– Ни у кого нет возражений?

Флоренс не хотела лишать свою команду последнего шанса передумать.

Несколько часов назад во время собрания Флоренс озвучила свой план и объяснила, чего она ждет от каждого из них. У нее не было никаких сомнений в ответе своей команды. Дисциплина на флоте была не просто сводом правил, это был образ жизни. Она знала, что они без колебаний выполнят ее приказ. Но на кон были поставлены их жизни, и люди имели право высказать свое мнение. Флоренс повернулась к команде и обвела всех взглядом, задержав его на каждом. Создалось заметное напряжение. Но ей это было необходимо. Она хотела увидеть их реакцию, понять, что они чувствуют в этот момент. Момент истины.

Потому что сейчас речь шла не только о риске для жизни. Поступив на «Банши» и согласившись отправиться к черной дыре, они уже выразили желание рисковать. Всем была известна печальная статистика возвращений после подобных прыжков…

Если сейчас они решатся на приближение к орбите «Некроманта», то продолжат подчиняться законам физики. Время для них продолжит течь так же, как раньше, никто не заметит никаких изменений, но во Вселенной, которую они оставят позади себя, все будет иначе. Секунда на орбите будет эквивалентна часу на их нынешней позиции. Гравитация деформирует пространство и время. Время и пространство относительны, они зависят от точки нахождения и скорости наблюдателя.

Это были элементарные физические законы. Всем были прекрасно известны эти явления, они были изучены и измерены. Такое случалось и вблизи обычных звезд, однако в этих случаях эффект замедления времени был практически незаметным. Все радикально менялось, когда речь шла о черной дыре. Разумеется, не в той точке, в которой они находились сейчас. Но стоило им приблизиться к «Некроманту», и эффекта гравитации нельзя было бы избежать. Один день рядом с «Некромантом» означал бы десять лет для Федерации. Один день для них стал бы десятью годами для их семей, друзей, всего их мира.

«Некромант» находился там, где он был сейчас, триста сорок пять лет. Один стандартный месяц. А если им придется провести там еще больше времени…

Флоренс смотрела в лицо своей команды. Все члены экипажа выдержали ее взгляд. Никто не отвел глаз и не опустил головы, все выразили свое молчаливое согласие с ее решением.

Меньшего она и не ожидала, но все равно почуствовала ком в горле. Флоренс вспомнила молоденькую и неопытную девушку-сержанта под командованием капитана Антильеса, готовую выполнить любой его приказ. Даже войти в поле синхротронного излучения пульсара, чтобы вызволить поврежденный зонд. Она вошла в это поле не одна, а вернулась одна. Это случилось двадцать лет назад, и она знала, на какой риск идет. Они оба это знали. Иногда все идет не так, как надо…

Антильес сказал все прямо: беспилотный шаттл не сможет выполнить эту миссию, нужны люди, пилот и оператор. Можно было подождать, пока им пришлют робот-беспилотник, способный выдерживать такое излучение, и потерять зонд, или пойти на риск и попытаться подлететь к нему без помощи компьютеров. Это не было приказом, но они пошли на риск. Так же, как команда «Банши» сейчас.

И тогда он погиб. Его тело поглотила космическая пустота. Это была ошибка пилота, абсурдная ошибка, ее ошибка, только ее. Это она его убила. При возвращении шаттл распался на две части во время стыковки. Стыковка произошла со слишком большой силой, потому что приборы были сожжены радиацией. Антильес убеждал ее, что это не ее вина, что несчастные случаи происходят, что дело не в ошибке, а в обстоятельствах. Но она чувствовала себя виновной.

Она чувствовала себя виновной даже сейчас, двадцать лет спустя. Не за его смерть, это ей удалось преодолеть. Жизненный опыт говорил ей, что то, что случилось, надо оставлять в прошлом. Они пошли на риск и проиграли.

