Из темноты вышел Кин, его рубашка казалась бледной на фоне черного шестифунтового веса.

Болито спросил: «Как рана?» — «Намного лучше, спасибо, сэр».

Болито улыбнулся. Он почти чувствовал боль, которая, вероятно, отражалась на лице Кина.

«Тогда прогуляйтесь со мной».

Вместе они шли по подветренному трапу, пригибаясь под натянутыми сетями, которые люди Шеллабира натянули, чтобы ловить падающие снасти или что похуже, видели поднятые вверх лица каждого орудийного расчета, беспокойные фигуры морских часовых у люков или пороховых обезьян, сбившихся в кучу в ожидании выстрела из безмолвной пушки.

Перейдем к полубаку, где приземистые карронады смотрели с обеих сторон, словно привязанные звери, а их команды дрожали от редких брызг.

Болито замер, одной рукой схватившись за сети, пока Ундина, пошатываясь, пробиралась в глубокий желоб. Большинство моряков были раздеты до пояса, их тела слабо блестели над тёмной водой.

«Все готовы, ребята?»

Он почувствовал, как они столпились вокруг него, как их внезапно заинтересовало его появление. Огонь на камбузе, как назло, потушили, когда корабль разместился в каюте. Горячий напиток сейчас стоил бы больше, чем дюжина дополнительных пушек, с горечью подумал он.

Он сказал Кину: «Передайте мистеру Дэви мои наилучшие пожелания. Двойную порцию рома всем». Он услышал мгновенный отклик вокруг себя, одобрительный гул, прокатившийся по корме по орудийной палубе. «Если казначей будет жаловаться, скажите ему, что он заставит меня считаться!»

«Спасибо, сэр! Это было очень любезно, сэр!»

Он направился к лестнице, отворачиваясь на случай, если они увидят его лицо в темноте или почувствуют его настроение. Поднять им настроение было слишком легко. Настолько просто, что он почувствовал себя ничтожеством и лицемером. Двойная порция рома. Несколько пенсов. А ведь через несколько часов они могли бы отдать свои жизни или конечности.

Болито расхаживал по корме рядом с главным люком, видя, как величественная фигура Соумса возвышается над фигурой канонира Таприла. Он кивнул стоявшему рядом Фаулару и расчётам двенадцатифунтовок левого борта. Все они были его людьми, его ответственностью.

Он вдруг вспомнил о контр-адмирале сэре Джоне Уинслейде, о том, как много недель и месяцев назад он находился в своём кабинете в Адмиралтействе. Ему нужен был капитан фрегата, которого он знал и которому доверял. Тот, чьи мысли он мог бы понять, даже находясь на другом конце земного шара.

Он также подумал о оборванных солдатах под окном Адмиралтейства: один слепой, другой умолял пощадить их обоих.

Все эти смелые замыслы и планы, грандиозные приготовления к новому миру. Но, если свести всё к минимуму, ничего не изменилось. «Ундина» и «Аргус» были всего лишь двумя кораблями, и всё же их присутствие и их нужды делали их не менее важными, чем противоборствующие флоты.

А если Ундина потерпит неудачу, что скажут в роскошных резиденциях Уайтхолла и Сент-Джеймсской площади, в шумных кофейнях, где слухи за считанные минуты превращаются в факты? Заинтересует ли их то, что люди сражались и умирали за них во имя короля?

Кто-то хрипло крикнул в темноте, и он догадался, что ром прибыл на палубу.

Он продолжал идти на корму, едва осознавая, что замер на месте, когда горечь сменилась гневом. Какой же просторной казалась палуба без шлюпок, лежащих одна на другой ярусом! Теперь все они тянулись за корму, ожидая момента, когда их бросят на произвол судьбы, безмолвные зрители грядущей битвы. Которая должна была наступить.

Это всегда был тяжёлый момент, подумал он. Лодки – хрупкие создания, но в бою они представляли дополнительную угрозу, их обломки летели, словно дротики. Несмотря на опасность, большинство мужчин предпочли бы, чтобы они остались на борту. Связующее звено, надежда на выживание, если дела пойдут плохо.

Кин вернулся, тяжело дыша. «Всё готово, сэр. Мистер Трипхук был немного встревожен дополнительным выпуском!» Его зубы блеснули в темноте. «Не хотите ли стаканчик, сэр?»

Болито не любил ром. Но, увидев, что моряки и морские пехотинцы наблюдают за ним, он воскликнул: «Конечно, я бы хотел, мистер Кин».

Он поднес стакан ко рту, и резкий запах рома ударил прямо в его пустой желудок.

«За нас, ребята!»

Он представил себе Херрика и Пуигсервера на борту их плавучего судна.

Бомба. И тебе, Томас.

Затем он порадовался, что принял ром, и добавил: «Теперь я понимаю, почему наши джеки такие грозные!» Это вызвало еще больше смеха, как он и предполагал.

Он взглянул на небо. По-прежнему не было ни света, ни признаков звёзд.

Он сказал: «Я спущусь». Он коснулся руки мичмана. «Оставайся здесь, у люка. Позови, если понадоблюсь».

