Конвей резко сказал: «Естественно, я очень расстроен известием о нападении Аргуса, капитан Болито».

Рэймонд сказал: «И это тоже необоснованно».

Конвей легко повернулся на каблуках, его волосы пожелтели на солнце. «Но это не было неожиданностью, Рэймонд. Не для меня, конечно. С самого начала было очевидно, что французы замешаны. Они должны быть замешаны в этом ради их же собственных интересов. Нам повезло, что прибытие Бедфорда положило конец их намерению отобрать у капитана Болито корабль». Он перевел взгляд, его тон был язвительным. «И он бы так и сделал, а?»

Болито почувствовал, что все взгляды устремлены на него. «Полагаю, что да, сэр».

Конвей покачал головой. «Хорошо. Хорошо, Болито. Я хотел узнать правду, и, поверь, я знаю, чего тебе это стоило».

Рэймонд снова попытался высказать свою точку зрения: «Я думаю, сэр, что нам следует безотлагательно отправить бриг в Мадрас. Сэр Монтегю Стрэнг, возможно, сочтёт дальнейшие действия здесь неблагоразумными». Он проигнорировал напрягшиеся плечи Конвея. «Позже, возможно, будет разработан какой-то новый план. А пока мы должны воспринимать это дело как предупреждение».

Конвей прохрипел: «Предупреждение? Неужели ты думаешь, что я хоть на мгновение позволю какому-то проклятому пирату выместить на мне свой гнев и тем самым поставить под угрозу дело, которое я только что выполнил?» Он подошёл ближе. «А ты как думаешь?»

Раймонд побледнел, но упрямо ответил: «Я здесь от имени правительства, сэр. Как советник. Французы должны понять, что вас перехитрили ещё до того, как вы начнёте. Если этому Мулджади позволят грабить и опустошать эти воды, то нет никаких шансов использовать залив Пенданг как новую процветающую торговую базу. Ни один капитан не рискнул бы». Он повернулся к капитану брига. «Разве это не так?»

Мужчина угрюмо кивнул. «Нам нужна дополнительная защита, сэр».

В голосе Рэймонда звучало торжество. «Именно! Именно этого и добиваются французы. Если мы попросим больше военных кораблей для патрулирования района, они тоже выровняют ситуацию, отправив дополнительные корабли для «Аргуса».

Конвей уставился на него. «Тогда так тому и быть!»

«Нет, сэр. Это означало бы войну. Аргус защищён своим каперским свидетельством. Мулджади защищён собственной властью и подкреплён французскими друзьями. В Индиях тысячи Мулджади, некоторые из которых – настоящие правители, а некоторые правят меньшим числом людей, чем капитан Болито в настоящее время. Мы все хотим расширить нашу торговлю и влияние до Китая, если понадобится, и даже дальше. Есть богатства, о которых мы можем только мечтать, земли, где люди никогда не слышали ни о короле Георге, ни о Людовике, если уж на то пошло».

Болито тихо сказал: «Вы советуете губернатору признать поражение, сэр. Я правильно понял?»

Рэймонд спокойно улыбнулся. «Как ты и сделал, а?»

Болито подошёл к окну и посмотрел вниз, на свой корабль. Это дало ему время. Позволило внезапной ослепляющей ярости уйти. В нижнем отсеке он увидел мичмана Кина, сидящего с одним из юнг, спасённых с «Нервиона». Ему было поручено присматривать за Кином, помогать ему, хотя бы дать ему отдохнуть. Всё ещё нельзя было быть уверенным, что он оправится от раны. Неужели это было только позавчера? Дым и шум, последствия тяжёлой, тяжёлой работы по приведению корабля в порядок. Морские погребения, каждое тело, крепко придавленное, чтобы оно шло прямо ко дну, не привлекая внимания рыщущих акул.

