После сообщения Мендеса о чрезвычайной ситуации Манкевич и капитан не сказали друг другу ни слова. Несмотря на то что у них не было особого опыта выходить в открытое космическое пространство, долгие годы в Федеральном флоте научили их действовать в критических ситуациях почти на генетическом уровне. Они ни секунды не потратили на проверку проведенной работы и даже ни разу не оглянулись. Манкевич мгновенно собрал свои инструменты, и они покинули «Некромант» так быстро, как это было возможно.

Сейчас требовалось вернуться к ядру «Банши» и разблокировать аварийные замки, чтобы вернуть ядро в двигатель. Старший помощник сказал «двенадцать минут». За такое время ты не можешь позволить себе роскошь думать. Только действовать. Астероид приближался гораздо быстрее, чем они рассчитывали. Потом уже будет время проанализировать, где и кто допустил ошибку. Подгоняемые уровнем адреналина в крови, они быстро добрались до края борта «Некроманта» и в этот раз прыгнули, не задумавшись. Магнитные подошвы сапог ударились об обшивку «Банши» и сразу зафиксировались. Манкевич и капитан аккуратно обошли возвышающийся купол гравитурбины и направились прямо к ядру. Ядро возвышалось на фоне темноты Божьего ока, едва различимое. Эта темнота внезапно показалась им угрожающей.

Осторожно, боясь сделать неверный шаг, они обошли все выступы обшивки. Это тоже был один из законов Флота для чрезвычайных ситуаций: хочешь сделать что-то быстро, двигайся медленно. Спешка может привести к фатальной ошибке. Это правило было известно не только из «Норм» и учебных правил, а из собственного опыта. Бюрократия во Флоте была безмерна, как и в Федерации: существовали учебники, протоколы, оперативные инструктажи, сборники общих и чрезвычайных инструкций для всех вообразимых и невообразимых ситуаций. Флоренс пыталась вспомнить базовые правила поведения в опасных ситуациях. Разумеется, ни одно из них не описывало ту, в которой они сейчас оказались. Черная дыра, зияющая прямо перед ними: такого не мог себе представить ни один составитель инструкций.

Они с Манкевичем добрались до ядра, строго следуя всем протоколам. Теперь оставалось только разблокировать систему фиксации: огромная кнопка красного цвета в центре прямоугольника с желтыми и черными стрелками была четко видна на кронштейне. Универсальные цвета для обозначения аварийных систем. Нажать кнопку, сообщить «Банши» и возвращаться на корабль. Ничего более.

Но есть вещи, которые никакие «Нормы» и протоколы не могут предвидеть, и даже опыт не помогает их избежать. Божье око, простирающееся вокруг них во всех направлениях, казалось, наблюдало за ними внимательнее, чем раньше.

Манкевич первым достиг кронштейна, удерживающего ядро. Красная кнопка была у него под рукой. Сбоку, пристегнутый к поясу скафандра, висел контейнер, уже пустой. С небольшой трещиной, появившейся в результате неудачного прыжка на «Некромант». Крошечная трещина, которая оставляла открытой внутреннюю решетку для изоляции электрополя. Ядро имело удивительно простую конструкцию, и именно это позволило использовать его уже несколько веков на всех антигравитационных кораблях. Однако эта простота, позволяющая складывать время и пространство наподобие куска ткани, была возможна только благодаря работе сложнейших элементов, наполненных колоссальными потоками энергии.

Центральный узел ядра был окружен мощным электрополем. И открытый главный коннектор, по трагической случайности, оказался прямо напротив трещины контейнера, который висел у Манкевича на поясе. То, что благодаря везению не случилось несколько минут назад на «Некроманте», произошло сейчас.

Вольтова дуга внезапной белой вспышкой ослепила астронавтов. Манкевич был с силой отброшен назад, страховочный трос натянулся, и инженер увлек за собой Флоренс, пристегнутую к нему.

В первые секунды Флоренс показалось, что она ослепла. Внезапный рывок троса, который размотался на всю длину, швырнул ее на обшивку. Магнитные подошвы снова зафиксировались на поверхности корабля. Флоренс схватилась рукой за кронштейн ядра и поискала взглядом Манкевича. Неподвижное тело младшего лейтенанта парило в невесомости в нескольких метрах от нее, подвешенное за конец троса, его руки и ноги были раскинуты в стороны. Даже в темноте Флоренс могла видеть след от ожога на скафандре, а контейнер превратился в груду расплавленного металла.

