Он представил себе Конвея там, в его далёком королевстве. Он лучше Пучсервера или Рэймонда знал, что поставлено на карту. Если повезёт, Ундина сможет обеспечить безопасность Конвея на достаточно долгое время, чтобы он успел продемонстрировать, на что способен.

Слабый треск разнёсся по воде, и на несколько секунд, довольно далеко от правого борта, показался белый столб брызг. Это вызвало взрыв насмешек со стороны ожидавших орудийных расчётов.

«Поднимите знамена, мистер Кин».

Болито увидел, как горстка морских пехотинцев на фор-марсе настраивает вертлюжное орудие. Ещё несколько человек уже держали длинные мушкеты на сетках гамака, их лица были сосредоточены и напряжены.

«Один из них бежит, сэр!»

У Болито перехватило дыхание, когда кормовая шхуна накренилась под крутым углом, ее огромный главный парус взмыл над палубой, словно огромное крыло, в то время как она резко изменила курс влево.

Кто-то закричал: «Клянусь Иисусом, она в кандалах! Посмотрите на этого ублюдка!»

Капитан шхуны очень сильно просчитался, потому что, пока его команда пыталась обойти наветренный глаз и найти свободное место в другом месте, паруса хлопали и колыхались в безнадежном беспорядке.

Болито крикнул: «Мы первыми возьмём его! Приготовьтесь, батарея левого борта!»

Он видел, как Соумс спешит вдоль своей линии орудий, как капитаны приседают, словно атлеты, за каждым стволом, натягивая спусковые тросы, когда они выглядывают через открытые иллюминаторы, пытаясь увидеть цель.

Болито расставил ноги и попытался направить телескоп на ближайшее судно. Оно неуклюже падало по ветру, его узкая палуба была хорошо видна, пока команда пыталась вернуть судно под контроль. «Ундина» настигала его так быстро, что судно уже лежало в двух кабельтовых от левого борта и, казалось, разрасталось прямо на его глазах. Он увидел странный флаг на его вершине – чёрный, с красной эмблемой в центре. Какой-то гарцующий зверь. Он с щелчком закрыл стекло и увидел, как Кин вздрогнул от звука.

Олдэй ухмыльнулся. «Две минуты, капитан. В самый раз». Он кивнул в сторону противоположного носа, где другая шхуна уверенно держала курс на мыс. «Кажется, он рад, что его товарищи утонули».

Соумс смотрел на корму, его изогнутая вешалка сверкала в ярком солнечном свете, когда он медленно поднимал её над головой. От яркого света его лицо так исказилось, что он, казалось, ухмыляется, как безумец.

Болито посмотрел на Маджа. «Пусть она упадёт ещё с одного пункта». Он выдавил улыбку. «Ни секунды дольше, чем необходимо, обещаю».

Он вытащил меч и небрежно прижал его к плечу. Сквозь мятую рубашку он ощущался как лёд.

Рулевой хрипло крикнул: «Нор!», «Нор-вест!», сэр!

Не было времени на то, чтобы отточить положение реев, не было времени ни на что другое, так как, едва пошатываясь, «Ундина» повернула еще дальше к берегу, и это движение привлекло внимание энергично работающих капитанов орудий.

Болито крикнул: «Как повезет, мистер Соумс!»

Соумс крикнул: «Приготовиться!» Он побежал к корме, останавливаясь у каждого орудия, чтобы осмотреть его ствол. Удовлетворённый, он отскочил в сторону и крикнул: «Огонь!»

Болито напрягся, когда неровный залп изрыгнул и содрогнулся вдоль борта его корабля. Сомс действовал правильно. Несмотря на дополнительный порыв ветра, который отбросил фрегат на подветренную сторону, он рассчитал всё идеально, взяв вражеский корабль на борт и жестоко пробив его от корабельного свеса до корабельного свеса.

