«Аргус» наконец последовал примеру Болито. Он развернулся, почти уперев реи в нос и корму, чтобы удержать ветер и удержать «Ундину» под ветром.

Пока он смотрел, Болито видел длинные оранжевые языки, вырывающиеся из его иллюминаторов, неспешный и тщательно прицельный обстрел, когда орудие за орудием стреляло сквозь клубящуюся завесу дыма и брызг.

Ядро просвистело над квартердеком, прошипело грот-марсель и упало далеко на траверзе. Другие попадали в корпус, выше или ниже ватерлинии, Болито понятия не имел. Он слышал чьи-то крики сквозь густую дымку, видел, как люди метались туда-сюда, словно узники ада, закладывая новые заряды и снова и снова бросая свои блестящие, обугленные тела на снасти.

Сквозь шум он услышал низкий голос Соумса, который кричал и ругался, удерживая своих людей у орудий. Сверху грохотал вертлюг, и он представил, что морпехи стреляют скорее для того, чтобы унять собственный страх, чем в надежде что-то поразить.

Орудийный порт на квартердеке, казалось, взорвался огромным взрывом пламени, и Болито увидел людей и куски тел, разбросанные во все стороны, когда ядро отрывало осколки от фальшборта и превращало их в отвратительные дротики.

Один морпех, рыдая, выбежал из сетей, царапая руками то, что осталось от лица. Другие стояли или стояли на коленях рядом с павшими товарищами, стреляя, перезаряжая, стреляя, перезаряжая, пока, казалось, сама жизнь не остановилась.

Нисходящий поток ветра развеял дым, и Болито увидел реи и пробитые паруса другого фрегата всего в пятидесяти ярдах от себя. Он видел, как просочившийся солнечный свет коснулся пик и абордажей противника, готовящегося к абордажу или отразить попытку сделать то же самое. Он ахнул, когда сквозь дым пронеслась очередная цепочка ярких языков, почувствовал, как доски вздрагивали под ногами, как раздался грохот и скрежет опрокинутого или разлетевшегося на куски орудия.

Подняв взгляд, он увидел, что грот-марсель превратился в тряпку, но каждая мачта осталась целой. Раненый матрос цеплялся за грот-рей, его кровь, не обращая внимания, стекала по ноге на палубу далеко внизу. Другому матросу удалось добраться до него и оттащить в безопасное место, и вместе они присели под грот-марсом, запутавшись в оборванных вышках, словно две подстреленные птицы.

Херрик кричал: «Он пытается нас искалечить, сэр! Возьмите нас в качестве приза!»

Болито кивнул и остановился, чтобы оттащить раненого от шестифунтового орудия. Он уже догадался о намерениях «Аргуса». Ещё один корабль для Мулджади или, возможно, для замены «Аргуса», чтобы тот мог вернуться во Францию.

Эта мысль словно ножом вонзилась ему в сердце.

«Мы резко опустим штурвал! Направим нос прямо на него!» Он не узнал свой голос. «Передай Дэви, пусть готовится к абордажу!» Он схватил Херрика за руку. «Надо схватиться! С такой скоростью он нас в щепки разнесёт!»

Он почувствовал, как мимо его головы пролетел снаряд, услышал, как он ударился о противоположный фальшборт и отправил множество деревянных щепок по палубе, словно стрелы.

Херрик кричал Маджу и людям у брасов, и сквозь дым Болито увидел неясные очертания «Аргуса», маячившие над полубаком, и внезапное движение фигур на его носу, когда два корабля сошлись.

Сквозь грохот выстрелов и крики он услышал, как дергаются и хлопают паруса, ветер уступил им дорогу, корабль уже медленно опускался на траверз.

Херрик пошатнулся, весь в крови, и прохрипел: «Бесполезно! Не могу бороться!»

Болито смотрел мимо него. Противник уже продвигался вперёд, навстречу левому борту «Ундины», стреляя на ходу из нескольких орудий, держась по ветру и слегка изменяя курс, пока «Ундина» беспомощно барахталась, почти убрав оставшиеся паруса.

