– Почему мы не замечаем ничего странного? Я имею в виду ход времени… – Лейтенант Тан-Дун была специалистом в IT и Bigdata, но не очень хорошо разбиралась в физике. – После того, что нам говорила капитан, я думала, когда мы приблизимся к ним, начнутся разные странности.

– Вы ведь знаете, Тан-Дун, – ответила Флоренс, – что восприятие пространства и времени зависит от таких факторов, как гравитация и скорость перемещения предметов относительно друг друга.

– Извините, капитан, – сказала Тан-Дун, отрывая взгляд от экрана с бесконечным потоком данных, – я не очень-то разбираюсь в этом. Для меня тут все довольно странно.

– Я понимаю, лейтенант. На самом деле для понимания физики Борромео нужен очень высокий уровень знания математики в весьма специфических областях. Но возможно, вам будет проще понять ее, если посмотреть на нее как на некую философию. – Флоренс искоса посмотрела на Мендеса, который улыбнулся, не отрывая взгляда от своего экрана. – Мы сейчас очень близко от «Некроманта» и достаточно близко от Горизонта событий. Здесь мы не почувствуем ничего странного, даже если будем двигаться с огромной скоростью. Вы ведь не ощущаете скорость вращения вашей планеты, когда навещаете свою семью, так же как и движение солнца в Рукаве Ориона?

– Конечно, нет, капитан. – Тан-Дун приподняла брови. – Но вы сказали, что сейчас мы сами движемся с огромной скоростью. Я этого не ощущаю…

К удивлению Флоренс, сержант Ливитт, преодолев свою робость, вступила в разговор. Она как раз очень хорошо разбиралась в физике Борромео.

– Вокруг черной дыры, лейтенант… – Флоренс невольно улыбнулась, услышав формальный тон, с которым Ливитт обращалась к коллеге. – Происходит деформация пространства, которое как будто засасывается в воронку из-за гравитационного давления и вращения дыры. По причине ее массы и углового момента мы движемся по экватору дыры с огромной скоростью, даже если это незаметно. Думаю, мы делаем более двухсот оборотов вокруг дыры в минуту… На самом деле движемся не мы, а пространство, которое притягивается вращающимся Оком. И мы вместе с ним.

– Извини, Лара… – лейтенант Тан-Дун, напротив, не соблюла формальности. Называть сержанта по имени было недопустимо на военном судне. Никто не обратил на это никакого внимания, кроме самой Ливитт, которая покраснела и опустила глаза. – Извините, сержант. Я правда не понимаю. Мне никогда хорошо не давались все эти вопросы относительности. Это не мое. Мне показалось, что все сводилось к тому, что одна секунда здесь соответствует примерно часу там, где мы находились раньше, поэтому я подумала…

Тан-Дун пожала плечами. Сержант Ливитт молчала, и Флоренс закончила вместо нее.

– За два часа, которые мы движемся в направлении «Некроманта», там, – она сделала неопределенный жест левой рукой, – уже прошел почти стандартный год. Вам нужно привыкнуть к этой мысли как можно скорее. Я понимаю, что это сложно. Но сейчас не время для сантиментов: мы с каждой секундой удаляемся от знакомого нам мира. Через некоторое время, когда мы вернемся, мы станем чужаками, застрявшими не в своем времени.

В тишине, которая воцарилась после ее слов, были слышны только акустические сигналы систем капитанской рубки. Никто не произнес ни слова. Одно дело было теоретически размышлять о замедлении времени, и совсем другое – принять это как свершившийся факт.

Флоренс тоже молчала. Будет лучше, если ее команда осознает реальное положение дел как можно раньше. Она внимательно посмотрела на экран иллюминатора. «Некроманта» пока не было видно, и она перевела взгляд направо, на виртуальный маршрут приближения. Они перемещались по спирали, круг за кругом приближаясь к кораблю-пленнику, чтобы затем опуститься прямо на него по вертикали. Они не могли приблизиться к нему сзади, потому что деформация пространства не позволила бы им перемещаться со скоростью большей, чем скорость вращения черной дыры, поэтому так они никогда бы не догнали «Некромант». Тайны космоса: пространство искривлялось и вращалось, как вода, утекающая в сток раковины. Как бы ни было это сложно понять с точки зрения обычного разума, пространство и время перекручивались друг с другом под действием гравитации.