Болито спустился в темноту, чувствуя себя здесь не так уверенно. Любой мог позвать его, когда понадобится, но он должен был избавить Кина от ненужного визита к хирургу. Это могло произойти довольно скоро. Он вспомнил огромную пульсирующую рану, нежность Аллдэя, когда тот искал тот кровавый осколок.

Ещё одна лестница. Он остановился, чувствуя, как корабль стонет вокруг него. На этой палубе витали разные запахи. Смолы, пакли и запах тесно стиснутых людей, хотя крошечные каюты теперь были пусты. А с носа доносился смрад огромных якорных канатов, трюмной воды и влажной одежды. Живого, работающего корабля.

Тусклый фонарь освещал ему оставшуюся часть пути до примитивной хирургии Уитмарша. Сундуки были связаны вместе, где раненые, напуганные ужасом, могли быть спасены или доведены до отчаяния. Кожаные ремни застревали между зубами, повязки смягчали боль.

Огромная тень хирурга колыхалась по наклонной палубе. Болито пристально смотрел на него. Во влажном воздухе ощущался сильный запах бренди. Он не был уверен, утолить ли боль или подготовить Уитмарша к его личному аду.

«Все в порядке, мистер Уитмарш?»

«Да, сэр».

Хирург пошатнулся, опершись коленом о ближайшую из грудных клеток. Он обвел рукой своих молчаливых ассистентов, мальчишек-болтунов, мужчин, которые будут держать своих жертв, пока работа не будет завершена. Измученные своим ремеслом. Неспособные слышать крики. За пределами жалости.

«Мы все ждем, что вы нам пришлете, сэр».

Болито холодно посмотрел на него. «Неужели ты никогда ничему не научишься?»

Хирург тяжело кивнул. «Я хорошо усвоил урок. О да, конечно, сэр. Когда я отпиливал человеку ногу или вставлял плотницкую паклю в его пустую глазницу, не получая ничего, кроме чистого спирта, чтобы облегчить его мучения, я стал ближе к Богу, чем кто-либо другой!»

«Если это правда, то я молюсь, чтобы вы не подходили ближе».

Болито кивнул остальным и направился к лестнице.

Уитмарш крикнул ему вслед: «Возможно, я поприветствую вас, сэр!»

Болито не ответил. Хирург явно сходил с ума. Его одержимость ужасной смертью брата, пьянство и сам способ заработка брали своё. Но ему нужно было удержать то, что осталось от того, другого человека. Того, кто говорил о страдании с состраданием, о помощи другим, кому повезло меньше.

Он снова подумал о Херрике и молился, чтобы тот увёл свою шлюпку, когда шхуна шла к своей конечной гибели. Странные у него были товарищи. Пуигсервер и испуганный парусник из Бристоля, нашедший где-то вдали мужество, чтобы вернуться в то место, которое сломило его разум и тело.

«Капитан, сэр!»

Он ускорил шаг, когда по следующей лестнице донесся голос Кина.

'Что это такое?'

Но, ухватившись за лестницу и повернувшись лицом к тусклому прямоугольнику неба, он уже знал ответ. Медленные, тяжёлые капли дождя падали на люк, словно мелкие камешки, падающие с реев, стуча по настилу или подпрыгивая на трапах.

Он с трудом поднялся по последним ступенькам и поспешил на корму, на квартердек. Он был уже в нескольких футах от него, когда тучи разошлись, и дождь хлынул мощным, ревущим, оглушительным потоком.

Перекрикивая ливень, он крикнул: «Какой сейчас ветер?»

Мадж съежился у нактоуза, его шляпа съежилась от ярости ливня.

«Вирин, сэр! Насколько я могу судить!»

Вода с шипением и бульканьем стекала по палубам и шпигатам, а замерзшие орудийные расчеты прятались под трапами и за закрытыми иллюминаторами, чтобы спастись от проливного дождя.

Болито почувствовал, как Аллдей пытается накинуть ему на плечи брезентовое пальто, но оттолкнул его. Он уже промок до нитки, волосы прилипли ко лбу, в голове звенел шум дождя и брызг. И всё же, несмотря на всё это, он сохранял связь с кораблём и его делами. Палуба казалась достаточно устойчивой, несмотря на яростный ливень, и над головой он разглядел очертания грот-марселя, который хлопал и влажно блестел, когда ветер стих ещё сильнее.

Он рявкнул: «Руки к брасам, мистер Дэви! Сейчас наполнимся и до свидания!» Он слышал, как матросы шарили и ругались, пытаясь выполнить приказ, как протестующе скрипели разбухшие такелажные снасти, протаскиваемые через блоки, и как регулировали реи, чтобы удержать корабль на левом галсе. Он крикнул: «Поднимите его на румб!»

Мужчины сновали вокруг большого двойного штурвала, и он увидел, как Карвитен ударил кулаком одного из рулевых, когда тот склонился под проливным дождем.

«Ни на запад, сэр. Полно, и пока!»

«Держи ее так!»