Он сказал: «Я полагаю, мистер Рэймонд, вы никогда не носили оружия за свою страну?» Он не стал дожидаться ответа. «Если бы вы когда-нибудь носили королевский плащ, вы бы знали, что одно поражение, даже если его признать, ещё не конец битвы».

Он услышал, как капитан Страйп произнес тонким голосом: «Ей-богу, это не такой уж и аргумент, правда?»

Болито быстро обернулся, его тон был жёстким. «Я обращался к мистеру Рэймонду, сэр, а не к какому-то проклятому наёмнику, который из-за своего звания возомнил себя солдатом!»

Дон Пуигсервер с грохотом опустил свой стакан на стол. «Господа! Я знаю, что мы с Вегой больше не причастны к этому. Я также считаю, что и сеньор Раймонд, и губернатор, — он слегка поклонился Конвею, — оба правы. Пока Мулджади может свободно использовать свою безжалостную власть и таким образом влиять на других дружественных правителей в Индиях, вы не сможете добиться никаких успехов. Увеличив военную мощь, вы лишь спровоцируете враждебную реакцию и дальнейшее вмешательство Франции». Он помолчал и красноречиво пожал плечами. «Сомневаюсь, что моя собственная страна сможет это проигнорировать».

Болито кивнул ему, благодарный за то, что его прервали. Ещё секунда, и он понял, что сказал бы лишнее, и Конвей, даже если бы захотел, не смог бы ему помочь.

Майор Жардин прочистил горло. «Несмотря на то, что сказал доблестный капитан, — он не смотрел на Болито, — я полагаю, моих сил будет достаточно. У меня двести сипаев и батарея мулов. Все опытные». У него был хриплый голос, и он сильно потел, несмотря на относительную прохладу в комнате.

Пуигсервер серьёзно посмотрел на него. «Если бы Нервион был здесь, ничего бы этого не случилось. Дополнительный корабль, люди и демонстрация нашего флага на «Аргусе» наверняка задержали бы, если не сорвали бы, намерения Мулджади».

Конвей сказал: «Но ее здесь нет. Только Ундина».

Жардин хрипло проговорил: «И, похоже, она не слишком хорошо себя проявила». Он повернулся к Болито, его маленькие глаза были словно сталь. «Даже как простой солдат, наёмник, я вижу, что ни одна из шхун не стоит на якоре, и, насколько нам известно, «Аргус» всё ещё носит флаг Мулджади. Что скажете, капитан?»

Болито повернулся к нему. «Первая шхуна перевернулась и затонула. Вторая воспользовалась присутствием Аргуса, чтобы скрыться». Теперь он почти не испытывал эмоций. Слова и насмешки были неизбежны. Лучше покончить с этим. Разрядить обстановку.

— Конечно, да. — Джардин откинулся на спинку стула, его начищенные ботинки заскрипели. — А потом прибыл «Бедфорд», чтобы помочь вам. Именно этот бедный, оклеветанный корабль Компании и прогнал «Аргуса».

«Вы были там, майор?»

Жардин развел пухлыми руками. «Но я не был, сэр. Я солдат. Разве я не должен иметь право оставить такие вопросы нашему флоту?»

Конвей холодно сказал: «Я слышал достаточно. Я больше не потерплю здесь враждебности. Ни от тебя, Болито, — он посмотрел на Джардина, — ни от кого другого!» Он заложил руки за спину, отчего его сгорбленные плечи опустились ещё сильнее. «Если бы „Ундина“ потерпела поражение в открытом бою, я бы отстранил капитана Болито от командования. Он это прекрасно знает, и вам всем следует поступить так же. От флота слишком часто ожидают сражений с силами, превосходящими его собственные, и в прошлом он был настолько успешен, что победа над ничтожно малым числом теперь считается само собой разумеющейся. Для пустых политиков и тех, кого быстрая нажива больше заботит, чем долговременная безопасность! А пока капитану Болито придётся без дальнейших задержек отплывать, за исключением завершения необходимого ремонта, на территорию Мулджади в проливе». Он спокойно посмотрел на Болито. «Ты свяжешься с капитаном Аргуса под белым флагом и передашь сообщение, которое я тебе передам».