Совершая прыжки на коммерческих космических рейсах, пассажиры не думали о том, что пространство, время и гравитация «схлопывались», как было описано в уравнениях Фундаментальной триады полей. Туристам, бизнесменам и прочим путешественникам не было до этого никакого дела. Они улетали и прилетали, ни о чем не думая. В крайнем случае страдали «фобией прыжков», психологическим расстройством, которое считалось постыдным среди членов экипажей. Но и пассажиры, и экипажи понятия не имели о более серьезных и разрушительных последствиях, к которым могли привести манипуляции с пространством, временем и гравитацией.

Три века уже прошло с момента совершения первых пространственных прыжков, хотя попытки космических полетов человечество начало предпринимать задолго до этого. На низких примитивных скоростях людям требовались месяцы, а то и годы, чтобы добраться до планет их собственной системы, того места, где когда-то зародилось человечество. Так началась Экспансия. Длинный путь, который продлился двести лет и который стал возможным только после подвига Урсы Красной и ее команды.

Хотя Родной дом, Старая Земля, продолжал служить даже после этих лет мерилом всех вещей. Ее часы, сутки, год, Солнце… Стандарты Федерации были основаны на них. Каждая планета пользовалась своей собственной хронологией, но в астрономии все использовали стандарты далекой планеты, которая для многих была уже мифом. Флоренс задумалась на мгновение: час, секунда. Стандартная секунда означала земную секунду. Но не сейчас и не здесь. Одна секунда здесь соответствовала одному часу на Старой Земле, где бы она сейчас ни находилась и существовала ли вообще.

– Вот они, капитан.

Голос Хастингса вывел ее из размышлений. Флоренс встала и подошла к иллюминатору. Наконец-то! Прямо перед ними, несколько ниже, она увидела заднюю часть до боли знакомого космического корабля. Ни один астронавт не мог бы его не узнать. Шестиугольные панели сгибателей и хабов для прыжка, размещеные на каждой из гравитационных турбин, идентифицировали его как нельзя лучше. Такой дизайн был не в ходу уже больше двухсот лет. Шестиугольники заменили на ромбоиды, острые углы которых были направлены на концы продольной оси корабля. Корабль, который находился перед ними, несомненно, был «Некромант», это было видно невооруженным глазом. Небольшой, древний, мифическийи… реальный.

Все члены команды подняли глаза от своих панелей. Все как один смотрели на передний иллюминатор. До «Некроманта» оставалась всего лишь пара километров. Они находились на несколько сотен метров выше него. Силуэт этого древнего корабля невозможно было ни с чем спутать. Тусклый свет, отражаемый космическим материалом, вращавшимся вокруг него, давал очень слабое освещение, но корабль был четко виден. Это был «Некромант».

Наконец «Банши» достигла точки прямо над ним, на пятьсот метров выше. Она еще не вошла в зону аккреционного диска черной дыры. Пространственная воронка пока не затянула в себя их корабль… Они еще могли маневрировать, двигаясь вперед или назад по отношению к диску. Если сейчас они опустятся на «Некромант», то уже не смогут делать этого. Если все пойдет хорошо, они смогут ускользнуть от черной дыры, двигаясь в направлении, противоположном ее центру. Если нет, просто будут затянуты внутрь нее. Тогда ничего уже не будет иметь значения. Вместо того чтобы стать двенадцатой успешной экспедицией, они просто пополнят список из ста тридцати трех пропавших. Вот и все.

– Мы прямо над ними, капитан, – сказал Хастингс. – Ровно по вертикали. Как только вы отдадите приказ… мы спускаемся.