Болито ухватился за штаг, глаза его ослеплял дым, который ветер разносил по всем портам. В густом буром тумане матросы кашляли и ругались, но, подгоняемые криками и угрозами, им всё же удавалось выгребать лужи и перезаряжать их для нового залпа, когда это было необходимо.

Он с изумлением смотрел на шхуну, пока дым рассеивался над квартердеком. Лишённая мачт, почти погребённая под хаосом обломанных рангоутов и разорванных парусов, она казалась полной развалиной.

«Верните ее на северо-запад на север, мистер Мадж».

Он не видел лица капитана, его взгляда, выражавшего облегчение и восхищение. В ушах всё ещё звенело от грохота пушек, от резких, пронзительных ударов шестифунтовых пушек на шканцах. Он надеялся, что менее опытные матросы успели завязать уши шарфами. При неудачном ракурсе достаточно было одного выстрела, чтобы оглушить человека. Часто навсегда.

«Выбегайте!» — Соумс смотрел на своих расчетов, когда один за другим капитаны орудий поднимали почерневший от пороха кулак, показывая, что их оружие заряжено.

Херрик крикнул: «А теперь еще один!»

Он помахал Дэви у батареи правого борта, импульсивно, незаметно для самого Дэви. Дэви помахал в ответ, его движения были резкими, словно марионетка. Когда они понеслись за второй шхуной, мичман Пенн слегка отодвинулся, чтобы его лейтенант оказался между ним и возможными повреждениями.

Херрик громко рассмеялся. «Ей-богу, молодой Пенн прав, сэр!» Он взглянул на развевающийся клобук. «Ветер всё ещё попутный, и это вселяет в наших людей новую энергию».

Болито серьёзно смотрел на него. Позже они говорили об этом. Но когда это происходило с тобой, с окружающими, обсуждать что-либо было бессмысленно. Ты никогда не знаешь, кто он в деле. Гордыня, гнев, безумие – всё это было видно, и даже больше. Даже на невзрачном лице Херрика. И на его собственном, без сомнения.

Он сказал: «Мы подгоним его как можно ближе к мысу. После этого всё будет зависеть от него. Бить или сражаться».

Он пошевелил клинком меча на плече. Лёд исчез. Теперь он был похож на раскалённый ствол ружья.

Мадж заметил: «Этот хозяин — дурак. Ему следовало бы уйти раньше. Я бы так и сделал. Пересек луки Ундины, прежде чем мы смогли его уничтожить». Он вздохнул. «Думаю, второго шанса у него не будет».

Болито посмотрел на него. Мадж, конечно же, был прав. Ундина играла в опасную игру, так смело направляясь к подветренному берегу, но шхуны рисковали ещё больше.

Херрик говорил: «Призовой экипаж на одну, а другую на буксир взять, а, сэр? Мы получим хорошую компенсацию за две шхуны, даже если одна из них будет немногим больше громадины».

Болито молча смотрел на шхуну. Был ли Мулджади на её борту? Или на другой, умирающий или уже мёртвый, вместе с некоторыми из своих людей? Лучше так, подумал он, чем попасть в руки Пуигсервера.

«Палуба!» — крик почти потонул в хоре брызг и ревущих парусов. «Судно по левому борту!»

Болито обернулся, на мгновение решив, что впередсмотрящий слишком долго пробыл на солнце. На мгновение он ничего не увидел, а затем, когда зрение прояснилось, увидел нос и марсель другого корабля, стоявшего у последнего мыса, того самого, который они так осторожно обогнули, преследуя шхуны.

Херрик ахнул: «Кто она?» Он уставился на Болито. «Аргус?»

Болито мрачно кивнул. «Боюсь, что так, мистер Херрик».

Он старался говорить ровно, хотя всё его существо кричало ему, требуя действовать, совершить невозможное. И как же он облегчил им задачу. Он позволил шхунам увлечь себя, как лиса за двумя зайцами. Аргус, должно быть, следовал за ними вдоль берега, ожидая, когда захлопнется ловушка, читая мысли Болито, даже не видя его.

