубы. Эти случаи тоже приходилось измерять, ограничивать.

Он услышал приглушённые выстрелы и понял, что морские пехотинцы снова тренируются, стреляя из мушкетов по импровизированным мишеням, которые сержант Куэр выбросил за борт. Он подумал, не был ли один из стрелков бывшим егерем Блиссетом, и не помнит ли тот человека, которого тихо убил на берегу.

Херрик вдруг сказал: «Это бесполезно, сэр. Я должен высказать своё мнение».

«Хорошо», — Болито повернулся к нему. «Я ожидал чего-то, так что покончим с этим».

Херрик очень осторожно поставил кружку на стол.

«Всё это уже было сказано. Но я не меньше обеспокоен. Я не в счёт. Мне никогда не подняться выше кают-компании, и, пожалуй, я этому рад, ведь я видел, чего можно добиться от человека командованием. Но у вас есть семейная традиция, сэр. Когда я увидел ваш дом в Фалмуте, эти портреты, всю эту историю, я понял, что мне повезло служить под вашим началом. Я в море с детства, как и большинство из нас, и знаю меру капитана. Несправедливо, что вы из-за всего этого подвергаетесь опасности!»

Болито серьезно улыбнулся, несмотря на свою внутреннюю боль.

«Под всем этим, я полагаю, вы имеете в виду мою неосторожность? Моё открытие, что я могу влюбляться, как и другие мужчины?» Он покачал головой. «Нет, Томас, я никому не позволю оскорблять эту женщину только для того, чтобы причинить мне боль. Лучше я увижу Раймонда в аду!» Он отвернулся. «Теперь ты заставил меня потерять самообладание».

Херрик тяжело ответил: «Рискуя обидеть вас еще больше, я все же считаю, что коммодор Сэйер был прав, — он неловко пожал плечами, — что занял вас на борту корабля».

«Возможно». Болито снова сел и потёр глаза ладонями. «Если бы только…»

Он резко поднял взгляд. «Что это было?»

«Привет с вершины».

Херрик уже был на ногах, когда снова раздался крик: «На палубу! Паруса на подветренной стороне!»

Они оба выбежали из каюты и столкнулись с мичманом Ромни, который направлялся на корму.

«Сэр! Мистер Кин выражает своё почтение и...»

Херрик прошёл мимо него. «Да. Мы знаем».

Болито прошёл мимо штурвала, чувствуя на плечах солнечные лучи, словно он был голым. Взгляд на компас и на положение парусов дал ему всё, что нужно. «Эврот» всё ещё стоял на месте, его большие курсы то наполнялись, то сдувались, лишая его всякой красоты.

«Что-нибудь еще?»

Кин посмотрел на него. «Ещё нет, сэр». Он направил телескоп. «Ничего».

«Хм». Болито вытащил часы. «Пошлите ещё одного наблюдателя наверх, пожалуйста». Он поискал глазами мичмана Свифта. «Подайте сигнал Евроту. Идите на северо-восток, чтобы было видно». Он посмотрел на Херрика. «Хотя, ради Бога, они должны были сами это заметить».

Херрик молчал. Торговые суда редко обеспечивали должное наблюдение, особенно когда их сопровождал флот. Но сейчас не было смысла об этом говорить. Он видел, что тревоги Болито были лишь на поверхности. Одна искра, и…

Болито резко ответил: «Ради всего святого, что делают наши люди?»

«Палуба там!» — сказал новый впередсмотрящий. «Это военный корабль, цур!»

Болито снова повернулся к Херрику: «О чём она, Томас?»

«Может быть, кто-то из наших?»

«Благослови тебя Бог, Томас!» — Он похлопал его по плечу. «Мы — единственные свои во всём океане! Даже губернатору Нового Южного Уэльса приходится просить корабли!»

Херрик заворожённо смотрел на него. Перспектива действовать заставляла Болито реагировать, несмотря на то, что ему приходилось терпеть втайне.

