«Я совсем не пугаю! Я — душа дипломатии, когда хочу».

«Со всеми этими новыми порезами и синяками ты стал ещё хуже обычного. Ты не только бестактен, ты ещё и лжёшь. А теперь расскажи мне про Фурию!»

Я не совсем понимал, откуда это взялось и как её первоначальное утверждение привело к её окончательному требованию. Тем не менее, я знал, что лучше не сдерживаться. Поэтому я рассказал ей о своём неприятном разговоре в палатке Фурии. Она сидела и слушала, сердито глядя на меня.

«И ты думал», — сказала она, когда я закончил, — «что я расстроюсь только потому, что ты ласкал вымя этой упырицы? »

«Я не ласкал!» — запротестовал я. «Женщина схватила мою окровавленную руку и прижала её к своей груди. „Вымя“ — не совсем точное определение. Скорее, привлекательный придаток, если хотите знать».

«Пощади меня», — сказала она.

«В любом случае, — продолжал я, чуть ли не ёрзая, как школьник перед неумолимым хозяином, — дело было не в этом. Дело было в том, что она сказала: о том, что я любимица Плутона, охотничья собака, самец-гарпия и всю свою жизнь была смертью того, что я люблю. Ты же знаешь, Джулия, я не суеверный человек, но мне приходилось сталкиваться с мошенниками по всему миру, и я знаю, когда сталкиваюсь с чем-то иным. Эта женщина оставила на мне след».

Она сделала глоток терпкого вина и, по-видимому, успокоилась. «А теперь расскажи мне всё остальное. Что случилось прошлой ночью после того, как ты меня бросил?»

Выступление не заняло много времени. Я читал его уже в третий раз, и ещё не было полудня. У меня уже неплохо получалось. Она слушала спокойно, пока я не дошёл до части о жертвоприношении. Затем она побледнела и уронила медовый пряник, который собиралась откусить. Она не была ни закоренелой властолюбкой, ни аристократкой-экстримисткой.

«О!» — сказала она, когда я закончил. «Я знала, что эти женщины злые; я никогда не осознавала, что они действительно злые!»

«Интересное различие. Я полагаю, вы имеете в виду женщин-патрицианок, а не ведьм?»

«Именно. Стриги звучат не более чем примитивно, как варвары или люди времён Гомера. Но Клодия и остальные должны это делать ради извращённости».

«Цицерон только что сказал почти то же самое», — сказал я ей.

«Цицерон? Когда ты с ним разговаривал?» Я пересказал ей наш разговор. Джулия почему-то обожала философские темы и слушала с большим вниманием. К счастью, у меня была натренированная память, и я мог повторить его слово в слово. Я был немного расстроен, что она не впала в ступор из-за моей смертельной опасности и отчаянного бегства. Конечно, я был рядом, и она видела, что я выжил, но я ожидал какого-то проявления сочувствия. Это было не единственное разочарование в моей жизни.

«Он прав, — сказала она, кивая. — То, что вы видели, было ритуалом очень древней религии. На его фоне эти деревенские знахарки кажутся довольно невинными, в каком-то ужасном смысле».

«Философская отстранённость — замечательная черта, — сказал я ей, — но эти люди хотели меня убить! Всё равно выколите мне глаза».

«Наказания за богохульство и святотатство всегда суровы. К тому же, ты выбрался оттуда целым и невредимым. Не стоит устраивать из этого такой шум. Ты же не герой из какого-нибудь эпоса». Я видел, что она всё ещё злится на меня.

«Сам Цицерон сравнивал меня с Улиссом».

«Цицерон иногда грешит риторическими излишествами. Большинство политиков — тоже. Итак, как же нам найти Аскилту?»

Бесполезно. «Возможно, нам придётся подождать, пока она не вернётся под свою арку у Фламиния. Она, вероятно, где-то там», — я широким жестом обвёл взглядом переполненный Форум, — «но искать её бесполезно».

«Есть ли у тебя дела поважнее?» — нетерпеливо спросила она.

«Ну, сегодня праздник, и у меня была тяжёлая ночь. Я планировал немного пошалить…»

Она оттолкнулась руками от перил и легко приземлилась на свои изящные, благородные ноги. «Пойдем, Деций, поищем ее».

Бодрая энергия Джулии меня угнетала. Несомненно, она хорошо выспалась. Волей-неволей я решил, что прогулка по городу — не худший способ провести день, и недостатка в развлечениях у нас точно не будет. Итак, мы отправились в путь, заглядывая в палатки и шатры, останавливаясь, чтобы полюбоваться бесчисленными представлениями или позволить цепочке танцующих празднеств бездумно проплыть мимо нас.

Гадалки были повсюду. Вместо того, чтобы быть сосредоточенными в одном месте, как в обычные дни, они располагались везде, где только можно было найти место. И их было гораздо больше, чем обычно, потому что на праздник сюда съехались гадалки со всех деревень и городов на много миль вокруг Рима. Они приезжали даже из Луки на севере и из Капуи на юге.