Она собиралась обстрелять «Ундину» из всех имеющихся орудий, но дать Болито время спустить флаг, прежде чем она доберется до его кормы и закончит начатое.

Он почувствовал, как Херрик тянет его за руку.

«Что теперь?»

Херрик указал наверх, сквозь дым, где солнечный свет прокладывал небольшую дорожку сквозь плывущий дым.

«Впередсмотрящий, сэр! Он доложил о парусе на западе!» Глаза его сияли надеждой. «Француз уходит!»

Болито тупо посмотрел на него. Это было правдой, и он ничего не слышал. Оглушённый выстрелами или одурманенный собственным отчаянием, он не знал. Но «Аргус» уже расправил главный парус и, набирая скорость, шёл по ветру к открытому проливу.

Болито сказал: «Руки к брасам, мистер Херрик. Верните её на левый галс. Если мы сможем подать сигнал этому новичку, мы, возможно, ещё сможем его преследовать».

Он услышал тихий крик и, обернувшись, увидел двух матросов, стоявших на коленях рядом с телом Кина. Мичман пытался дотянуться до его живота, но один из матросов схватил его за запястья, а другой кинжалом распорол его окровавленные штаны и отбросил их в сторону. В нескольких дюймах над пахом виднелось что-то похожее на сломанную кость, но Болито знал, что всё гораздо хуже. От палубы оторвался осколок дерева, вероятно, крепко державшийся на собственных шипах.

Он опустился на колени и коснулся его пальцами, видя, как кровь пульсирует по бедру юноши, слыша его рыдания, когда тот пытался не кричать.

Болито подумал о Уитмарше, далеко в заливе Пенданг,

помощь в лечении больных и раненых из гарнизона.

Один из моряков сказал: «Он не выдержит, сэр, без посторонней помощи».

Я позову помощника хирурга.

Эллдей опустился на колени рядом с ним и сказал: «Нет. Я сделаю это». Болито посмотрел на него и увидел решимость на его лице.

Затем он повернулся и сказал: «Спокойно, мистер Кин. Скоро вы снова будете в форме».

Он почувствовал, как нарастающий гнев и отчаяние жгут ему глаза. До чего он их всех довёл? Он коснулся обнажённого плеча мичмана. Оно было гладким, как у женщины. Он ещё даже не начал жить.

Он резко спросил: «Ты уверен, Олдэй?»

Рулевой спокойно посмотрел на него. «Я ничуть не хуже тех мясников».

Дэви поспешил на корму и прикоснулся к шляпе. «Главный доложил, что другой корабль — «Бедфорд», сэр. Француз, должно быть, принял его за военный корабль».

Он посмотрел на рану Кина и хрипло произнес: «Боже мой». Болито медленно поднялся, наблюдая, как пальцы мичмана разжимаются и сжимаются, словно пойманные звери, в крепкой хватке моряка.

«Хорошо, Олдэй. Отведи его на корму, в каюту. Я сам спущусь, как только разберусь здесь со всем».

Эллдэй посмотрел на него. «Не волнуйтесь, капитан. Это вопрос удачи. Придёт и наша очередь». Он кивнул двум морякам. «Поднимите его».

Кин пронзительно вскрикнул, когда его тащили к люку каюты, и, прежде чем он скрылся внизу, Болито увидел, что его взгляд, не мигая, устремлён на небо над изорванными парусами. Пытался удержать его? Чтобы, сохранив эту картину в памяти, сохранить саму свою жизнь.

Болито наклонился и поднял кортик мичмана с запятнанной палубы. Он передал его Дэви и сказал: «Мы свяжемся с „Бедфордом“. Сейчас нам остаётся только вернуться в поселение».

Херрик сказал: «Старый Бедфорд». В его голосе слышалась горечь. «Чёртово транспортное судно из Мадраса, полное солдат, страдающих морской болезнью, и их женщин».