Флоренс осмотрела ядро. Одна его сторона была оплавлена, лонжероны кронштейна сильно погнуты. Она нажала кнопку разблокировки, но ядро не разблокировалось. Флоренс это не удивило. Она еще раз тщательно осмотрела ядро и, к своему облегчению, убедилась, что оно в рабочем состоянии. Они не могли высвободить его из кронштейна и вернуть на место, но, по крайней мере, антигравитационному полю ничего не угрожало. Однако совершить прыжок прямо сейчас они не могли.

Флоренс даже не стала смотреть на хронограф. Времени уже не оставалось ни на что. Она снова посмотрела наверх и начала тянуть за трос, постепенно подтягивая к себе Манкевича. Было непонятно, жив он или мертв. Все индикаторы на его скафандре погасли, а зона ожога выглядела пугающе.

– «Банши», – тяжело дыша, сказала Флоренс, – у нас непредвиденные обстоятельства. Ядро невозможно разблокировать. Манкевич получил электрический разряд. Я не знаю, в каком он состоянии… пока.

Ее не удивило, что первая ей ответила Урса. И, надо сказать, ее это успокоило.

– Внешняя группа, – послышался ее низкий голос, – мы видели, что случилось, через иллюминатор. Выходим за вами. Доставим младшего лейтенанта к нам, чтобы Родес его осмотрела.

Флоренс продолжала тянуть за трос. Манкевич уже был почти рядом. С огромным облегчением она заметила, что он совершает какие-то движения. Инженер был жив, хотя тяжесть полученной травмы пока оставалась неизвестной.

Раздался голос Мендеса. Это тоже немного успокаивало.

– Капитан, Манкевич жив. Его показатели понизились, особенно уровень кислорода, но он жив. Надо срочно доставить его на борт. Выхожу к вам на помощь, я уже в скафандре.

Флоренс, крепко стоящая на обшивке благодаря магнитным подошвам, наконец смогла полностью подтянуть к себе неподвижное тело Манкевича. Она осторожно осмотрела его. Внутренняя аварийная система в момент повреждения внешнего слоя скафандра автоматически заполнила его специальной пеной, создав жизнеобеспечивающий кокон. Это была смесь органических веществ, изолирующая астронавта внутри разгерметизированного скафандра и погружающая его в некое подобие искусственной комы. В данный момент Манкевич был вне опасности. Чего нельзя было сказать о самом корабле. Флоренс взглянула на хронограф. Через шесть минут астероид пересечет Горизонт событий прямо под ними.

– Флоренс, – снова раздался голос Урсы. – Если нужно, мы останемся здесь. Мы выйдем вам на помощь.

– «Некромант», ответ отрицательный, – сказала Флоренс. – Приступайте к прыжку. Убирайтесь отсюда. Не теряйте времени.

– Я отказываюсь. Мы не бросим вас здесь.

– Командир, приступайте к прыжку. – Как бы Флоренс ни радовала готовность знаменитой Урсы Красной прийти ей на помощь, ответ не мог быть иным. Все, что они сделали до сих пор, имело своей единственной целью вернуть Урсу на ее место в истории человечества. И они не могли все испортить. – Улетайте, или все наши усилия и, как вы сами сказали, жертвы будут напрасны. Кроме того, у вас на борту мой сержант. Ей нужна ваша помощь. Улетайте. Пожалуйста…

Повисло молчание. Урса обдумывала свой ответ.

– Мне не нравится эта идея, – сказала она наконец. – Вы наши друзья, и мы очень многим вам обязаны.

Флоренс, задыхаясь от усилий, которые она потратила на то, чтобы подтянуть к себе Манкевича, ответила:

– Я говорю то же самое, Урса. Мы друзья. Поэтому я прошу… Нет, я приказываю вам совершить прыжок. Вы сами говорили, что я выше вас по званию? Это приказ. Улетайте и спасите Риомар. Как поняли?

Снова молчание. Секунды утекали.

– Вот дерьмо. Я должна была сдать чертов экзамен и стать капитаном. Тогда вы не могли бы отдавать мне приказы. Хорошо. Мы улетаем. Флоренс…

– Ничего не говорите, Урса. Не надо.

Она почувствовала комок в горле. Попыталась сосредоточиться на том, чтобы зафиксировать Манкевича, прикрепив трос к кронштейну ядра. Она уже поняла, что у них не хватит времени вернуться на борт до удара гравитационной волны.