Херрик воскликнул: «Тогда, клянусь Богом, мы скажем мистеру Френчу, чтобы он убирался! Это не его дело!»

Кин крикнул: «Она нас догоняет, сэр».

Болито посмотрел мимо него. «Аргус» уже шёл далеко в сторону левого борта, забирая анемометр, делая то же самое, что он пытался сделать со шхунами. Теперь «Ундина» попала в ловушку. Сесть на мель или попытаться вырваться на ветер? Он видел, как солнечный свет падает на открытый борт большого фрегата, как мелькают тени над пенящейся водой, когда он выходил на весь борт.

Он подумал о человеке, стоящем за этим оружием. Что он чувствовал в этот момент?

Херрик тихо спросил: «Восемнадцатифунтовые, мне сказали, сэр?» Он следил за его лицом, словно надеясь увидеть опровержение силы Аргуса. «Да».

Он глубоко вздохнул, когда на пике француза развевался флаг. Чёрно-красный, как те, что развевались над шхунами. Каперское свидетельство. Арендованный иностранной державой, флаг лишь для того, чтобы поддерживать видимость законности.

Кин опустил подзорную трубу и быстро сказал: «Она почти догнала потерявшую мачту шхуну, сэр». Ему удавалось говорить спокойно, но руки у него сильно дрожали. «В воде несколько человек. Думаю, их выбросило за борт, когда обрушились мачты».

Болито взял подзорную трубу и, холодный, смотрел, как фрегат проносится сквозь людей в воде. Капитан, вероятно, даже не заметил их. Он видел только Ундину.

Он повысил голос, надеясь, что остальные не отчаются из-за этой странности. «Мы немедленно изменим курс». Он проигнорировал невысказанный протест на тяжёлом лице Маджа. «Уберите брамсели, мистер Херрик. Француз ожидает этого, если мы собираемся драться». Он снова посмотрел на Маджа. «Без такого количества парусов мы, возможно, сможем получить немного места, чтобы дать себе отчёт».

Мадж резко ответил: «Это будет означать, что нам придётся пересечься носами, сэр! Даже если мы обойдем его, не избежав вырванных из нас палок, что тогда? „Аргус“ обгонит нас и, проходя мимо, даст нам в корму полный бортовой залп!»

Болито мрачно посмотрел на него. «Я полагаюсь на его желание сохранить ветровой датчик, ибо без него он может поменяться с нами местами». Он не увидел согласия в маленьких глазках Маджа. «Или ты хочешь, чтобы я спустил наши флаги, а?»

Мадж вспыхнул от гнева. «Это несправедливо, сэр!»

Болито кивнул. «И то, и другое не битва».

Мадж отвёл взгляд. «Сделаю всё, что смогу, сэр. Держи её как можно ближе к ветру». Он постучал по циферблату компаса. «Если ветер усилится, мы сможем идти почти прямо на запад». Он подошёл к штурвалу. «Помоги мне Бог».

Болито обернулся и увидел, как марсовые снова сползают на палубу, почувствовал, как «Ундина» медленно мчится вперёд на марселях и форкурсе. Взглянув на другой корабль, он понял, что её капитан делает то же самое. Ему не о чем беспокоиться. «Ундине» придётся стоять и сражаться. Бежать было некуда. Он медленно ходил взад и вперёд, не видя шестифунтовых талей, и, проходя мимо, задел коленом присевшего матроса. Капитан «Аргуса» наверняка следил за каждым его движением. Преимущество, если оно вообще было, продлится всего несколько секунд, в лучшем случае – несколько минут. Он посмотрел на мыс. Теперь он казался совсем близко, простираясь далеко за левым бортом, словно огромная рука, готовая схватить их целиком.