Казалось, в тот день большая часть итальянского полуострова втиснулась в Рим. И там, как обычно, была толпа иностранцев, приехавших в центр мира поглазеть: от сирийцев в длинных одеждах до галлов в клетчатых брюках и египтян с подведенными сурьмой глазами. Каким-то образом Рим превратился в космополитичный город. Полагаю, невозможно быть столицей мира без множества иностранцев.

К полудню мы исчерпали все возможности Римского форума и решили заглянуть на Бычий форум, скотный рынок. Относительное отсутствие памятников, помостов, подий и тому подобного облегчало осмотр рынка, поскольку многочисленные мелкие торговцы разбили здесь своего рода палаточный городок, похожий на лагерь легионеров, с почти упорядоченной сетью улиц. Гадалок стало меньше, а продавцов – больше: ленточки, детские игрушки, статуэтки, маленькие масляные лампы и другие мелочные вещи, которые можно было передавать друг другу в качестве подарков.

Юлия вела себя так, словно находилась на большом рынке Александрии, восклицая при виде каждой новой витрины безвкусной ерунды, словно только что обнаружила золотое руно, висевшее на дереве в Колхиде. Кажется, это была Колхида.

«Джулия, я и не подозревал, что в тебе есть эта вульгарность», — сказал я. «Одобряю. Ты кажешься… ну, больше похожей на римлянку».

«У тебя есть дар говорить комплименты». Она взяла в руки небольшую терракотовую композицию: две женщины сплетничают с собаками на коленях.

Я выбрал фигурку маленького фракийского гладиатора, готового к удару и раскрашенного в реалистичные цвета. Он держал крошечный бронзовый меч, а его шлем украшал гребень из настоящих перьев.

«Мне это нравится», — заявил я.

«Ты бы так и поступил, ведь ты не только вульгарен и римлянин, но и мужчина. Носи вот это». Она протянула мне свои покупки и быстро добавила ещё полдюжины. Я думала, она забыла о своей миссии найти Аскилту, но у Джулии была редкая способность рассеивать внимание. Выбирая между алым и фиолетовым шарфом, она заметила кричащий шатер, расшитый цветочным узором.

«Давай попробуем это», — сказала она, уходя и оставляя меня тащить всё её барахло. Я купил красный шарф, чтобы всё это упаковать. Я догнал её у входа в палатку. «Ты оставайся здесь», — сказала она. «Если это та женщина, которую мы ищем, я хочу поговорить с ней наедине. Я позову тебя, когда ты понадобишься». Она отодвинула дверную штору и вошла.

Когда Джулия не выходила несколько минут, я решил, что мы нашли свою женщину. Я не привык к такому танцу и неловко ёрзал, раздумывая, что делать. Когда я оставлял Гермеса таким образом, он обычно ускользал куда-нибудь выпить. Я всегда ругал его за эту привычку, но теперь это казалось отличной идеей. Я осматривался в поисках подходящего столика, когда Джулия позвала меня войти.

Женщина была ни старой, ни молодой. На ней было грубое шерстяное платье примерно того же коричневого оттенка, что и её седые волосы. Она сидела среди обычных корзин с сушеными травами и банок с мазями.

«Добрый день, сэр», — сказала она с сильным осканским акцентом.

«Деций, это Аскилта», – сказала мне Юлия, хотя к тому времени мне уже почти не требовалось никаких объяснений. «Аскилта – мудрая женщина. Она сведуща в растениях и животных».

«А, это как раз та женщина, которую мы искали», — сказал я, не подозревая, как много Джулия рассказала женщине.

«Да, но вы здесь не ради моих трав. Вы сенатор, который спрашивает о Гармодии».

«Она догадалась», — сказала Джулия, смущённо улыбаясь. «Но мы мило поговорили».

«Вам не обязательно надевать нарядные одежды, чтобы мы знали, кто вы», — сказала Гармодия. «Достаточно того, как вы говорите. Высокородные люди посылают своих рабов, когда им нужны просто травы для дома. Они приходят лично только за ядами или абортами. Ни одна женщина не приводит своего мужчину, когда хочет избавиться от ребёнка».

«Действительно мудрая женщина», — сказала я.

«Вы не чиновник из канцелярии эдила, — сказала она. — Зачем вам знать о Гармодии?» Для этих рыночных торговцев эдилы представляли собой всю римскую бюрократию.

«Я думаю, что она продала кому-то яд, и думаю, что покупатель приказал её убить, чтобы заставить её замолчать. Я расследую смерть очень важного человека, и меня предупредили, чтобы я не расследовал её смерть. Моя жизнь под угрозой».

Она мрачно кивнула. Я присмотрелся к ней как можно внимательнее, пытаясь вспомнить, видел ли я её на Ватиканском поле. Я попытался представить её без одежды, с развевающимися волосами, неистово танцующую под музыку волынки и барабана. Она показалась мне незнакомой, но их было так много.

«Это Фурия, марсы и этруски хотят, чтобы ты держался подальше, не так ли?»