– Долг платежом красен. Так говорила моя мать, – контральто Урсы зазвучало в ее шлеме и на мостике «Банши». – Спасибо, «Банши», мы ваши должники. Ну, вы сами знаете… Удачи!

Флоренс не знала, что ответить. Она только подумала, что ей хотелось бы познакомиться с матерью этой невероятной женщины.

– Вам тоже удачи, «Некромант», – произнес голос Хастингса. – Возвращайтесь на страницы исторических книг. И не забывайте нас.

– Никогда, – повисла пауза. Затем Урса продолжила. – Мы немного отдалимся от вас, чтобы вас не задела волна от прыжка. Прощайте, «Банши». Не беспокойтесь о сержанте Риомар, мы о ней позаботимся.

«Прощай, Урса. Прощай, Душесс. Прощай… Бэзил». Флоренс ничего не сказала вслух. Она сделала глубокий вдох. Три минуты двадцать секунд. Если последние расчеты были верны, сейчас должна появиться скала. За три минуты с Манкевичем без сознания она, разумеется, не успеет добраться до главного шлюза.

«Некромант», двигатель которого был теперь полностью в рабочем состоянии, начал медленно удаляться от «Банши», становясь в перпендикулярную ей позицию. Скоро он был на безопасном расстоянии. Флоренс завороженно смотрела на него. «Некромант» – самое знаменитое космическое судно Галактики. Корабль, пилотом которого она была столько раз в своих детских снах, мечтах, фантазиях и играх. Всегда рядом с Урсой Красной и ее бесстрашной командой. В своем воображении маленькая Флоренс становилась членом экипажа Урсы, и Веселая Семерка превращалась в Веселую восьмерку. На этом воображаемом корабле она совершила множество прыжков в удивительные места, где повстречала невиданных инопланетных существ. Правда, никогда в своих детских мечтах она не отправлялась к черной дыре. По правде говоря, она не очень хорошо знала, что это такое. Но годы спустя Урса и ее команда вдохновили ее на эту экспедицию, подарили ей крылья. В буквальном смысле. На ее форме капитана Флота, кроме звездочек, была нашита эмблема с двумя раскрытыми крыльями. Кажется, это был символ, взятый из древней мифологии: фаравахар – крылатый солнечный диск. Флоренс воспринимала этот символ как знак, как источник своего вдохновения – идти дальше и никогда не останавливаться. И благодаря кораблю, который сейчас находился прямо перед ней, Флоренс достигла своей цели.

Флексоры и концентраторы «Некроманта» были уже приведены в положение готовности к прыжку. Темноту вокруг пронзила вспышка яркого голубого света. Излучение Черенкова, которое появлялось в антигравитационном поле в момент прыжка, осветило контур гравитурбин, крыльев, а потом и весь силуэт этого старинного, невероятного, чудесного корабля. Первого корабля, который пересек звездную ночь. В полной тишине среди великой пустоты космического пространства весь корабль переливался волшебным свечением. Раздался звук взрыва, и «Некромант» исчез в голубом сиянии.

Хотя «Банши» находился на безопасном расстоянии, Флоренс почувствовала, как ее корабль вздрогнул и закачался от пространственно-временного искривления в точке прыжка «Некроманта».

Они остались одни.

Флоренс попыталась разглядеть лицо Манкевича сквозь визор его шлема, но увидела немного. Жизнеобеспечивающая субстанция заполнила все внутренне пространство его скафандра. Она не знала, насколько серьезны полученные им травмы. Густая пена закрыла все повреждения от электрического разряда, даже отверстия в его правой перчатке, которая находилась ближе всего к ядру в момент появления дуги.

Флоренс, как могла, зафиксировала их обоих у обшивки корабля. Она понятия не имела, насколько сильной будет встряска, которую произведет астероид. Гравитационная волна деформировала пространственно-временную ткань, но звучало это страшнее, чем было в реальности. Они предполагали, что корабль вместе с ними отбросит в направлении распространения волны или волн. Можно было не опасаться того, что «Банши» разметает на куски, потому что их антигравитационное поле должно было нейтрализовать большую часть гравитационной энергии… Она посмотрела на хронометр: две с половиной минуты. Однако, возможно, этой защиты будет недостаточно. Флоренс не имела ни малейшего понятия, какое действие так близко от черной дыры произведет эта… космическая отрыжка. Она подняла голову и посмотрела на Божье око. Нет, оно на нее не смотрело. Как ученый, она понимала, что это абсурдная детская идея. У черной дыры нет сознания, это не живое существо. Это было космическое явление: завораживающее, чудовищное, невероятное. Но никто не смотрел на нее оттуда. Это было не так, как в детстве, когда мама или папа говорили: «Я слежу за тобой, Флоренс. Я знаю, что ты делаешь. Не лги мне…» Или когда в младших классах школы учительница говорила ей: «Скиапарелли, веди себя хорошо. Я наблюдаю за тобой». И все же мысль, что этот небесный объект был наделен сознанием, душой или способностью смотреть на нее, была волнующей. Здесь не работала обычная логика. Флоренс блуждала в потемках. Во всех смыслах. Единственным источником света теперь оставалась усыпанная звездами вуаль, окружающая центральную черную сферу, как смутившуюся даму, кутающуюся в горжетку. На этом расстоянии сфера казалась таящей в себе угрозу. Флоренс ощутила себя очень маленькой, ничтожной, буквально пронзенной этим взглядом. Взглядом, от которого нельзя убежать.