И хотя Флоренс уже не чувствовала вины за аварию, которая отняла у него жизнь, а ее изменила навсегда, у нее оставалось смутное ощущение какой-то другой вины. Она и сама не могла понять какой. Много раз она задумывалась об этом… Но все равно не могла понять. Только одна мысль крутилась у нее в голове. Она начала свою службу во флоте под командованием Антильеса, а после аварии попросила о переводе. В тот момент она хотела быть как можно дальше от того, что напоминало ей о нем, об этом корабле и ее капитане. Только по прошествии многих лет она снова вернулась под командование Антильеса, будучи уже зрелым и серьезным профессионалом. Антильес предложил ей место на своем новом корабле, который только что вышел из цеха, и поручил собрать команду. «Это не очень престижный корабль, – сказал он Флоренс. – Я знаю, что ты могла бы получить более высокое назначение. Но на этом корабле ты сможешь отправиться туда, куда только пожелаешь, никому не объясняя, зачем тебе это понадобилось». Она приняла его предложение, а позже, когда он вышел на пенсию, осталась у руля. Именно Антильес убедил Высшее командование, что лейтенант Флоренс В. Скиапарелли была идеальным кандидатом на место капитана. Может быть, это сам Антильес чувствовал свою вину за ту аварию и поэтому продвинул ее по карьерной лестнице? Или ее собственная вина крылась совсем в другом? Не была ли его гибель предлогом для того, чтобы Флоренс перестала пытаться снова совершить ту самую миссию? В конце концов, сейчас это не имело никакого значения. Какого черта эти мысли вообще лезли ей в голову в такой неподходящий момент? Сейчас у Флоренс были гораздо более важные дела.

Она направилась к капитанскому мостику, и вся команда последовала за ней.

– Займите свои места, – сказала Флоренс, садясь в свое кресло. – Нам предстоит сделать то, что до нас никому не удавалось… – она заметила саркастическое выражение лица Мендеса, – по крайней мере, в наше время. Старший помощник, спасибо за уточнение.

Мендес улыбнулся и перевел взгляд на свою панель управления, с которой можно было контролировать все системы корабля.

– Мы не знаем, что ждет нас там, куда мы отправляемся, несмотря на то что мы слышали их голоса. Мы до сих пор не знаем, что там случилось и почему. И как это возможно. Вся ситуация продолжает оставаться парадоксом, и мы попробуем его решить. Предлагаю пока что считать, что мы здесь первые.

Хастингс установил свое кресло штурмана в позицию для полета и надел диадему пилота, в которую были встроены голографические контроллеры. Из всех панелей управления панель штурмана была самой впечатляющей. Для того чтобы управлять ее сложнейшим интерфейсом, требовалась предельная концентрация. Руки Хастингса ловко и быстро задвигались по световым индикаторам. На мгновение замигал ряд зеленых светодиодов.

Флоренс увидела, как Хастингс вдруг непроизвольно открыл рот, замерев в изумлении. Она спросила себя, что же такое увидел ее штурман в изображениях, переданных и виртуально дополненных его очками. Каким представало перед ним Божье око, ослепительное в своей мощи. Какую-то секунду она хотела задать ему этот вопрос. Но момент ушел.

– Я готов, капитан. Жду приказа.

– Отлично, Хастингс. – Флоренс повернулась направо, туда, где находилось место инженера по двигателям. – Манкевич, у нас достаточно мощности?

– Да, капитан. Шестьдесят процентов. Достаточно, чтобы преодолеть гравитационное притяжение и не спалить двигатель.

– Прекрасно. Я бы не хотела ничего спалить. – Тан-Дун, Риомар, Ливитт… – Она посмотрела на них через левое плечо. Их панели управления находились в задней части рубки. – Доложите, что у вас.

– Киберсистемы в порядке, капитан, – ответила Тан-Дун.

– Сенсоры и телеметрические системы в порядке, капитан. – Лара Ливитт на мгновение задержала взгляд на Софи, и та подмигнула ей в ответ.

