Морской пехотинец восхищенно сказал: «Ей-богу, сэр, это был прекрасный подъем!»

Болито подошёл к нему, грудь его тяжело вздымалась. Он наблюдал за морским пехотинцем, пытаясь понять, скрывает ли тот свой сарказм, но увидел, что это тот самый снайпер, который обнаружил шхуну на якоре всего два дня назад.

Он кивнул и позволил себе взглянуть на корабль далеко внизу.

По квартердеку двигались укороченные тела, и когда он посмотрел вперед, то увидел лотового в цепях, размытое очертание его руки, когда он ловко бросал тяжелый груз за пределы носа.

Он расслабился и подождал, пока Поттер вскарабкается наверх и подойди к нему.

Ещё мгновение он обдумывал идею подняться по трепещущим вантам к грот-марса-рее, но отказался. Кроме как доказать что-то самому себе или продемонстрировать свои способности тем, кто мог наблюдать снизу, это мало что дало бы. Поттер был измотан подъёмом, и если бы Херрику он срочно понадобился на палубе, он выглядел бы ещё глупее, если бы упал головой вперёд со своего насеста.

Он снял с плеча подзорную трубу и направил её на пролив между островками. Пока он поднимался с палубы и восстанавливал дыхание, Ундина проплыла по тросу, и стало видно следующий островок, перекрывающий центральный холм с его неприступной крепостью и крутым, обожжённым солнцем утёсом.

Поттер сказал: «Я никогда не бывал на восточной стороне, сэр. Мне говорили, там тоже хороший канал». Он содрогнулся. «Раньше трупы хоронили на песчаных отмелях во время отлива. То, что от них оставалось».

Болито застыл и на мгновение забыл о палубе далеко внизу. Он увидел чёрный силуэт мачт и реев корабля, почти скрытый за изгибом внутреннего канала. Фрегат.

Поттер заметил его интерес и печально добавил: «Лучшее место для якорной стоянки, сэр. Батарея на крепости может одновременно защищать два канала, и любое судно, которое решит там встать, может быть там».

Что-то бледное хлопало и расширялось у самого дальнего островка. Небольшая лодка поднимала парус.

Болито быстро взглянул на фор-стеньгу, где Херрик вывесил большой белый флаг. Так или иначе, скоро они всё узнают.

Раздался глухой грохот, и, казалось, спустя целую вечность, высокий водяной смерч взмыл в небо примерно в кабельтовом от левого бимса. Он быстро направил подзорную трубу на крепость, но дым уже рассеялся, так что определить угол выстрела было невозможно.

Он снова повернул подзорную трубу и увидел, как лодка быстрее движется среди груды обломков скал, ее парус откинут назад, словно плавник огромной акулы.

Он глубоко вздохнул, увидев белый флаг, развевающийся на мачте. Его просьба о переговорах была удовлетворена. Единственный выстрел батареи стал предупреждением.

Болито перекинул телескоп через плечо. «Оставайся здесь, Поттер. Следи за всем и постарайся запомнить любой предмет, который может пригодиться. Однажды он может спасти кому-нибудь жизнь». Он небрежно кивнул двум стрелкам-морпехам. «Надеюсь, вы не понадобитесь». Он перекинул ногу через невысокую баррикаду и старался не опускать глаз. «Аргус хочет, чтобы мы потели!»

Мужчины ухмыльнулись и подтолкнули друг друга, как будто он только что предоставил им доступ к какой-то бесценной и важной информации.

Болито с трудом сглотнул и начал подниматься на палубу. Добравшись до места, откуда снова были видны сетки на противоположном борту, он позволил себе взглянуть на группу, ожидавшую его у фальшборта. Херрик улыбался, хотя трудно было сказать, от облегчения или от веселья. Болито спрыгнул на палубу и с сожалением взглянул на свою чистую рубашку. Она была мокрой от пота, а на плече виднелась чёрная полоса смолы.

Он сказал: «Неважно. Пальто это скроет». Более резким тоном он добавил: «Шлюпка выходит, мистер Херрик. Ложитесь в дрейф, пожалуйста, и приготовьтесь стать на якорь».

Он снова взглянул на реи. Всё оказалось не так плохо, как он себе представлял. Но потом он подумал об идеальных условиях по сравнению с ревущим штормом или тем же подъёмом в кромешной тьме и передумал.

Болито позволил Херрику выкрикнуть приказы, прежде чем спросить Маджа: «Что ты понял из этого выстрела?»

Хозяин посмотрел на него с сомнением. «Старое ружьё, я бы сказал, сэр. С того места, где я стоял, звук был похож на выстрел из бронзы».

Болито кивнул. «Я тоже так думал. Скорее всего, у них сохранилась оригинальная пушка». Он потёр подбородок, размышляя вслух. «Значит, они не стали бы использовать кипящие ядра, боясь их расколоть». Он усмехнулся, глядя на скорбное выражение лица Маджа. «Не то чтобы это имело большое значение, смею сказать. Если бы они стреляли по цельному камню, они бы наверняка попали в корабль, пытающийся прорваться через канал!»