Внезапно перед ней возникла оранжевая фигура в скафандре. Два фонаря на мгновение ослепили ее. По росту фигуры она поняла, что это Мендес. Ее старший помощник безрассудно отправился им на помощь. Проклятый Мендес, как же нам повезло с тобой…

– Мендес, это вы? – резкий голос Флоренс раздался у него в шлеме.

– А кто же еще? Идемте, капитан, у нас нет времени. Надо убираться отсюда.

Флоренс поднялась на ноги. Мендес помог ей поднять Манкевича. В условиях невесомости это не представляло особого труда. Пока старший помощник удерживал его неподвижное тело в подвешенном состоянии, она отстегнула свои импровизированные фиксаторы от обшивки. Ожидая увидеть приближающийся астероид, Флоренс повернулась в сторону кормы. Но там ничего не было. Вездесущая темнота заполняла собой все пространство вокруг. Даже такой большой кусок скалы не мог быть виден невооруженным глазом на пути своего падения.

Флоренс выпустила свой страховочный трос и пристегнула себя и Манкевича к тросу Мендеса. Так быстро, как только могли, они направились к главному шлюзу, вниз и влево от них. Вверх или вниз, налево или направо – в космосе эти понятия всегда были очень относительны, особенно рядом с черной дырой.

– У вас проблемы с головой, старший помощник? – спросила Флоренс. – Если мы выберемся отсюда живыми, я отдам вас под трибунал за неподчинение и глупость.

– Как вам будет угодно, капитан. А сейчас шагайте. Я не собирался оставлять вас здесь. Мы в любом случае не можем сейчас совершить прыжок. Поэтому будет лучше, если во время бури мы окажемся внутри.

– Зачем было так рисковать? Мы были отлично пристегнуты и могли бы переждать ее снаружи.

Шаг за шагом, обходя углы, они приближались к шлюзу, который уже был совсем рядом. Его люк на левом борту корабля сейчас казался открытым под их ногами.

– Я же сказал вам, что я человек действия, а не философ. Что, по-вашему, мне надо было делать?

– Как бы то ни было, спасибо вам, Мендес, – сказала Флоренс.

– Меньше разговоров и быстрее внутрь, – их прервал голос Хастингса. – У вас сорок секунд, чтобы зайти и закрыть люк. И быстро пристегнитесь хоть к чему-нибудь. Наш новый друг очень пунктуален.

Они вплотную приблизились к люку и вдвоем принялись погружать в него Манкевича. Изнутри высунулась рука в перчатке и взялась за ногу инженера, помогая им.

– Скорее, капитан, – это был голос Тан-Дун. Рядом с ней стояла сержант Ливитт. – Мы займемся им.

Они тоже не послушались приказа, подумал Мендес, в то время как помогал просовывать тело Манкевича через люк. Он приказал им пристегнуть ремни на своих рабочих местах, но они обе были в шлюзе, одетые в скафандры. Тан-Дун, похоже, не вспоминала о своей морской болезни, да и в целом о своих страхах. У Софи Тан-Дун было много достоинств, но особой смелости среди них точно не было. Поэтому Мендес почувствовал гордость за лейтенанта. И за всю команду. Наверняка капитан тоже, подумал он, хотя, несомненно, потом она обрушит на них громы и молнии.

Через несколько секунд все были внутри. Лара хлопнула ладонью по кнопке замка. Люк плавно закрылся, оставляя за собой темноту. Теперь вместо темноты их окружал белый комфортный свет шлюзовой камеры родного корабля. Флоренс посмотрела на них. Мендес, Тан-Дун, Лара Ливитт и Манкевич. Как только шлюз наполнился воздухом, она сняла с себя шлем.