– Энергосистемы, система связи и жизнеобеспечения в порядке, – рапортовала Риомар после медленного вздоха. Это был ее обычный способ концентрации.

Флоренс посмотрела в иллюминатор. Божье око все еще занимало как минимум треть обзора. Скоро оно будет занимать еще больше. С отключенными сенсорами рентгеновских лучей черная дыра и ее аккреционный диск были едва заметны. Центральный сфероид непроницаемого черного цвета был окружен слабым огненным гало, тонким кольцом из света далеких звезд, искаженного гравитацией черной дыры. Другое кольцо было ярче и напоминало золотистое веко, прочертившее линию тени прямо по экватору. Здесь не было ни второй звезды, которая питала бы черную дыру, ни большого количества звездного газа, который мог бы сформировать огромный диск. Флоренс бывала на планетах, кольца которых выглядели поинтереснее. Если хорошо подумать, эта черная дыра не превышала размера небольшой луны. Всего двести пятьдесят три километра в диаметре, смешная величина для космоса. При этом в ней содержалась масса сорока трех солнц. Обычный взгляд не мог без помощи сложных приборов оценить все ее величие. Огонь Божьего ока пылал невидимо для простых смертных. Флоренс сознательно не стала подключать фильтры с сенсорами рентгеновских лучей к иллюминатору. Лучше не всматриваться в лик Бога. Верующие утверждали, что увидеть его означало умереть.

– Вперед, Хастингс, – приказала Флоренс. Если у нее и было какое-то чувство вины или какой-то неоплаченный долг, сейчас это не имело значения. Пора было приниматься за работу. – Следуем заданным курсом.

Инерционные амортизаторы гасили все ощущения во время антигравитационного прыжка, поэтому команда не почувствовала ничего, а только увидела, как золотой диск черной дыры изменил свое положение и встал перед ними вертикально. Было совершенно неощутимо, совершает ли корабль какое-то движение. Должно было пройти достаточно много времени, прежде чем они это заметят. Божье око по мере их приближения должно было становиться все больше, пока не заполнит собой всю видимую область.

«Бог все видит, – подумала Флоренс. – Так утверждают все религии. Ничто не ускользнет от его взгляда, особенно добро и зло человеческого сердца. Посмотри на меня, Господи, я иду к тебе навстречу. Чем бы мне ни пришлось за это заплатить, я готова».

«Некромант» находился на безопасном расстоянии от Горизонта событий. Было сложно просчитать это расстояние, возможно, оно составляло совсем небольшое количество километров. Все равно это было слишком близко.

«Банши» должен был сужать свою орбиту, пока не окажется в нескольких десятках метров прямо над другим кораблем, попавшим в ловушку в экваториальной воронке дыры. Такой маневр у обычной планеты или звезды класса G не представлял никакой сложности. Но здесь он превращался в серьезный вызов. Очень опасный вызов.

Флоренс смотрела на своего штурмана с восхищением и даже частичкой зависти. Она не могла так виртуозно управлять кораблем. У нее не было интуиции, или, вернее сказать, чутья Хастингса. Разумеется, эта интуиция заключалась в способности мгновенно улавливать сигналы, приходящие не через разум. Она сама была слишком привержена разуму, логике и математическим расчетам, поэтому из нее не вышел хороший пилот. У нее не было этого дара отключить сознание, позволить себе следовать за своими ощущениями, который делал из Хастингса такого превосходного штурмана. Флоренс смотрела на движения его рук по голографическим контроллерам, и ей казалось, что это движения рук музыканта, любовно прикасающегося к клавишам. Им решительно повезло, что они были в этих руках.