Фоулар крикнул: «На борту есть офицер, сэр!» Он ухмыльнулся. «У большинства руки цвета кофе, но он — настоящий лягушонок, если я когда-либо видел лягушек».

Болито взял подзорную трубу и наблюдал за приближающимся судном. Судно местной постройки, с привычным высоким носом и латинским парусом, быстро и уверенно двигалось на сходящемся галсе. Он увидел упомянутого офицера, стоявшего под мачтой, в треуголке, надвинутой на лоб, чтобы защитить глаза от яростного сияния. Фаулар был прав. Ошибиться было невозможно.

Он заставил себя отойти на несколько шагов от борта, когда «Ундина», с поднятыми курсами и гулко поднятыми марселями, с шумом повернула навстречу ветру, ожидая своих гостей.

Болито вцепился в поручень и молча наблюдал, как лодка проплыла под главными цепями, где ждали несколько матросов «Ундины» и мистер Шеллабир, чтобы закрепить ее швартовы и, при необходимости, предотвратить любой риск столкновения.

Он сказал: «А теперь, мистер Херрик, мы увидим».

Он прошёл по качающемуся трапу к входному иллюминатору и подождал, пока офицер поднимется на борт. Он стоял совершенно один на фоне крейсерских рядов небольших белых барашек, окидывая взглядом орудийную палубу «Ундины» и наблюдавших за ней моряков и морских пехотинцев. Увидев Болито, он с грохотом снял шляпу и слегка поклонился.

«Лейтенант Морен, мсье. К вашим услугам».

На нём не было никаких знаков различия, а его синий мундир изобиловал следами заплат и починок. Он загорел до цвета старой кожи, а глаза у него были как у человека, большую часть жизни проведшего в море. Стойкий, уверенный в себе, компетентный – всё это было видно по его лицу, решил Болито.

Болито кивнул. «А я капитан Болито, корабля Его Величества «Ундина».

Лейтенант криво усмехнулся. «Мой капитан, как раз ждал вас».

Болито мельком взглянул на кокарду на шляпе Морина. Вместо французского знака различия на ней красовался маленький красный зверёк.

Он спросил: «А какая у вас национальность, лейтенант?»

Мужчина пожал плечами. «Я служу принцу Мулджади». Он снова пожал плечами. «Естественно».

Болито криво усмехнулся. «Естественно».

Он резко добавил: «Я хочу встретиться с вашим капитаном, и без промедления. Мне нужно обсудить некоторые вопросы».

— Конечно, мсьё. — Лейтенант смотрел на людей на палубе. Его взгляд постоянно двигался. Он оценивал. Он продолжил: — Капитан Ле Шомаре готов оставить меня на борту в качестве «заложника», чтобы обеспечить ваше, э-э, здоровье!

Болито скрыл своё облегчение. Если бы Ле Шомареса убили или заменили, ему, возможно, пришлось бы изменить тактику.

Он спокойно сказал: «В этом нет необходимости. Я полностью уверен в чести вашего капитана».

Херрик воскликнул: «Но, сэр, вы же не так серьёзно говорите! Оставьте его, говорю я! Ваша жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ею, полагаясь на слово француза!»

Болито посмотрел на него и улыбнулся. «Если Ле Шомаре — такой бессердечный негодяй, как вы описываете, неужели вы думаете, что он станет переживать из-за потери лейтенанта, если это позволит ему получить более выгодную позицию в переговорах?» Он коснулся его руки. «Я сделал кое-какие заметки в своей каюте. Они могут помочь вам скоротать время в моё отсутствие». Он прикоснулся шляпой к квартердеку и сказал Морину: «Я готов».

Он ещё мгновение постоял в иллюминаторе, глядя вниз, на лодку. На борту находилось около дюжины человек, голых, если не считать нескольких обрывков тряпья, но вооружённых до зубов и с видом людей, готовых убивать без колебаний.

Маурин тихо сказал: «Со мной вы будете в безопасности, месье». Он быстро опустился на планшир лодки и добавил: «На данный момент».

Болито преодолел последние несколько футов и оперся на грубый бакштаг, остро ощущая едкий запах пота и грязи, который беспрепятственно плавал в трюме.

«Вы выбираете странных союзников, лейтенант».

Маурин подал сигнал отчаливать, небрежно положив руку на пистолет.

«Ложись с собакой — встанешь с блохами, мсье. Это довольно распространённое явление».

Болито взглянул на его профиль. Может быть, это ещё один Херрик?

Затем, когда парус надулся и затрещал на ветру, а тонкий корпус начал набирать высоту, он забыл о Маурине и даже о встревоженных лицах на квартердеке «Ундины», обдумывая то, что он собирался сделать.

Болито держался за бакштаг, когда лодка опасно приблизилась к цепочке чёрных зубчатых скал, а затем собиралась войти в главный канал. Он заметил, что течение сильное и не соответствует набегающему морю, и почувствовал, как корпус подпрыгивает и шатается, выпрямляясь перед последним отрезком пути. Взглянув назад, он не увидел своего корабля. Он уже скрылся за выступом земли, край которого лежал в глубокой тени.