«Точно так», — сказал я. «Гармодия была одной из них? Я знаю, что она была с Марса, но была ли она членом их… их культа?»

Её взгляд стал острее. «Ты знаешь об этом, да? Да, она была одной из них. Некоторые говорят, что она была их предводительницей, а теперь Фурия заняла её место верховной жрицы».

«Знаете ли вы, продавала ли Гармодия яды?» — спросил я.

«Все они так делают. Стриги , я имею в виду, не честные саги вроде меня. Это не такая уж редкая торговля. Обычно это жена, которая хочет избавиться от мужа, который её бьёт, или сын, нетерпеливо ожидающий наследства. Иногда это просто кто-то, кто устал от жизни и хочет безболезненной смерти. Все знают, что опасно продавать высокородным, людям, которые говорят, как вы двое. Именно это и навлекает на нас эдилов. Но многие жадные. Гармодия была жадной».

«Насколько жадный?» — спросила Джулия.

Аскилта, казалось, была озадачена вопросом. «Что ж, всем известно, что знатные люди могут позволить себе платить больше других. Продавец запросит с них в десять, двадцать, а то и в сто раз больше, чем с крестьянина или селянина. Для того, кто хочет унаследовать большое поместье или избавиться от богатого старого мужа, чтобы выйти замуж за богатого молодого любовника, эти деньги — ничтожные».

«Понимаю», — сказала Джулия. «Я имела в виду, неужели ты думаешь, что Гармодия была настолько жадной, чтобы не удовлетвориться даже непомерной ценой за свой товар? Может быть, она узнала об убийстве и потребовала денег за своё молчание?» В очередной раз моя мудрость, что я взяла с собой Джулию, подтвердилась. Я об этом не думала.

«Не могу сказать, но я бы точно не стал исключать её. Ведь именно она общалась с эдилами, понимаете?» — Её губы скривились в кислой гримасе отвращения. «Именно она передавала им гонорары. Нас всех облагали налогом, и немалая часть наших ежемесячных взносов прилипала к её пальцам».

«Шок!» — пробормотала Джулия. В каком-то смысле она была поразительно наивна.

«Вы понятия не имеете, был ли покупатель яда мужчиной или женщиной?» — спросил я ее.

«Я не могу сказать, кто и когда его купил. Но между октябрьским конным праздником и ночью её смерти она тратила больше, чем прежде. Её палатка была обновлённой, и вся её одежда была новой. Я слышал, она купила ферму неподалёку от Фуцинуса».

Пока что это ни к чему не приводило. «Скажи мне вот что, Аскилта. Знаешь ли ты яд, который вызывает смерть таким образом?» И я описал симптомы смерти Целера так, как их мне описала Клодия. После моего рассказа Аскилта задумалась на несколько минут.

«Есть яд, который мы называем „другом жены“. Это смесь тщательно смешанных трав, и он вызывает смерть, как вы описываете, которую почти невозможно отличить от естественной смерти».

«Я думаю, это самый популярный яд в мире», — заметил я.

«Его непросто приготовить. Требуется много ингредиентов, и даже я знаю лишь несколько из них. Некоторые из них довольно редкие и дорогие. Его сложно применять, потому что он очень неприятный на вкус».

«Он быстро работает?» — спросил я.

Она покачала головой. «Очень медленно. И эффект кумулятивный. Его нужно давать малыми дозами в течение многих месяцев, постоянно увеличивая дозу».

«Почему «подруга жены»?» — спросил я. «Почему не «подруга наследника»? Мне кажется, это идеальный вариант для нетерпеливого человека, желающего получить наследство».

Она посмотрела на меня, как на простодушного простака. «Сыновья в основном наследуют. Сколько мужчин ежедневно принимают еду и питье из рук сына?»

«Знала ли Гармодия, как приготовить этот яд?» — спросила Джулия.

«О, да. Это фирменное блюдо марсийской стрыги …» – оборвала она себя, словно её осенила внезапная мысль. «Теперь я думаю об этом: дважды в прошлом году к моему стенду приходил мужчина, похожий на грека, за сушёной наперстянкой. Её используют в нескольких лекарствах, но это также один из ингредиентов того яда. Я помню этого мужчину потому, что он пришёл к моему стенду от Гармодии. Её стенд был через арку, а я обычно сижу снаружи своего, чтобы видеть, откуда он пришёл».

«И вы думаете, она могла продавать ему этот яд, но в те два раза у нее не оказалось наперстянки?» — спросил я.

Она пожала плечами. «Возможно. Он просто запечатлелся в моей памяти, потому что не был похож на наших постоянных клиентов».

«Почему ты так думаешь?» — спросила Джулия. «Ты говорила, что он был похож на грека. Что в нём было необычного?»

«Ну, он был очень высоким и худым, носил очень дорогую одежду по греческой моде, три или четыре золотых кольца и дорогие амулеты. А в передней части рта, внизу, у него была пара вставных зубов, обитых золотой проволокой, как это делают только в Египте».