От Флоренс не ускользнула нотка сомнения в голосе своего штурмана. Еще было не поздно дать обратный ход. Конечно, они вернулись бы на орбитальную базу Мельпомены на несколько лет позже, чем предполагалось. Но это не было большой проблемой. Перед тем как начать миссию спасения, или как бы они ее ни назвали, Флоренс отправила по ансиблю зашифрованный доклад командованию Флота. Не в Отдел картографии, а на самый верх, высшему командованию. Она нарушила иерархию, но посчитала это оправданным. Поэтому сейчас, вернее, уже почти год назад, во Флоте знали, что «Банши» не исчез. В своем отчете Флоренс не объясняла всех подробностей и не называла «Некромант». Даже тут, на месте, было невероятно сложно понять это, поэтому Флоренс не рассчитывала на то, что это могли бы сделать на Мельпомене или Кернеле Прайме.

У нее тоже были сомнения. Что, если они спустятся и больше никогда не смогут покинуть это место? Но больше всего ее беспокоила не рискованность этой операции. Прилететь сюда, к «Некроманту» – кораблю, который, предположительно, находился за тысячу пятьсот световых лет отсюда, в штаб-квартире Кернела Прайма, и одновременно прямо под ними. Вот что не давало ей покоя: смогут ли они раскрыть это противоречие? Она чувствовала, что конечный итог будет зависеть от них самих. Если «Некромант», как в старом парадоксе о коте Шредингера, одновременно находился и не находился в пятистах метрах под «Банши», было очевидно, что их вмешательство решительным образом повлияет на разрешение этого космического парадокса. Что, если они не справятся? Если не разрешат эту дилемму, а усложнят ее еще больше? Произведет ли это радикальные изменения в истории человечества? Это было похоже на аргумент против путешествий во времени: никто не может отправиться в прошлое и убить собственного прадеда.

Пока Хастингс и остальные члены команды молча ждали ее решения, Флоренс осознала, что и собственная безопасность, и безопасность экипажа совершенно не волновали ее сейчас. Было что-то… Какая-то идея, чье-то призрачное присутствие, что-то из мира ее фантазий, что витало сейчас в воздухе. Флоренс посмотрела на передний иллюминатор. На этом расстоянии от Горизонта Божье око было видно только как сплошная черная стена по левому борту. Колоссальная гравитация искажала даже поле зрения. Звезды, которые два часа назад светили вокруг, теперь казались сконцентрированными по кругу с противоположной стороны, по правому борту. Казалось, что «Банши» попал в темный мешок, и звезды могли быть видны только в его приоткрытую щель. Это был оптический эффект гравитации. Флоренс знала о нем. Но он все равно производил невероятное впечатление.

Что удерживало ее? Заставляло медлить с ответом штурману? Чье присутствие она ощущала? Это было оно: Божье око. Разумеется, продукт ее воображения. С тех пор как Флоренс дала это имя космическому объекту X32-AK-5478, она превратила его в живого персонажа своей истории. В молчаливого и немого наблюдателя. Она дала ему индивидуальность. Флоренс не была верующей, по крайней мере, она всегда настаивала на этом, когда разговор заходил о религии, но она наделила этот космический объект свойствами богов: способностью наблюдать и судить.

Флоренс была слишком рациональным человеком, чтобы не отдавать себе отчет в собственных ментальных особенностях. «Ты не такая уж и рациональная, милая. И ты это знаешь. Это хитрость. Ты хотела бы верить. Ты хочешь верить в то, что есть кто-то, кто стоит надо всем и всем управляет. Тот, кто придаст смысл всему тому, что случилось в твоей жизни. Всему хорошему и плохому, что с тобой происходило. Ты дерьмовый ученый. Это самообман. А на самом деле ты просто понятия не имеешь, существует ли Бог или кто-то еще, кто создал Вселенную. В реальности ты не знаешь абсолютно ничего. Поэтому очень может быть, что это Око действительно за тобой наблюдает. Возможно, все это, в том числе и проклятый парадокс, – твое испытание».

