Всегда было странно, как расслаблялся Херрик, когда у него был чётко сформулированный план действий. Если он и догадывался, насколько туманно всё это было в голове капитана, то виду не подал.

«Мистер Мадж сообщил мне, что мы делаем около десяти узлов, сэр». Херрик взял кружку у слуги и ухмыльнулся. «Он там, наверху, сияет, словно только что выиграл целое состояние за игровым столом».

Болито нахмурился. «Значит, мы можем вот-вот приземлиться. Если бы вчера ветер дул медленнее, чем черепаший, мы бы уже были там». Он развёл руки, чувствуя прикосновение чистой рубашки к груди и спине. «Но дел было много».

Херрик улыбнулся: «Мистер Дэви уже на пути в залив Пенданг».

Болито ответил: «Да. Если я не ошибаюсь, он будет чувствовать себя как пост-капитан».

Когда он назначил Дэви командовать шхуной и отправил его обратно в Конвей, он увидел, как лицо Дэви засияло, словно изнутри. Должно быть, он и сам когда-то выглядел так же, подумал он. Его назначили командовать призом, когда он был лейтенантом, гораздо моложе Дэви. Говорят, первый шаг к настоящему командованию – самый важный, так что, возможно, это подойдёт и Дэви.

Он взглянул на открытый световой люк, и тут раздался голос: «Палуба! Приземляйтесь на подветренную сторону!»

Болито улыбнулся, чувствуя холодок по спине. «Если „Аргус“ находится в другом месте, мне придётся подумать ещё раз».

Дверь слегка приоткрылась, и мичман Армитаж доложил: «Мистер Соумс к вашему сведению, сэр. Топотун заметил землю с подветренной стороны».

Болито сказал: «Спасибо, мистер Армитидж».

Он видел глубокие впадины вокруг глаз, как нервно подергивались его пальцы на залатанных штанах. В отличие от всех вернувшихся, он не мог скрыть своих настоящих чувств. Свой страх. Понимание того, что больше не может его сдерживать.

«Мои поздравления мистеру Соумсу. Передайте ему, что через полчаса мы проведём учения по стрельбе из пушек для обеих вахт». Он помедлил и добавил: «Если вас что-то беспокоит, лучше всего обратиться к первому лейтенанту или ко мне, если считаете, что это может помочь».

Армитаж покачал головой. «Н-нет, сэр. Мне уже лучше». Он поспешил уйти.

Болито посмотрел на своего друга и тихо спросил: «Что нам с этим делать?»

Херрик пожал плечами. «Вы не сможете нести их всех, сэр. Возможно, он это переживёт. Нам всем приходилось через это проходить в то или иное время».

«Ну, Томас, это совсем на тебя не похоже!» — Он широко улыбнулся. «Признайся, что ты беспокоишься за парня!»

Херрик выглядел смущённым. «Ну, я как раз хотел с ним поговорить».

«Я так и думал, Томас. У тебя неподходящее лицо для обмана!»

Еще один стук в дверь возвестил о прибытии хирурга.

«Ну что, мистер Уитмарш?» — Болито наблюдал за ним в дверном проёме, а ранний солнечный свет, падающий из люка каюты, создавал ореол вокруг его огромной головы. «Нашему пленнику стало хуже?»

Уитмарш двигался по каюте, словно заключенный в тюрьме, пригибаясь под каждой балкой, словно ища способ сбежать.

«С ним всё в порядке, сэр. Но я всё ещё считаю, как я уже говорил вам, когда вы вернулись на корабль, что его следовало отправить обратно в поселение на шхуне».

Болито увидел, как сжались челюсти Херрика, и понял, что тот вот-вот прекратит агрессивную вспышку гнева хирурга. Как и другим офицерам, Херрику было трудно скрыть свою неприязнь к нему. Уитмарш тоже мало чем мог помочь.

Болито спокойно сказал: «Я не могу отвечать за заключенного, если он там, а мы здесь, не так ли?»

Он смотрел, как по лбу мужчины стекают капли пота, и гадал, не выпил ли он так рано. Удивительно, что это ещё не убило его.

Над головой он слышал мерный топот сапог и лязг металла — это морские пехотинцы собирались на утренний смотр.

Он заставил себя сказать: «Вы должны доверять моему суждению, мистер Уитмарш, так же, как я доверяю вашему в вашей профессии».

Хирург повернулся и сердито посмотрел на него. «Вы признаёте, что если бы вы отправили его обратно в залив Пенданг, его бы схватили и повесили!»

Херрик сердито возразил: «Черт возьми, этот парень — настоящий пират!»

Уитмарш свирепо на него смотрит. «По-твоему, без сомнения!»

Болито резко встал и подошел к окну.

«Вы должны жить реальностью, мистер Уитмарш. Как обычный пират, он был бы судим и повешен, как вы прекрасно знаете. Но если он сын Мулджади, он нечто большее, чем просто марионетка, его можно использовать для торга. На кону больше, жизни людей в опасности, чем я опасался. Я не отступлю из-за ваших личных чувств».