Раймонд быстро сказал: «Могу ли я предложить, умоляю вас, сэр, позволить дону Пуигсерверу отправиться с капитаном Болито? Он имеет право требовать освобождения последнего губернатора Испании, полковника Пастора. Он мог бы объяснить своё недовольство таким…»

Конвей крикнул, и его голос отразился от бревенчатых стен. «Меня назначили губернатором, Рэймонд! Мне не нужны твои мундирчики, и мне не нужна помощь короля Испании, понимаешь?»

Неповиновение Рэймонда угасло под натиском внезапного гнева Конвея. Он промолчал.

Пуигсервер встал и медленно направился к двери, а капитан Вега с благодарностью последовал за ним.

Он помолчал и оглянулся на них, его глаза потемнели. «Конечно, я бы с удовольствием сопровождал капитана Болито». Он коротко улыбнулся. «Я восхищаюсь его мужеством, его…» — он подыскивал слово, — «…его честностью. Но у меня ещё много дел. Моя задача — погрузить оставшихся испанских солдат и их иждивенцев на «Бедфорд». Он взглянул на Конвея, и улыбка сползла с его лица. «Как вы заметили сегодня утром, флаг Испании здесь больше не имеет власти».

Болито смотрел, как он уходит. Он почувствовал напряжение сразу по прибытии. Конвею, должно быть, пришлось нелегко. Он беспокоился из-за отсутствия новостей, ждал припасов и войск. Но он зря настроил против себя Пучсервера. Если дела здесь пойдут плохо, Конвею понадобятся все возможные рекомендации, даже в Испании.

Жардин неопределенно заметил: «Тогда мне лучше уйти. Расположите сипаев по их ротным позициям и замените морских пехотинцев в качестве часовых и пикетов».

Никакой благодарности, никакого восхищения тем, чего капитан Беллэрс и его морские пехотинцы добились за столь короткое время. Болито снова взглянул в окно. Наступающие кусты и лианы были расчищены, а трупы захоронены. Помещение, использовавшееся как госпиталь, было очищено и покрашено, и даже Уитмарш был полон похвал за их усилия.

Конвей кивнул. «Встретимся здесь после заката, майор».

Болито подождал, пока двое солдат не вышли из комнаты, а затем сказал: «Прошу прощения за свою вспышку гнева, сэр. Но я уже сыт по горло такими, как он».

Конвей хмыкнул. «Возможно. Но впредь ты будешь молчать. Если бы Джардин командовал хотя бы горсткой увечных нищих, я бы сказал то же самое. Мне нужен каждый, кого я смогу заполучить».

Рэймонд встал и зевнул. «Какая же чёртова жара! Пожалуй, вздремну перед ужином».

Он тоже вышел, не взглянув на Болито.

Конвей тихо сказал: «Знаешь, ему не понравилось твоё замечание о ношении оружия». Он усмехнулся. «В твоё отсутствие его жена расхваливала морских офицеров вообще, и тебя в частности». Он нахмурился. «Кажется, меня уже достали те, кто хочет всё испортить».

«С ней всё хорошо, сэр?» Он не мог смотреть ему в глаза. «Я не видел её с тех пор, как вернулся».

«Она помогала этому пьянице-хирургу с больными и ранеными». Его брови взлетели вверх. «Удивлены? Ей-богу, Болито, тебе ещё так много предстоит узнать о женщинах!» Он резко кивнул. «Но увидишь, всему своё время».

Болито вспомнил, как она отказалась помочь раненым на борту «Ундины», когда Пучсервера доставили на борт ни живого, ни мёртвого. И каковы были её причины? Он вздохнул. Возможно, Пучсервер и Конвей оба были правы. Ему ещё многому предстояло научиться.

Он ответил: «Я вернусь на корабль, сэр. Нужно будет многое уладить».