Маурин вдруг спросил: «Зачем вы так рискуете, мсье?»

Болито бесстрастно посмотрел на него. «Почему?»

Маурин пожал плечами. «Я подчиняюсь приказу. Но скоро я вернусь домой. В Тулон. Я не видел свою семью…» Он грустно улыбнулся. «Слишком долго».

Болито взглянул через плечо лейтенанта и оглядел мрачную крепость, проплывавшую мимо левого борта. Всё ещё было трудно разглядеть размеры её построек. Высокая стена, волнообразно изгибающаяся по краю скалы. Окна, расположенные вдали, казались всего лишь чёрными щелями, словно скорбные глаза, а наверху, на обветренных зубчатых стенах, он видел дула нескольких крупных орудий, едва видные сквозь отдельные амбразуры.

Маурин сказал: «Гнусное место, не правда ли? Но они не такие, как мы. Они живут, как крабы в скалах». В его голосе слышалось презрение.

Болито увидел несколько небольших лодок, покачивающихся на якоре, и шхуну, похожую на ту, которую они захватили, пришвартованную к каменному пирсу.

Маурин не пытался помешать ему смотреть на всё подряд, чтобы утихомирить его интерес к многочисленным фигурам, двигавшимся по пирсу и вверх по наклонной тропе к воротам крепости. Болито решил, что его ведут по главному каналу по тщательно продуманному плану. Чтобы он мог увидеть растущую мощь личной армии Мулджади. И это было впечатляюще. Одна мысль о том, что пират, чужак в Индии, смог собрать такую силу и навязать такую дисциплину, могла произвести впечатление на кого угодно. Даже на напыщенного дурака вроде майора Жардина.

Он обернулся, когда команда судна начала убирать паруса, и увидел стоявший на якоре фрегат, лежавший прямо поперек носа. Вблизи, в ограниченном пространстве, он казался ещё больше. Гораздо больше «Ундины». Даже его последнее командование было бы безрассудством, чтобы сравниться с её смертоносным бортовым залпом восемнадцатифунтовок.

Он заметил: «Прекрасный корабль».

Маурин кивнул. «Самый лучший. Мы так долго вместе, что даже думаем одинаково!»

Болито видел активность вокруг входного порта, отблески солнечного света на примкнутых штыках, где охранник ожидал его прибытия.

«Очень тщательно срежиссированное представление», – подумал он. Он заметил, что вдоль трапов свёрнуты абордажные сети, чтобы их можно было растянуть без промедления. Боится атаки с целью отсечения? Скорее всего, он не стал рисковать со своим новым «союзником». Это было единственное многообещающее, что видел Болито до сих пор.

Небольшая рыбацкая лодка плыла мимо него, и он увидел, как в ней стояли несколько туземцев, грозя ему кулаками и скаля зубы, словно дикие звери.

Маурин просто сказал: «Они, наверное, думают, что ты пленник, да?» Казалось, это его угнетало.

Болито отвлек его от размышлений, когда лодка тяжело качнулась к главным якорным цепям фрегата. Капитан Поль Ле Шомаре, человек, о котором ходило множество историй. Выигранные сражения, разгромленные конвои и разрушенные поселения. Его послужной список на войне был внушителен, как и описывал Конвей. Но как личность он был загадкой, главным образом потому, что провёл большую часть своей службы вдали от любимой Франции.

Он окинул взглядом весь борт корабля. Аргус, стоглазый посланник Геры. Очень подходит такому неуловимому человеку, как Ле Шомаре, подумал он. Крепко сложенный, со шрамами и изъянами тяжёлой службы, этот корабль он бы с гордостью командовал. Ему не хватало грации Ундины, но он обладал более серьёзной прочностью, которую нельзя было игнорировать.

Лодка была закреплена на цепях, и команда собралась у мачты, пока Болито взбирался на планширь. Никто не пытался ему помочь. Затем молодой моряк спрыгнул с цепей и протянул руку.

«Мсье!» Он широко улыбнулся. «Ваша услуга!»

Болито схватил его за запястье и, подтянувшись, потянулся к входному иллюминатору. Французский моряк вполне мог оказаться одним из его.

Он снял шляпу, вышел на широкую квартердек и подождал, пока раздались пронзительные крики салюта, а гвардеец выхватил мушкеты. Не так решительно, как морпехи Беллэрса, но с привычной живостью. Долгий опыт. Как и сама верхняя палуба, подумал он. Не грязная, но и не блестящая, в идеальном порядке. Использованная. Готовая ко всему.

«А, капитан!» — Ле Шомарей шагнул вперед, чтобы поприветствовать его, не сводя глаз с лица Болито.

Он был совершенно не похож на того, кого он ожидал увидеть. Старше. Намного старше. Возможно, лет сорока пяти. И один из самых крупных мужчин, которых он когда-либо встречал. Ростом выше шести футов, с такими широкими плечами, что его непокрытая голова казалась крошечной по сравнению с ним, особенно учитывая, что волосы у него были очень короткие, как у каторжника.