Херрик сказал: «И мы понятия не имеем, что происходит в мире. Мы можем воевать с Испанией, Францией, с кем угодно!»

Болито снова прошёл к штурвалу и взглянул на компас. Ветер восток-северо-восток, и всё ещё комфортный по правому борту. Незнакомка шла на сходящийся галс, но потребуется несколько часов, чтобы догнать её. Что он будет делать, если незнакомка развернётся и сбежит, увидев их? Он не мог оставить Эврот.

Однако по мере того, как истекал этот час и начинался новый, донесения впередсмотрящих показывали, что другое судно не подавало никаких признаков движения.

«Держите курс, мистер Херрик». Болито пересёк квартердек и забрался на ванты бизани. «Я буду чувствовать себя спокойнее, если мы будем ближе к нашей цели».

Матросы поспешили на свои места, и через несколько минут большой фок-парус фрегата наполнился ветром и вызвал дрожь, пробежавшую по вантам и такелажу, словно послание.

Болито настроил подзорную трубу, ожидая, когда длинная, волнообразная волна поднимет другой корабль достаточно высоко, чтобы он мог его рассмотреть. Затем он увидел корабль с удивительной ясностью, когда, словно по иронии судьбы, он и «Темпест» поднялись вместе.

Всего несколько мгновений он держал ее в объективе, затем туман и расстояние исказили картинку, и он опустился на палубу.

«Фрегат. Судя по всему, французский».

Он взглянул на шкентель на мачте. «Будем там через два часа, если ветер сохранится. До этого — в пределах досягаемости дальнего выстрела».

Лейки тихо заметил: «Мы не воюем с Францией, сэр».

«Я так думаю, мистер Лейки. Но мы всё равно не будем рисковать».

Он окинул взглядом свою команду, представив ее окутанной дымом и летящим железом.

Но не в этот раз. Француз не торопился и не предпринимал никаких попыток изменить галс настолько, чтобы зацепиться за ветровое стекло.

Он добавил: «Отправьте матросов по местам проживания заблаговременно и убедитесь, что на мачте есть опытные глаза, которые смогут проверить, сделает ли то же самое француз».

Он снова взял подзорную трубу и направил её на «Эвроту». Он увидел мелькнувшее платье, когда она шла по корме, придерживая одной рукой большую шляпу, чтобы ветер не унес её.

О Боже. Он опустил стекло, и она исчезла вдали, оставив только корабль.

«Палуба! Она подняла флаг!» Пауза. «Френчи, ну же, цур!»

Даже без подзорной трубы Болито видел крошечное белое пятнышко, отделившееся от носа другого судна, когда оно резко изменило свой курс, чтобы удержать ветер, и его реи были развернуты так, что они почти полностью находились напротив друг друга.

Это было странное чувство. Как и многие на борту, Болито редко встречал французские корабли, разве что поперек бортового залпа. Он подумал о Ле Шомаре и вдруг ощутил грусть по нему и по поводу его напрасно потраченной жизни. Капитаны были словно короли на своих кораблях, какими бы маленькими они ни были. Но для держав, которые ими управляли и использовали, они были расходными пешками.

Он заставил себя покинуть палубу и вернуться в свою каюту, почти ослепнув от созерцания сверкающей голубой воды.

Эллдэй вошёл в каюту. «Я скажу Ноддаллу, чтобы он принёс ваше пальто и шляпу, капитан». Он ухмыльнулся. «Эти штаны, залатанные или нет, сойдут и для француза!»

Болито кивнул. Если французский капитан был новичком в этих водах, он, вероятно, хотел бы встретиться со всеми остальными капитанами, с которыми мог. Приедет ли он в Темпест или к нему?

Ноддалл выскочил из спальной каюты, неся пальто через руку и ворча себе под нос.

Болито только что закончил перевоплощаться в некое подобие королевского офицера, когда услышал трубный сигнал: «Всем по местам, готовы к бою!»