«Да», — Конвей задумчиво посмотрел на него. «И помните: когда встретитесь с капитаном «Аргуса», держите свои личные чувства при себе. Он делает свою работу как может. Вы бы сделали то же самое, если бы вам было приказано. Если Ле Шомаре всё ещё командует и не убит одним из ваших выстрелов, он тоже будет рад встретиться с вами. Он старше вас, но, думаю, у вас может быть что-то общее». Его черты стали глубже, когда он сухо добавил: «Неуважение к начальству, как минимум!»

Болито взял шляпу. С Конвеем никогда нельзя было быть уверенным. Там, где кончалось тепло и начиналась сталь.

Конвей сказал: «Пожалуйста, сойдите сегодня вечером на берег и пообедайте с остальными…» — он обвел рукой комнату, — «…потерпевшими кораблекрушение».

Болито понял, что его отстранили, и вышел из комнаты.

За частоколом джунгли были такими же густыми и подавляющими, как и всегда, и все же это место уже казалось знакомым и неизменным.

Он нашёл Оллдея, отдыхающего в тени под главным входом. Он наблюдал за местными женщинами, которые стирали бельё в большом деревянном корыте. Они были невысокого роста, с оливковой кожей, и, хотя и хорошо прикрыты, обладали изящной, но привлекательной фигурой, которая, по-видимому, очень нравилась Оллэю.

Он выпрямился и спросил: «Всё готово, капитан?» Он заметил взгляд Болито и кивнул. «Прелестные девчонки. Нам придётся следить за своими людьми, капитан».

«Только люди?»

Олдэй ухмыльнулся: «А, ну что ж…»

В этот момент Болито увидел, как хирург вышел из импровизированного госпиталя, вытирая руки тряпкой и щурясь от косых солнечных лучей.

Он увидел Болито и кивнул. «Двое из раненых в вашем бою могут вернуться к работе, сэр. Ещё двое погибли, как вам известно, но у остальных есть хорошие шансы выжить». Он отвёл взгляд. «До следующего раза».

Болито обдумал его слова. Всего двенадцать человек погибли из-за Аргуса. Несмотря на удачу, что их было немного по сравнению с ожесточенностью битвы, их было слишком много. Он вздохнул. Возможно, Херрик набрал ещё «добровольцев» с других кораблей.

Уитмарш сказал: «Кстати, твой рулевой хорошо справился. Парень по всем правилам должен был погибнуть». Он посмотрел на Олдэя. «Попусту потратил. Тебе нужно что-то сделать в своей жизни».

Болито тихо сказал: «Я рад, что вы поблагодарили его за усилия ради мистера Кина. Но я уверен, что он сам определит своё будущее».

Оллдей, возможно, был совершенно глух к их замечаниям.

Уитмарш сказал: «Ну, в любом случае, сэр, я немного подчистил ситуацию. Большинство из них выздоровеют, хотя несколько человек умрут, не доехав до Испании. В основном, конечно, от болезней».

'Конечно?'

Уитмарш посмотрел ему прямо в глаза. «Прогнил от этой болезни. Так же, как они заразили ею этих бедных, невежественных дикарей. Если хоть один из ваших матросов придёт ко мне с этой проклятой оспой, я заставлю его пожалеть, что он вообще прикоснулся к женщине!»

«Они тоже ваши моряки, мистер Уитмарш».

Болито испытующе посмотрел на него. Несмотря на свою обычную манеру поведения в военно-морских делах, он выглядел гораздо лучше. Или, может быть, здесь было мало выпивки? В любом случае, он был совсем не похож на того пьяного увальня, который ввалился на борт в Англии.

«Итак, вот вы где, капитан!»

Он обернулся и увидел, что она наблюдает за ним от входа. Её почти полностью скрывала белая блуза, и на ней была та же соломенная шляпа, которую она привезла из Санта-Круса. Глаза её были в тени, но теплота её улыбки не вызывала сомнений.