В старые времена космические корабли использовали импульсные двигатели для того, чтобы переместиться от точки отправления до точки прыжка. Это были ракеты, применяющие рывок, с помощью которых можно было совершать маневр стыковки или запуск с поверхности планеты. Они были неудобными, испытывали перегрузки от ускорения и требовали огромного количества манипуляций с настройками. Эти технологии канули в небытие после усовершенствования антигравитационных двигателей. Флоренс была знакома с устройством старинных кораблей. В Академии она даже проходила практику по управлению кораблем без инерционной амортизации. Это был тяжелый опыт, но курсантов заставляли его приобрести, несмотря на то, что они никогда не собирались повторять его в реальной жизни.

Теперь корабли использовали собственную гравитацию в качестве топлива, преобразуя гравитоны в антигравитоны и перемещаясь по космическому пространству с такой легкостью, о которой раньше нельзя было даже мечтать, особенно учитывая, что источник топлива стал неисчерпаем.

Правда, антигравитационные двигатели работали только вблизи объектов, масса которых была достаточна для создания гравитации, могущей служить топливом: звезды, планеты и другие массивные космические тела, но не все, а только те, которые обладали нужной массой. Использование антигравитационного двигателя можно было сравнить с тем, чтобы плыть по течению. По течению, которое создавало пространственно-временное искажение вокруг звезд. Штурманы использовали искривления этого искажения так же, как в древности моряки на Старой Земле использовали морские течения и ветры. При этом скорость движения между недалекими друг от друга объектами, например планетой и ее луной, не была особо большой. Парадоксальным образом перелет от одной планеты на другую в одной и той же звездной системе занимал больше времени, чем прыжок между далекими звездами. Несмотря на огромную массу Божьего ока, вернее, именно из-за нее команде «Банши» надо было быть предельно осторожной, пытаясь приблизиться к «Некроманту». Путь к нему представлял собой сходящуюся спираль не очень сильных гравитационных волн черной дыры. «Банши» не был оснащен никакой дополнительной импульсной системой, кроме антигравитационного двигателя: на нем не было ни ракет, ни магнитных узлов, ни плазменных струй, только поток антигравитонов. Это была новая версия очень старого судна.

Но Хастингс блестяще владел своим мастерством.

– Как все проходит, Хастингс? – Флоренс не хотела мешать штурману в момент пилотажа, но ей было необходимо убедиться, что он нормально чувствовал себя в условиях такого стресса.

– Отлично, капитан.

Голос штурмана был серьезней, чем обычно. Это означало, что в этот момент он находился в активном контакте со всеми системами корабля. Диадема управления улучшала работу синапсов и интегрировала своего обладателя с процессорами ИИ. Именно это не нравилось Флоренс в работе пилота – необходимость такого слияния с интерфейсом системы навигации. Она воспринимала это как чужое присутствие в своей голове.

– Предполагаемая продолжительность полета? – спросила она.

Чем меньше слов будет в диалоге, тем меньше он нарушит концентрацию внимания.

– Два часа тридцать семь минут.

Руки Хастингса плавно двигались по панели управления. Совсем как у пианиста или дирижера. Это было хорошее сравнение: он дирижировал оркестром из компьютеров и программ, с помощью которых «Банши» летел, преодолевая гравитацию.

– Предупредите нас, когда останется полчаса.

– Есть, капитан.

Хастингс смотрел только вперед, очки штурмана, закрывавшие его глаза и лоб, позволяли ему иметь очень широкий угол обзора. Это было единственное, что в этом нравилось Флоренс, – расширение поля зрения. Никто так не видел и не ощущал космическое пространство, как штурман. Его кресло находилось в специальной нише прямо перед передним иллюминатором. Сидя в нем, можно было как будто парить в одиночестве посреди космоса. Все исчезало вокруг в этот момент: панели управления, приборы, другие члены команды… Оставались только руки штурмана, движущиеся к какой-нибудь звезде, планете или черной дыре.

«А как он его видит? – спросила себя Флоренс. – Каким видится Божье око из кресла штурмана? Возможно ли, что оно еще грандиознее, еще притягательнее или еще более ужасающее?»