Она откашлялась и наклонилась к Хастингсу.

– Alea iacta est, Хастингс.

– Что вы сказали, капитан? – Хастингс повернул голову. – Я вас не понял.

– Это латынь. Язык Старой Земли. Кажется, это означает «жребий брошен».

– Как прикажете, капитан. Пожалуйста, все пристегнитесь. Я не могу гарантировать, что наши инерционные амортизаторы полностью смягчат гравитационный толчок. Я могу компенсировать двигателем только часть колебаний, поэтому лучше позаботиться о своей безопасности. Расстояние небольшое, но гравитационный перепад будет резким.

– Хорошо. Но перед стыковкой давайте свяжемся с ними. Сейчас выйти на связь будет проще, и я хочу получить от них полную информацию. – Флоренс обратилась ко всем остальным: – Выполняйте распоряжения штурмана. Пристегнитесь. Риомар…

– Да, капитан? – Душесс еще не очень хорошо управлялась с неудобными пристяжными ремнями не самых комфортабельных кораблей Картографической службы. Их не часто приходилось использовать. Обычно вполне хватало инерционных амортизаторов. По крайней мере, на наиболее современных судах.

– Когда пристегнетесь, свяжите меня с «Некромантом».

Душесс покраснела и, стиснув зубы, справилась с ремнями так быстро, как только смогла. Слова капитана не были произнесены с упреком, но сержант Риомар все равно почувствовала себя виноватой. Она все еще старалась влиться в команду. Старший помощник, сидевший рядом с ней, попытался успокоить ее.

– Риомар, не переживайте. Ремни на этой посудине старые и не особо подходящие для чрезвычайных ситуаций. Вы к ним привыкнете. Во время учебы в Академии вы наверняка проходили практику на более современных кораблях.

– Спасибо, старший помощник. Это правда, я еще не привыкла к этим… к этой системе, – смущенно произнесла Риомар.

Пристегнувшись, она сразу же сконцентрировалась на системах связи. Включила радиоканал, такой же антикварный, как проклятые ремни, и принялась за поиск сигнала «Некроманта».

– «Некромант», говорит «Банши», вы меня слышите?

Голос Риомар мгновенно снова обрел твердость и уверенность хорошего оператора связи. Мендес улыбнулся со своего кресла. Несмотря на свою молодость, Риомар была отличным профессионалом.

– «Банши», мы вас слышим, – теперь сигнал приходил без задержки. Голос отвечающего звучал ясно и четко. Это был мужской голос. – Говорит мичман Серенсен. Я буду координировать вашу стыковку. Какие будут ваши указания?

Риомар посмотрела на капитана. Флоренс, внимательно слушавшая этот диалог, кивнула, давая знак продолжать.

– Рада познакомиться с вами, мичман, – сказала Риомар. Она сказала это от всей души, она действительно была впечатлена разговором с героем из учебников по истории. – Я сержант Риомар, инженер по связи на «Банши». Сейчас мы наконец можем установить стабильную связь без задержек и помех. Прежде чем мы пойдем на стыковку, нам необходимо знать, в каких условиях вы находитесь. Это касается и членов экипажа, и систем судна.

– Это взаимно, сержант. Рад знакомству. Вы не представляете, сколько времени… «Некромант» находится здесь уже почти месяц… Наш месяц, конечно…

Риомар медленно выдохнула и наклонилась над панелью управления. Она понимала, что все внимание экипажа приковано к ней.

– Наш экипаж в порядке, – продолжил Серенсен. – Небольшие проблемы с «синдромом матроса», но ничего серьезного. В крайнем случае это поставит пятно на чьей-то репутации в дальнейшей карьере…

Риомар нервно засмеялась шутке. «Синдром пьяного матроса» – расстройство координации движений – часто встречался у тех, кто еще не привык к искусственной гравитации космического корабля. Обычное дело для гражданских или новичков во флоте.