Затем он подошёл к палубному ограждению и крикнул: «Мистеру Соумсу-11 понадобится бортовой залп, пока мы разворачиваемся. У вас мало шансов попасть в него, но внезапный вызов может дать эффект». Он медленно скользнул взглядом по запрокинутым лицам. «Вам придётся перезарядиться и выбежать быстрее, чем когда-либо прежде. «Аргус» — мощный корабль, и он постарается максимально эффективно использовать своё тяжёлое железо. Нам нужно сразиться в ближнем бою». Он почувствовал, как ухмылка застыла на его губах, словно клещи. «Покажите ему, что наши парни лучше, какой бы чёртов флаг он ни носил!»

Некоторые из них разразились ликующими возгласами, но особого митинга это не вызвало.

Херрик тихо сказал: «Готов, когда будете готовы, сэр».

Казалось, было очень тихо. Болито снова посмотрел вверх. Шкентель, как и прежде, взмахнул. Если ветер ещё сильнее пойдёт в другую сторону, это не поможет. Если же он изменит направление, то будет катастрофа. Затем он посмотрел на Соумса, который тяжело двинулся на корму и исчез под квартердеком. Чтобы контролировать кормовые двенадцатифунтовки, которые первыми нанесут удар, как только изменят курс. Дэви стоял у фок-мачты, отправляя часть своих орудийных расчётов на помощь батарее левого борта. Если восемнадцатифунтовки «Аргуса» схватятся за дело, им понадобится много пополнения, мрачно подумал он.

Он повернулся к Херрику и улыбнулся: «Ну что, Томас?»

Херрик пожал плечами. «Я скажу вам, что думаю, когда все это закончится, сэр».

Болито кивнул. Это было тревожное чувство. Конечно, так было всегда, и всё же казалось, что каждый раз хуже предыдущего. Через час, через несколько минут он мог быть мёртв. Томас Херрик, его друг, мог сражаться в битве, которую не выбрал, или кричать о своей смерти на палубе кубрика.

И Мадж. Выбранный за его обширные знания. Если бы не это поручение, его бы уже уволили. Живёт с детьми, а то и внуками, по всей вероятности.

Он рявкнул: «Так тому и быть! Опусти штурвал!» «На брасы! Поживее!»

Содрогаясь и протестующе стоная, «Ундина» резко развернулась навстречу реву ветра и бешено хлопающим парусам. Болито видел, как брызги вырывались из открытых иллюминаторов, пока судно всё сильнее раскачивало из-за резкой смены галса. Краем глаза он заметил, как топсели «Аргуса» поднялись над сетками гамака, и судно стало уменьшаться в размерах, когда «Ундина» развернулась носом. Грянул выстрел, и где-то над головой просвистело ядро. Должно быть, кто-то выстрелил слишком рано, или, возможно, французский капитан уже догадался, что они пытаются сделать.

Соумс был готов и ждал, и первый грохот выстрелов яростно сотряс палубу, дым клубился над сетями, образуя извивающуюся завесу. Орудие за орудием летел вдоль борта, от кормы до носа, шестифунтовые пушки присоединялись к залпу, когда «Аргус» пересекал каждое чёрное дуло. Болито видел, как его фок-мачта дергалась и трепетала от натиска, как волшебным образом появлялись пробоины, когда орудийные расчёты Соумса стреляли, перезаряжали и снова стреляли.

Когда Болито взглянул вперед, он увидел, что мыс отошел назад к правому борту, а шхуна, уже крошечная, обогнула его и направилась в следующую бухту.

Мадж крикнул: «На запад, сэр! Полно и пока!» Он вытирал глаза платком, цепляясь за стойку бизань-мачты, чтобы удержаться на ногах.

Он указал на гафель, где почти на траверзе развевался красный флаг. «Как можно ближе, сэр!»

Болито поморщился, когда шестифунтовые орудия снова загрохотали, и увидел, как ближайшее из них прыгнуло внутрь, пока не зацепилось за тали. Его команда уже обнюхивала и шарила по картечи, выискивая новые заряды и новые ядра из гирлянды, глаза её были белыми и смотрели сквозь грязь, голоса терялись в грохоте и грохоте пушек, визге грузовиков, когда тяжёлые орудия, словно разъярённые свиньи, мчались на врага.