А вот и солнечный свет, становившийся всё ярче с каждой тянущейся минутой. Он забрался под вант, не обращая внимания на ветер и брызги, которые украшали его плащ, словно яркие драгоценные камни. На траверзе он видел, как тень Ундины тянется по ряби воды, а его собственный размытый силуэт словно часть самой ткани.

Он посмотрел на Маджа. «Приготовьтесь изменить курс, как только мы пройдем эту косу!»

Он подождал, пока те, кто стоял у подтяжек, приняли на себя нагрузку, каждый из них стал индивидуальностью, когда солнечный свет осветил его голую спину, татуировку или какую-нибудь длинную косичку, отмечающую опытного моряка. Он спрыгнул на палубу, цепляясь за шейный платок, словно тот душил его.

«Морские пехотинцы, приготовиться!» Беллэрс вытащил свой элегантный анкер и наблюдал, как его люди размещают свои длинные мушкеты на плотно натянутых сетках гамака.

Возле каждого открытого порта командир орудия приседал, почти натянув шнур, и высматривал первые признаки цели.

Когда судно приближалось к берегу, косяк земли словно касался днища, а носовая волна создавала рябь среди острых скал, которые Болито помнил со своего предыдущего визита.

«Там брекеты!»

Мадж крикнул: «Штурвал на левый борт! Поживее!»

Подобно породистой кобыле, «Ундина» накренилась под давлением парусов и руля, реи закачались вместе, когда она повернула навстречу солнечному свету.

«Направляйтесь на северо-восток!» — Мадж поднял свою неуклюжую тушу, чтобы помочь рулевым. «Старые вы, мерзавцы!»

Раздалось несколько приглушенных ударов, и мяч с треском пробил фор-марсель.

Но Болито едва ли заметил это. Он смотрел на стоявший на якоре фрегат, на кипучую деятельность на реях и палубе, где команда готовилась к выходу в море.

Дэви выразил своё разочарование: «Это не «Аргус», сэр!»

Болито кивнул. Это был другой фрегат. Тот, который бросила команда. Он прищурился, стараясь уследить за каждым движением, всё ещё пытаясь принять произошедшее.

Ле Шомаре исчез. Случайно? Или он снова доказал своё превосходство, хитрость, которой никто не мог противостоять?

Почти в ярости он поднял старый клинок над головой и крикнул: «Правая батарея! Как повезёт!» Меч поймал яркий свет, когда опустился. «Огонь!»

Бортовой залп ревел и сверкал вдоль правого борта «Ундины», орудие за орудием, каждый капитан целился, а Соумс шагал мимо каждого откатывающегося казённика, крича и всматриваясь в противника. Болито смотрел, как дым валит из портов и катится к другому кораблю, который словно завис в тумане, его корпус лежал почти по диагонали поперек правого борта.

То тут, то там сверкали выстрелы в ответ, и он чувствовал, как дергается палубная доска под его ногами, когда по крайней мере одно ядро врезалось в бок.

Команды орудий на квартердеке кричали и ругались, когда

Они тоже вступили в бой. Мощные шестифунтовые орудия ринулись на тали, а моряки с безумными глазами за считанные секунды вытащили и забили новые заряды.

Над головой, с грохотом плюхнувшись в канал по обоим траверзам, раздался залп более мелких ядер – с крепости или фрегата, Болито не знал, да и не заботился. Быстро шагая по палубе у палубного ограждения, он видел только наклонные мачты другого корабля, цветное пятно от развевающегося флага и поднимающуюся завесу дыма, когда бортовые залпы «Ундины» снова и снова обрушивались на него.

Однажды он похолодел, увидев, как мимо проплывают обугленные обломки, безголовый труп кружится на резкой носовой волне «Ундины», а вокруг него, словно непристойные водоросли, шевелятся алые усики.

Херрик знал, что «Аргус» ушёл. Должно быть, он увидел якорную стоянку задолго до всех в Ундине. Он бы ни за что не дрогнул. Болито снова почувствовал жжение в глазах, ненависть, кипящую внутри, когда загрохотали орудия на шканцах, их резкие взрывы заставили его съёжиться, хотя команды с трудом разворачивали орудия для нового залпа.

Херрик бы это принял. Как и раньше. Это было то, ради чего он жил.

Болито громко крикнул, не обращая внимания на Маджа и Дэви, стоявших неподалёку. «Будь они прокляты за свои планы и глупость!»

Кин крикнул: «Они перерезали кабель, сэр!»

Болито подбежал к сеткам, чувствуя, как мушкетная пуля вонзилась в палубу у его ног. Фрегат Мулджади действительно медленно рыскал по ветру и течению, его корма, словно ворота, шла поперек пути Ундины. Кто-то, должно быть, потерял самообладание, или, возможно, в суматохе взрывающейся шхуны и яростной атаки Ундины приказ был неправильно понят.

Он крикнул: «Мы пойдём рядом с ней! Встать у марс-фала! Положить штурвал под ветер!»

Когда люди снова бросились к брасам, а марсели захлопали и загрохотали, обретя внезапную свободу, «Ундина» неторопливо повернула на левый борт, ее утлегарь развернулся, пока не указал на далекий пирс и обломки тлеющих судов, оставшиеся после взрыва.