– Трудно поверить, сержант. – Душесс немного осмелела от любезности человека, который – она предпочитала не думать об этом – умер триста лет назад. – Вы ведь настоящие герои…

– Попробуйте пробыть несколько дней рядом с этой… штуковиной, и вы мне скажете, как будете себя чувствовать. Но у нас все в порядке. А теперь, когда вы нас нашли, все стало еще лучше. Что касается корабля…

Световой сигнал на панели замигал, указывая на получение файла с данными.

– Я только что отправил вам результаты последней диагностики всех систем, на случай, если вам это пригодится. Мы можем продолжать стабильно находиться в этом положении, но это единственное, что мы можем делать. Перегрузка двигателя повлияла на гравитационные турбины. Мы не знаем, отчего возникла эта перегрузка. Возможно, неожиданный фронт гравитационных волн застал нас врасплох. Нам не удалось восстановить работу бортового компьютера. Гиперволна тоже не работает, только радиоволны. Притяжение Чудища и пространственный вихрь удерживают нас в стабильном положении, так что мы никуда не падаем. Но мы не можем выйти из этой ловушки. И не можем совершить прыжок… Впрочем, о прыжке мы даже не думали.

– Чудище? – Риомар нахмурилась и посмотрела на капитана. Затем снова перевела взгляд на панель управления. – Мы называем его по-другому, сержант.

– Надеюсь, не Х32 и сколько-то там еще? – ответил Серенсен. – Это крайне неподходящее имя для него.

– Мы называем его Божье око. – Душесс снова взглянула на капитана. Флоренс подбодрила ее улыбкой. – Это более подходящее название, чем Х32 и так далее. Хотя Чудище мне тоже нравится…

– Божье око… – возникла пауза, Серенсен задумался. – Неплохое имя, но для тех, кто видел его только издалека. Впрочем, называйте его как хотите. Мы попали к нему в ловушку. Надеюсь, этого не произойдет с вами. Скажите мне, когда вы хотите начать стыковку. И, ради всего святого, будьте осторожны с гравитационным градиентом. Рядом с Чудищем любая маленькая гравитационная волна становится цунами.

– Цу… чем? – переспросила Риомар и посмотрела на капитана.

Риомар родилась в орбитальной колонии Манериса IV, она не могла знать, что такое цунами. Это знали только обитатели планет, на которых были океаны. Флоренс напомнила себе, что команда астронавтов, с которой они говорили, понятия не имела о существовании Федерации и ее тысяч обитаемых планет. Момент не был подходящим для объяснений незнакомых терминов, поэтому она нажала клавишу на своей панели, присоединяясь к разговору. Для капитана это не было обычным делом по протоколам Флота, но и ситуация, в которой они находились, была крайне необычной.

– Мичман Серенсен, говорит капитан Скиапарелли. Простите, что прерываю ваш диалог. Мы проанализируем все данные, которые вы нам прислали, и снова выйдем на связь. Нам надо убедиться, что стыковка пройдет корректно.

На несколько секунд воцарилось молчание. Затем они услышали другой голос:

– Я командир Красная. Капитан, я рада приветствовать вас и вашу команду. Хочу поблагодарить вас за мужество и решение помочь нам, несмотря на обстоятельства. Капитан Скиапарелли, мы в вашем распоряжении. Надеюсь, что скоро мы сможем лично познакомиться с вами. Будем ждать нового сеанса связи.

Все замолчали. Полная тишина воцарилась вокруг. Урса Красная.

Это был ее голос. Звук голоса, знакомого всем студентам, курсантам и астронавтам Флота, заполнил капитанскую рубку «Банши». Низкий, хорошо поставленный, спокойный и уверенный голос. Через несколько минут они увидят ее. Не голограмму или виртуальное изображение. Настоящую Урсу Красную.

Флоренс посмотрела на свою команду. Все повернулись в ее сторону.

– Давайте не будем отвлекаться, – сказала она, выдыхая. – Забудьте об их именах, сконцентрируемся на том, что сейчас действительно важно. Мендес, Хастингс, Манкевич, проверьте полученные данные и доставьте нас на «Некромант». За работу.