Уитмарш ухватился за край стола, его тело нависло над ним, словно фигура.

«Если бы ты страдал так же, как я...»

Болито повернулся к нему, его голос был хриплым. «Я знаю о вашем брате, и мне его очень жаль! Но сколько преступников и убийц вы видели повешенными, гниющими в цепях, даже не задумываясь?» Он услышал, как кто-то остановился у открытого окна, и понизил голос. «Человечество я ценю. Лицемерие я полностью отвергаю!» Он видел, как ярость сменяется болью на раскрасневшемся лице хирурга. «Так что позаботьтесь о заключенном. Если его повесят, пусть будет так. Но если я смогу использовать его жизнь с пользой и тем самым спасти её, то аминь!»

Уитмарш неопределенно направился к двери, а затем хрипло произнес: «А этот Поттер, которого вы привели со шхуны, сэр. Вы уже заставили его работать!»

Болито улыбнулся: «Право, мистер Уитмарш, вы так просто не сдаётесь. Поттер работает помощником у парусного мастера. Он не будет работать до смерти, и я думаю, что чем больше времени посвящать работе, тем быстрее он выздоровеет, чем размышлять о своих недавних страданиях».

Уитмарш вышел из каюты, что-то бормоча себе под нос.

Херрик воскликнул: «Какая дерзость! На твоем месте я бы пришпорил его страховочным штырем!»

«Сомневаюсь в этом». Болито потряс кофейник, но тот был пуст. «Но я чувствую, что никогда не завоюю его доверия, не говоря уже о его доверии».

Болито ждал, пока Ноддалл принесет ему фрак и лучшую треуголку, и чувствовал себя довольно нелепо, наблюдая, как слуга суетился и теребил манжеты и лацканы.

Херрик прямо сказал: «Я думаю, это большой риск, сэр».

«Одну придётся взять, Томас». Он увидел, как Ноддолл выдернула длинную прядь волос из одной из пуговиц. Её волосы. Он подумал, заметил ли это Херрик. Он продолжил: «Мы должны доверять французскому капитану. Всё остальное — лишь предположения».

Ноддалл снял старый меч со стойки на переборке, но держал его поперек руки, понимая, что теперь ему придется заплатить больше, чем жизнью, если он нарушит ритуал Олдэя.

Болито подумал о гневе Уитмарша и понял, что во многом он был обоснован. Если бы пленника отправили обратно на шхуне, его, несомненно, забрал бы Пучсервер, если бы он всё ещё был в поселении, или держали бы в кандалах до тех пор, пока его не отправили бы в ближайшее испанское управление. Тогда, если повезёт, его непременно повесили бы. В противном случае, о его судьбе было бы трудно думать. Каков отец, таков и сын.

Как бы то ни было, выжившие члены экипажа шхуны, представлявшие собой дикарского вида группу метисов, яванцев и индейцев, вскоре встретили скорую участь.

Сколько жизней они отняли, подумал он? Сколько кораблей разграбили, сколько команд перебили или разрубили на куски, как Поттер, мастер по изготовлению парусов из Бристоля? Сделка, вероятно, была невыгодной.

Он вышел из хижины, все еще размышляя о правоте и неправоте мгновенного правосудия.

На палубе было ещё свежо, дневная жара ещё не наступила, и он сделал несколько шагов по наветренной стороне, пока ещё было время. В тяжёлом фраке он бы промок насквозь, если бы не держался за изогнутые тени парусов.

Фаулер коснулся лба и неловко произнес: «Могу ли я поблагодарить вас, сэр?»

Болито улыбнулся: «Вы это заслужили, мистер Фаулар, не бойтесь».

Он назначил помощника капитана исполняющим обязанности лейтенанта, чтобы заполнить пустоту, оставленную Дэви. Будь на борту молодой Кин, это был бы его шанс. На место Фоулара поставили бы другого. И так продолжалось, как на всех кораблях.

Херрик отвел Фоулара в сторону и подождал, пока Болито снова не начал расхаживать.

«Предупреждение. Никогда не перебивайте капитана во время прогулок». Он улыбнулся, увидев неуверенность Фоулара. «Разве что в случае крайней необходимости, конечно, которая не включает в себя повышение!» Он коснулся своей рубашки. «Но всё равно поздравляю».

Болито уже забыл о них. Он увидел тёмное пятнышко земли, едва венчавшее сверкающий горизонт, и гадал, что там можно найти. Издалека оно казалось одним огромным пространством, но он знал, что состоит из множества островков, некоторые даже меньше того, где они захватили шхуну Дэви. Голландцы изначально заняли их из-за их формы и расположения. Корабли, стоящие на якоре среди окружающих островков, имели преимущество: любой ветер был у них в море, а несколько проливов позволяли избежать задержек. Крепость была построена для защиты от мародёров, таких как тот, кто теперь командовал им, бросая вызов любой власти и любому флагу. Голландцы всё ещё считали Бенуас одним из своих владений. Но это было лишь название, и они, без сомнения, были рады избавиться от него и его печальной истории.