Соумс взревел: «В точку! Готовы!» Он всматривался покрасневшими глазами в свои задыхающиеся орудийные расчёты, вытянув саблю, словно посох. «Оттащите этого человека!» Он бросился вперёд, чтобы помочь вытащить раненого матроса из двенадцатифунтовой пушки. «Сейчас!» Его сабля сверкнула вниз. «Бортовой залп!»

На этот раз вся батарея взорвалась единой стеной пламени, длинные языки которого устремились в дым, заставляя его подниматься и скручиваться, как будто он тоже умирал в агонии.

Кто-то хрипло вскрикнул: «Вот и передняя часть ублюдка!»

Болито побежал к трапу, морские пехотинцы и матросы толпились за ним.

Высоко над дымом проворные марсовые матросы уже швыряли стальные крюки, глумясь друг над другом, мчались даже здесь, чтобы обогнать своих противников на других мачтах. Раздался ещё один крик «Ура!», когда «Ундина», содрогаясь, пошла рядом с дрейфующим фрегатом, её бушприт поднялся над кормой. Пока сила гнала их всё ближе и ближе, орудия продолжали реветь, теперь громче, когда их ярость совпадала на расстоянии всего лишь тридцати футов бурлящей воды.

«Прочь пансионеры!»

Болито ждал, вцепившись в главные ванты, оценивая момент, когда Соумс взревел: «Прекратите стрелять! В них, парни! Рубите ублюдков!»

Затем он переправился, цепляясь за абордажные сети противника, в которых бортовые залпы образовали огромные дыры. Планы Мулджади, должно быть, были уже готовы, поскольку, казалось, сотни людей ринулись навстречу ликующим и ругающимся абордажникам.

Мушкеты и пистолеты, а где-то наверху раздался грохот вертлюга, и наполненная картечью картечь пронеслась по квартердеку противника, разбрасывая во все стороны щепки и тела.

Из дыма выплыло бородатое лицо, и Болито рубанул его, держась за сети, чтобы не упасть за борт и не оказаться раздавленным между корпусами. Мужчина вскрикнул и скрылся из виду. Морской пехотинец оттолкнул Болито в сторону, и тот, крича как безумный, пригвоздил человека штыком, а затем вырвал клинок и ударил рукояткой мушкета раненого пирата, пытавшегося выползти из драки.

Аллдей нырнул под удар сабли и лишил нападавшего равновесия. Он даже оттолкнул его левым кулаком, освободив себе место для удара собственным клинком. Звук был похож на удар топора по дереву.

Беллэрс шагал в центре отряда морских пехотинцев, отдавая неслышные команды, его элегантный китель взмахивал взад и вперед, словно серебряный язык, пока он пробирался к корме вражеского квартердека.

Еще одна волна безумных ликования, и Болито увидел, как Соумс ведет свою абордажную команду вверх и через главные ванты фрегата, его мушкеты стреляют в упор по толпе внизу, его шпага скрещивается с шпагой высокого офицера с гладкими волосами, которого Болито помнил как первого лейтенанта Ле Шомареса.

Сомс поскользнулся и упал на перевёрнутую пушку, а француз замахнулся для смертельного удара. Но рядом оказался морской пехотинец, и мушкетная пуля снесла лейтенанту большую часть черепа, отбросив его с палубы, словно тряпичную куклу.

Болито понял, что Олдэй трясет его за руку, пытаясь заставить его что-то понять.

Он крикнул: «Трюм, капитан!» Он ткнул абордажной саблей в широкие люки. «Эти мерзавцы подожгли его!»

Болито смотрел на него, его разум кружился от криков и ликующих возгласов, скрежета стали, безумия рукопашной схватки. Дым уже становился гуще. Возможно, Оллдей был прав, а может быть, горящий снаряд из одного из орудий «Ундины» попал в корпус, когда Соумс дал последний залп. В любом случае, оба корабля будут уничтожены, если он не предпримет никаких действий, и немедленно.

Он крикнул: «Капитан Беллэрс! Отступайте!»

Он увидел, как Беллэрс смотрит на него с открытым ртом, а из раны на лбу у него капает кровь, которую он не замечает.

Затем он, казалось, тоже обуздал свою жажду битвы и крикнул: «Звучит отступление!» Он разыскал своего сержанта, чьё массивное тело каким-то образом ускользнуло и от стального выстрела, и от мушкетной пули. «Коукер! Поимейте этого дурака, если он не сделает то, что я прошу!»

Коукер схватил маленького морского барабанщика, но тот был мертв, его глаза остекленели и стали невидящими, когда Коукер вырвал трубу из его рук и затрубил в нее со всей силы.

Прекратить бой было едва ли не труднее, чем взять на абордаж другой фрегат. То тут, то там, кто-то падал, то его перетаскивали через щель между корпусами, чтобы избежать плена. Пираты наконец-то осознали свою опасность, и без французского лейтенанта под командованием они, казалось, были намерены лишь как можно скорее покинуть корабль.