Болито наблюдал, как рулевой осторожно возвращает «Ундину» на курс, искусно принимая во внимание потерю мощности проколотых парусов.

«Если бы Аргус это знал, она бы нас обоих прикончила». Он заметил удивление и внезапную обеспокоенность и просто добавил: «Но не раньше, чем мы сделаем её столь же бесполезной».

Он взглянул на вымпел на мачте. Сколько раз он это делал? Он достал часы и откинул щиток. Вспомнил. Весь морской бой занял меньше двух часов, и «Аргус» уже почти скрылся в морской дымке, ознаменовавшей наступление вечера. Он прикрыл глаза, высматривая «Бедфорд», и увидел его топсели на горизонте, похожие на маленькие жёлтые ракушки.

Затем он оглядел расколотые доски, небольшую шеренгу трупов, протащенных под наветренным трапом. Предстояло многое, и он не должен был ни на секунду отступать, чтобы его люди сохранили волю к борьбе, если придет время. Он увидел, как из носового люка выносят еще один труп, и понял, что ему придется разбираться с сообщениями о повреждениях, организовывать замену и ремонт. И похороны.

Он услышал еще один резкий крик через световой люк и подумал о том, как Кин лежит там, распластавшись на земле, пока Олдэй пытается извлечь осколок.

Он сказал: «Я спускаюсь, мистер Херрик. Разберусь с сообщениями о повреждениях и жертвах». Он увидел, как тот кивнул. «Спасибо».

Спустившись вниз, Ай-Херрик тихо сказал: «Нет. Спасибо».

Болито проскользнул мимо часового у двери и остановился. В каюте было очень тихо, и, увидев обнажённое тело Кина на палубе, он подумал, что опоздал.

Олдэй сказал: «Всё готово, капитан». Он поднял зазубренный красный комок в щипцах. «Думаю, он справился очень хорошо, для такого парня».

Болито посмотрел на побледневшее лицо Кина. На его губах виднелась кровь – один из матросов зажал ему зубами ремень, чтобы тот не прокусил язык. Ноддолл и другие матросы заканчивали перевязывать рану, и в воздухе витал густой запах рома.

Болито тихо сказал: «Спасибо, Олдэй. Я и не знал, что ты понимаешь такие вещи».

Эллдей покачал головой. «Однажды я так же поступил с овцой. Бедняжка упала со скалы на сломанное деревце. Почти то же самое».

Болито подошёл к кормовым окнам и набрал полную грудь воздуха. «Вы должны сказать это мистеру Кину, когда он поправится». Он повернулся и серьёзно посмотрел на него. «Как вы думаете, он полностью поправится?»

Олдэй кивнул. «Да. Ещё дюйм-другой, и это мог бы быть конец». Он выдавил из себя улыбку, видя напряжение на лице Болито. «По крайней мере, для дам!»

Дверь открылась, и Херрик сказал: «Мы находимся в зоне действия сигнала Бедфорда, сэр».

«Я поднимусь». Он помолчал и посмотрел на Кина сверху вниз. Один взгляд сказал ему, что дышать стало легче. «Есть жертвы?»

Херрик опустил глаза. «Десять убитых, сэр. Двадцать раненых. Чудо, что мы потеряли не намного больше. Плотник и его товарищи внизу, но, похоже, большинство пробоин выше ватерлинии. Этому кораблю повезло, сэр».

Болито перевёл взгляд с него на Олдэя. «Мне повезло». Затем он вышел из хижины.

Олдэй покачал головой и вздохнул, выпустив еще немного рома в дымный воздух.

«Мой совет — оставьте его в покое, мистер Херрик, сэр».

Херрик кивнул. «Знаю. Но он тяжело перенёс эту неудачу, хотя я не знаю ни одного капитана, который мог бы справиться лучше».

Эллдэй понизил голос. «Но один капитан сегодня действовал лучше. И наши, я думаю, не успокоятся, пока не встретятся с ним снова».