Он видел, как парусный мастер разговаривает с Поттером под полубаком, и задавался вопросом, сможет ли тот когда-нибудь по-настоящему оправиться от своих страданий. Ему наверняка было нелегко снова оказаться так близко к оплоту Мулджади. Но из всех людей на борту он был единственным, не считая пленника, кто видел, что скрывалось за защитными рифами и песчаными отмелями, где он так много вынес.

Несмотря на тяжёлое пальто, он слегка дрожал. А вдруг он недооценил своих противников? Он тоже мог стать новым Поттером, жалким, сломленным существом, которое даже его друзья и сёстры в Англии, возможно, предпочли бы считать мёртвым.

А Виола Рэймонд? Сколько времени ей понадобится, чтобы его забыть?

Он встряхнулся и вышел из своего настроения, сказав: «Мистер Соумс!»

«Можете отправляться в бой и приступать к бою!» Он увидел, как среди людей на орудийной палубе пробежала волна волнения.

«Сначала проведите тренировку батареи левого борта».

Эллдэй поднялся по наклонной палубе, повертел меч в руках и пристегнул его к поясу Болито. «Конечно, вы возьмете меня с собой, капитан».

Он говорил спокойно, но Болито заметил тревогу в его глазах. «Не в этот раз».

Пронзительные крики разнеслись по палубе, и морские барабанщики, затаив дыхание, подбежали к перилам квартердека, вытаскивая палочки из-за белых перевязей, чтобы начать свою настойчивую барабанную дробь.

Олдэй упрямо сказал: «Но я вам еще понадоблюсь, капитан!»

«Да, — Болито серьёзно посмотрел на него. — Я всегда буду так делать…»

Остальная часть его слов потонула в грохоте барабанов и топоте ног, когда люди Ундины снова разбежались по своим покоям.

15. Лицом к лицу

Болито направил телескоп на сетку гамака и молча изучал перекрывающиеся островки. Всё утро и первую половину полудня, пока Ундина неуклонно плыла к ним, он отмечал каждую необычную особенность и сравнивал свои находки с тем, что уже знал. Главный пролив, проходящий через островки, открывался на юг, и почти в самом центре пути виднелся один суровый скалистый холм, на котором стояла старая каменная крепость. Даже сейчас, когда до ближайших отрогов земли было меньше двух миль, было невозможно разглядеть, где начинается крепость и заканчивается скалистая вершина холма.

«Мы снова изменим курс, мистер Херрик». Он опустил стекло и промокнул глаз запястьем. «Держитесь на восток, северо-восток».

Он увидел людей у двенадцатифунтовых орудий левого борта, выглядывающих в открытые иллюминаторы; орудия уже сверкали на солнце, словно из них только что выстрелили.

Херрик крикнул: «Руки к брасам! Измените курс на два румба влево, мистер Мадж!»

Болито отыскал хрупкую фигуру Поттера среди безработных матросов под полубаком и, когда тот поднял взгляд, поманил его на корму.

Он выскользнул из своего тяжелого пальто и протянул его вместе со шляпой Олдэю, сказав как можно спокойнее: «Я поднимусь наверх сам».

Олдэй промолчал. Он достаточно хорошо знал Болито, чтобы понимать, чего ему это стоило.

Поттер поспешил на шканцы и постучал себя по лбу.

'Сэр?'

«Как думаешь, ты сможешь подняться со мной на вершину?»

Поттер тупо посмотрел на него. «Если вы так считаете, сэр». Херрик крикнул: «На восток, нет» — на восток, сэр!

Он посмотрел на грот-рей, тянущийся поперек судна и вибрирующий под натянутыми под ним парусами.

Болито отстегнул меч и отдал его Олдэю. «Сегодня мне могут понадобиться твои глаза, Поттер».

Чувствуя, что все на него смотрят, он перебрался на ванты и начал подниматься, так крепко сжимая пальцами каждый выкружок, что боль помогала ему удержать равновесие. Всё выше и выше, не отрывая взгляда от наклонённых вант и прочного грот-мачты, где двое морских пехотинцев с немигающим любопытством наблюдали за его продвижением.

Болито стиснул зубы и боролся с желанием посмотреть вниз. Это бесило. Несправедливо. Он впервые вышел в море в двенадцать лет. Год за годом он учился и взрослел, сменив детскую страсть к флоту на искреннее понимание, почти любовь. Он преодолел морскую болезнь и научился скрывать от товарищей своё одиночество и горе, когда его мать умерла, пока он был в море. Точно так же и его отца похоронили, когда Болито сражался с французами и американцами в Карибском море и вокруг него. Он видел, как люди ужасно страдают в бою, и на его теле было достаточно шрамов, чтобы показать, как тонка грань между его собственным выживанием и смертью. Почему же тогда он должен быть проклят этой ненавистью к высоте?

Он чувствовал, как его ботинки скребут по выкружкам, пока он выбирался наружу и обходил футтокские ванты; его тело висело в воздухе и поддерживалось только пальцами рук и ног.