Первый язык пламени лизнул люк, вызвав дружные крики среди брошенных раненых, и через несколько секунд решетки и окружающий ярус шлюпки были охвачены пламенем.

Болито схватился за вымпелы и бросил последний взгляд на своих людей, которые бросились к трапу «Ундины». В носовой части люди Шеллабира уже перерезали найтовы, скреплявшие корпуса, и, снова укрепив марсели и переложив штурвал, «Ундина» начала уходить в сторону, ветер отгонял дым и искры от её парусов и уязвимого такелажа.

Мадж тяжело вздохнул: «Что теперь, сэр?»

Болито наблюдал, как фрегат проплывает мимо, а несколько обезумевших людей все еще стреляли через расширяющуюся щель.

Он крикнул: «Последний залп, мистер Соумс!»

Но было уже слишком поздно. Огромный столб пламени вырвался сквозь орудийную палубу судна, поджег сломанную фок-мачту и паруса и перекинулся на грот-реи, словно лесной пожар.

Болито услышал свой ответ: «Идите к нему наперерез, и действуйте с умом. Мы не сможем вернуться тем же путём, которым пришли. Пороховой погреб этого корабля может закончиться в любой момент, поэтому мы попробуем пройти восточным каналом».

Мадж сказал: «Это может быть слишком поверхностно, сэр». «Вы бы сгорели, мистер Мадж?»

Он подошёл к гакаборту, чтобы наблюдать за фрегатом, пока пламя охватывало корму. Английский корабль. «Так будет лучше», – смутно подумал он.

Он повернулся и резко добавил: «Мистер Дэви, мне нужен полный отчёт о повреждениях». Он подождал, видя, как безумие покидает его глаза. «И счёт за всё это».

Болито видел, как реи закругляются, как паруса, изборожденные и почерневшие от боя, становятся крепче на ветру. Канал казался достаточно широким. Примерно кабельтов справа, ещё больше с другой стороны. Бывало и хуже.

«Лодка на воде, сэр!» — Кин стоял на вантах с подзорной трубой. «В ней всего два человека».

Мадж крикнул: «Я буду держать её ровно, сэр. Мы снова идём почти на северо-восток, но я не знаю...»

Оставшуюся часть слов он не смог расслышать, когда Кин закричал: «Сэр! Сэр!» Он уставился на Болито сверху вниз, и его лицо сияло от недоверия.

Дэви рявкнул: «Не теряйте самообладания, мистер Кин!»

Но Кин, казалось, не слышал. «Это мистер Херрик!»

Болито пристально посмотрел на него, а затем вскарабкался на борт рядом с ним. Лодка была разбита, а тощая фигурка, стоявшая сейчас и размахивавшая над головой лоскутом тряпки, походила на пугало. На дне лодки, наполовину залитой водой, лежал Херрик.

Держа телескоп, Болито почувствовал, как его руки сильно трясутся, и увидел лицо Херрика, посеревшее под грубой повязкой. Затем он увидел, как его глаза открылись, и представил, как другой человек кричит ему новости так отчётливо, словно он сам их слышал.

Он сказал: «Передай боцману. Я хочу, чтобы шлюпка была схвачена у борта». Он схватил мичмана за запястье. «И скажи ему, чтобы он был осторожен. Второго шанса не будет».

Эллдей зачем-то спустился вниз. Теперь он вернулся, его глаза были повсюду, пока Болито не произнес тихо: «Первый лейтенант поднимается на борт. Идите на нос и поприветствуйте его от меня, хорошо?»

Когда фрегат проскользнул мимо очередного выступа земли, солнце спустилось, чтобы приветствовать их, согреть ноющие конечности и ещё немного отдалить от себя потрясение битвы. Из главного канала раздался оглушительный взрыв, и высоко над ближайшей землёй поднялся ещё один столб дыма, указывая на ветер, который ждал их на открытой воде, и возвещая о скорой гибели другого судна.

Возможно, Мулджади был на борту, а возможно, и нет, но настоящая битва была еще впереди.

Болито услышал крики с носа, а затем радостные возгласы, когда несколько моряков забрались в тонущую лодку, чтобы вытащить Херрика и его спутника обратно на борт.

Но что бы ни ждало их за зелеными холмами земли, каким бы безнадежным ни был их жест, они будут вместе.

18. Во имя короля

«Измените курс на два пункта».

Болито попытался пройтись по заваленной мусором палубе, но не смог справиться с тревогой. Прошёл час с тех пор, как они вошли в восточный пролив. Под минимальным количеством парусов и с двумя лотовыми в цепях они нащупывали путь к морю.

Час ответов на вызовы и выслушивания докладов. Десять убитых, пятнадцать раненых, половина из них серьёзно. Учитывая содеянное, это была не такая уж большая сумма, но, наблюдая за знакомыми тюками, ожидающими погребения, или слыша редкие крики из главного люка, он находил в этом мало утешения.

Если бы только Олдэй вышел на палубу и рассказал ему о Херрике! Он уже допросил выжившего матроса. Это был коротышка по имени Линкольн, тот самый, с вечной ухмылкой, образованной гротескным шрамом.