Флоренс тихо вздохнула. За спиной она слышала обрывки фраз других членов команды, которые делились данными, цифрами, энергетическими величинами, рапортовали о скорости и ускорении… Все они работали как слаженный механизм: каждый был занят своим делом, но вместе они подходили друг к другу, как детали пазла. Флоренс знала, что у нее отличная команда.

Никто из них не поставил под сомнение ее рискованную затею. Они выполняли приказ. Все прекрасно понимали, какими будут последствия, осознавали, что их жизнь уже не будет прежней, если вообще удастся ее сохранить. Но они также понимали, какая грандиозная задача стоит перед ними. Они столкнулись с чем-то, неподвластным никакой логике. Даже несмотря на то, что подобная ситуация была описана математическими уравнениями взаимодействия полей, она противоречила любому разумному подходу: космический корабль, вероятно, самый знаменитый в истории человечества, находился перед ними в ловушке черной дыры и одновременно на заслуженном отдыхе в Музее астронавтики Кернела Прайма. Они говорили с экипажем, который уже несколько веков был мертв. И он тоже находился прямо перед ними и ждал их помощи.

Они не знали, смогут ли они хоть чем-нибудь помочь, но вызов, который был им брошен, был слишком грандиозным. Возможно ли, что, если им повезет, они смогут вернуться в точку отправления – на орбитальную базу Мельпомены – через двадцать, тридцать или даже сто лет? Никому из команды это было не важно. Да, у всех них были и родные, и друзья. Но в глубине души они понимали, что все они очень одинокие люди. Никто из них не был связан серьезными сентиментальными узами и обязательствами. У Флоренс не было никого. Родители были глубокими стариками, а с единственным братом из-за специфики своей работы она практически не общалась. Капитан Антильес был ей вторым отцом, но и он уже был очень стар. А больше вот уже двадцать лет у нее никого не было.

Когда Флоренс изложила команде свой план, она не знала, какой реакции ожидать. Дисциплина Флота обязывала их выполнять любые приказы, за исключением тех, которые явно противоречили законам. Это был не тот случай. Помощь терпящему бедствие судну считалась более важным делом, чем любая миссия или экспедиция. То, что речь шла о самом знаменитом корабле Федерации, делало эту задачу еще более важной.

Никто не выразил несогласия или опасений. Флоренс не пришлось напоминать команде о Федеральном военном кодексе. Господи, перед ними был сам «Некромант»! Какие тут вообще могли быть сомнения?!

Одна секунда «Некроманта» означала один час для Федерации. В их мирах. В их прошлой жизни. Когда они вернутся, если вернутся, все станет иным, возможно, пройдут многие годы. Приоткрыть тайну времени: с точки зрения науки это было искушение, которому невозможно было противостоять.

Флоренс посмотрела вперед. Пока почти ничего не изменилось. Божье око занимало около половины размера иллюминатора, центральный диск практически не изменил своего положения, «Некромант» из этой точки было не видно, но он был там. Кое-что все же изменилось. Скорость «Банши» увеличилась, поэтому разница между ней и скоростью «Некроманта» становилась меньше. Скоро они переместятся к экватору, и тут придется подвергнуть двигатель огромной нагрузке, чтобы побороть силу прилива. Мендес и Хастингс точно подсчитали, как это сделать. Если это удалось кораблю, который был на триста лет старше их «Банши», то удастся и им. Их двигатель был минимум в десять раз эффективнее, он был мощнее и с большей способностью к гравитационному поглощению.

Им все удастся. Очень скоро, через два часа и… Флоренс сверилась с данными… два часа и двенадцать минут они встретятся лицом к лицу с прошлым. Никогда и никто до них не делал ничего подобного.

Абсолютно все ученые, особенно физики, специалисты по триаде полей Борромео были единодушны в своем мнении: машины времени не существует.

Им предстояло это проверить.