Кин тихо застонал, а Олдэй рявкнул: «Вперед, бездельники! Тазиком по голове! Я влил ему в кишки столько грога, что он заблеет всю каюту, когда снова выплывет на поверхность!»

Херрик улыбнулся и направился к лестнице, увидев, как мужчины прикрепляют ремни к орудиям, поглядывают на него и ухмыляются, когда он проходит мимо.

Один из них крикнул: «Мы показали этим ублюдкам, а, сэр?» Херрик помолчал: «Мы показали, ребята. Капитан вами гордился».

Матрос ухмыльнулся ещё шире. «Да, сэр. Я видел его в самой гуще событий, он шёл, словно на Плимуте. Тогда я понял, что всё будет хорошо».

Херрик поднялся навстречу солнцу и посмотрел на порванные паруса. «Если бы вы знали», — с грустью подумал он.

Он обнаружил, что остальные лейтенанты и уорент-офицеры уже собрались на квартердеке и отдавали свои доклады, в то время как Болито прислонился к стволу грот-мачты.

Увидев Херрика, он сказал: «Ещё довольно светло. Пока светит свет, займёмся заменой парусов и бегучего такелажа. Я приказал разжечь камин на камбузе, и мы позаботимся о том, чтобы наши люди хорошо поели». Он указал на грузоотправитель, который теперь находился меньше чем в миле. «Может, даже переманим оттуда пару матросов, а?»

Херрик видел, как остальные тупо смотрят на Болито, их тела почти обмякли от усталости и запоздалого шока. Он догадался, что этот другой Болито, хладнокровный, уверенный в себе, вновь полный идей, – тот самый, которого матрос из артиллерийского расчета представлял себе во время боя.

Тот факт, что он знал настоящего Болито, скрывающегося за щитом, внезапно заставил его почувствовать себя привилегированным и восстановившим силы.

12. В ударе

Контр-адмирал Бевес Конвей тёмным силуэтом вырисовывался на фоне красочного прямоугольника окна, но Болито, даже стоя спиной, видел его нетерпение. За ним, неподвижно и мирно, среди собственных изменчивых теней, блестели в лучах заходящего солнца корабли, стоящие на якоре.

«Ундина» находилась в стороне от тяжёлого транспорта и маленького брига «Розалинда», и невозможно было разглядеть повреждения, полученные ею от восемнадцатифунтовок французского фрегата. Иногда, когда голоса затихали, Болито слышал эхо ударов молотков и скрежет пил, свидетельствующих о том, что лишь расстояние делало опрятный вид «Ундины» ложным.

В просторной, обшитой деревом комнате было прохладно после открытого эркера, и хотя сидевшие вокруг фигуры, казалось, почти не двигались с момента его последнего визита, Болито заметил, что само помещение за столь короткое время значительно изменилось. Новая мебель, несколько ковров и целый ряд сверкающих графинов и бокалов создавали впечатление, что оно жилое, а не похоже на осаждённую крепость.

Дон Луис Пуигсервер сидел на окованном медью сундуке, потягивая вино, в то время как Джеймс Рэймонд, сжатые губы и без улыбки, смотрел на него через заваленный мусором стол. Капитан брига, капитан Вега из первоначального гарнизона, и двое солдат в красных мундирах с «Бедфорда» составляли остальную часть собравшихся. В одном из последних, мужчине с тяжелым лицом, кратко представленном как майор Фредерик Жардин, и который командовал солдатами, привезенными из Мадраса, Болито сразу узнал того, кого видел там, когда сопровождал Виолу Рэймонд. У него было толстое, воинственное лицо, а его маленькие свиные глазки почти не отрывались от Болито с тех пор, как он прибыл. Другой солдат, капитан Страйп, был его заместителем и полной противоположностью. Высокий и худой, как палка, с черными усами, он говорил с шепелявостью и коротким, лающим смехом. Болито подумал, что он, вероятно, довольно глуп, но явно испытывает благоговение перед своим начальником.