Болито вытер лицо рукавом:/Пронизывающий ливень помог прочистить его ноющий разум, заставить смириться с происходящим. Если ветер продолжит меняться, даже если он останется прежним, Херрик не сможет вывести свою шхуну на позицию, откуда он мог бы уничтожить батарею Мулджади. Из-за катастрофической перемены ветра дождь казался слёзами. Слёзами всех их надежд, их жалкой решимости, которая ещё несколько минут назад делала даже невозможное непреодолимым.

Он рванулся к Маджу и крикнул: «Как думаешь, сколько еще осталось?»

— Четыре-пять миль, не больше, сэр. — Мадж с тревогой смотрел на дождь. — Эти-то быстро пройдут. Но потом… — Он пожал плечами.

Болито отвернулся. Он прекрасно знал. Скорее всего, поднимется ветер, как только появится солнце. Ветер, который не пойдёт на пользу Херрику и удержит «Ле Шомаре» на безопасной якорной стоянке. «Ундина» будет беспомощна. Ей придётся оставаться вдали от берега, пока удвоенные силы противника не будут готовы сражаться на его условиях. Или же они могли развернуться и бежать в залив Пенданг, не предоставив ничего, кроме последнего предупреждения.

Дэви закричал: «Ей-богу, жизнь трудна!»

Мадж сердито посмотрел на него. «Жизнь — это чёртов арьергардный бой, мистер Дэви, с того самого дня, как ты родился!»

Болито обернулся, чтобы заставить их обоих замолчать, и тут увидел, что лицо помощника капитана стало яснее прежнего. Он даже заметил, как Карвитен хмуро смотрит на того же незадачливого рулевого. Рассвет уже не мог не обратить на себя внимания.

Он почувствовал, как кровь прилила к голове, и крикнул: «Мы будем атаковать, как и прежде! Передайте приказ всем!»

Дэви уставился на него. «Не уничтожив при этом батарею, сэр?»

«Возможно, это всё равно не сработало бы». Он старался говорить спокойно. «Враг будет слушать дождь и благодарить Бога за то, что он на якоре». Он резко добавил: «Ты что, глухой, парень? Передай мистеру Соумсу, чтобы готовился к погрузке, как только дождь закончится!»

Дэви резко кивнул и поспешил к перилам.

Капитан Беллэрс подошел к Болито и холодно заметил: «Чертовски рискованное дело, сэр, если вы простите меня за такие слова».

Болито почувствовал, как его плечи начали опускаться под дождем, и внезапная искра покинула его.

«Что вы хотите, чтобы я сделал?»

Беллэрс поднял воротник и надулся: «О, я бы подрался, сэр, — выбора-то нет, да? Всё равно жаль. Пустая трата времени. Черт возьми, пустая трата времени».

Болито кивнул. «Никаких возражений».

«Палуба там! Земля!»

Болито неуклюже шёл к подветренному борту, его ботинки скрипели по лужам на палубе. Более тёмное пятно, тянущееся к носу судна, обманчиво мягкое в тусклом свете.

Голос произнес: «Дождь идет». В его голосе слышалось удивление.

Словно отмечая его приближение, мокрый причал приподнялся и глухо загудел, подхватив более свежий порыв ветра. Болито задрожал и стиснул зубы.

«Скажите мистеру Соумсу: заряжайте и будьте готовы выехать, как только я дам команду».

Он огляделся в поисках Кина. «Поднимите знамена, пожалуйста».

Другой голос пробормотал: «Никаких шансов, ребята. Они подойдут для большинства из нас».

Болито услышал скрип фалов, когда энсин взмыл к вершине и вырвался навстречу ветру, пока еще невидимый в нависшей темноте.

«Как только станет достаточно светло, мистер Кин, пусть ваша группа подаст сигнал шхуне. Прекратите действовать. Мистер Херрик может отойти и забрать наши шлюпки».

Кин сказал: «Да, да, сэр, я прослежу за этим, когда...»

Он сердито обернулся, услышав голос из тени: «Заберите наши кровавые трупы, иначе будет хуже!»

Кин крикнул: «Замолчите! Мастер над оружием, запишите имя этого человека!»

Болито тихо сказал: «Легко. Если им помогает ругаться, то пусть так и будет».

Кин повернулся к нему, сжав кулаки по бокам. «Но это несправедливо, сэр. Это не ваша вина».

Болито серьёзно улыбнулся. «Спасибо, мистер Кин».

Он вдруг ясно вспомнил своего лейтенанта на первом корабле, на маленьком шлюпе «Спэрроу». Американский колонист, он перенёс все тяготы войны, служа своему королю и одновременно сражаясь с себе подобными. Что бы он ответил? Не уверен. Болито почти слышал его, словно присутствовал при этом.

Он быстро повернулся направо, увидев сияющий ободок солнечного света, пробивающийся сквозь голый горизонт. Уже совсем скоро.

Он понял, что боится дневного света, который мог бы положить их голыми под обстрел, когда они въедут в узкий канал, где он встретил Ле Шомареса.

Болито услышал за спиной шаги и голос Алидея. Твёрдый, невозмутимый: «Лучше спуститесь вниз и снимите эти мокрые вещи, капитан».

Он резко повернулся к нему, и голос его дрогнул от напряжения. «Ты думаешь, мне больше нечем заняться?»