– Времени нет, – сказала она командным тоном. – Хватайтесь кто за что может. Понятия не имею, что за дьявольщина случится сейчас. Хастингс!

Голос штурмана раздался в динамике.

– Слушаю, капитан.

– Направьте всю нашу мощность на поле прыжка. Ядром мы займемся потом. И пусть Бог, какой бы то ни был, нас хранит.

– Вас понял. Держитесь. Пять… четыре… три… два… один…

Им показалось, что они летят в пустоту. Чувство головокружения и неизбежности, от которого бегают мурашки по коже, когда понимаешь, что падение неминуемо. Неописуемое странное ощущение на коже, в висках, в пальцах, в желудке. Внезапно искусственная гравитация исчезла. Флоренс, которая все еще оставалась в магнитных сапогах, осталась стоять на полу с зафиксированными подошвами. Остальные поднялись в воздух. Манкевич, парящий перед ней с медленно шевелящимися руками и ногами, был похож на медузу в аквариуме. В ушах у всех гудело, на мгновение этот гул перекрыл все другие звуки. Затем они услышали треск, скрежет металла, который сопротивлялся чему-то всеми узлами и болтами. Что-то пыталось сжать и перекрутить корабль. Затем наступила тишина. Лампы замигали и погасли.

Флоренс, стоя на ногах, но ощущая отсутствие гравитации, хотела включить фонари скафандра, но это не понадобилось. Лампы снова зажглись. Вместе со светом вернулись искусственная гравитация и все обычные звуки корабля в рабочем состоянии: гул, постукивание, гудение электроники, сигналы различных систем, все, что благодаря привычке становится незаметным шумовым фоном.

Все, кто поднялся в воздух, снова вернулись вниз. Но не на ту поверхность, что была для них полом. Они, как мешки, вместе с неподвижным телом Манкевича повалились на стену, в которую был вмонтирован люк. Искусственная гравитация снова появилась, но что-то, видимо, произошло со внутренними гравитационными генераторами, и поверхность, заданная как нижняя, теперь стала боковой, а полом стал правый борт «Банши».

Флоренс повисла в своих магнитных сапогах вниз головой. Она посмотрела на груду тел под собой. Мендес уже поднялся на ноги и помогал встать Ларе Ливитт. Софи сидела на люке, держась за скафандр Манкевича. Жизнеобеспечивающая пена начинала разжижаться и стекала из всех отверстий. Надо было снять скафандр с младшего лейтенанта и доставить его в медицинский отсек. Какими бы ни были для них сейчас верх и низ, нельзя было сидеть на месте.

– Мендес, помогите мне, я застряла.

– Да, капитан, одну минуту. – Они с сержантом Ливитт подхватили Флоренс снизу, она дезактивировала магниты на подошвах, и они втроем снова упали на пол. Скафандр был тяжелым.

– Это все? – спросила Тан-Дун. – Он прошел мимо нас? Я думала, что все будет гораздо хуже…

Флоренс поднялась на ноги и осмотрелась. Кажется, кроме новой относительной позиции, особых перемен не было. По крайней мере, в этом шлюзовом отсеке. Необходимо было проверить все остальное. Скрежет металла, который они слышали, не предвещал ничего хорошего.

– Надеюсь, что антигравитационное поле, даже при базовом состоянии двигателя с извлеченным ядром, смогло нас прикрыть. Пойдемте отсюда. Надо выяснить, что с Манкевичем. И проверить состояние корабля. И, разумеется, вернуть ядро на место.

– Ну что ж, капитан, вот наша первая проблема, – Мендес указал на потолок. – Выход теперь там. Все перевернуто вверх дном.

– Надо снять скафандры, тогда нам будет легче выбраться отсюда. Вперед.

Они уложили Манкевича на пол и высвободились из своих скафандров. Только на Флоренс был специальный внутренний черный комбинезон. Остальные, в условиях нехватки времени, просто натянули скафандры поверх формы, сняв только ботинки и куртки. Подсадив друг друга, они смогли открыть люк отсека на потолке. Лара, как самая легкая, первой выглянула наружу.

– Кажется, все нормально, капитан. Вижу несколько трещин на стенах и много разбросанных вещей. Все, что не было закреплено, валяется на полу.

– Подождите, сержант, я попрошу Хастингса помочь нам. Нам надо будет вытащить отсюда Манкевича.

Она нажала кнопку внутренней связи на стене.

– Хастингс, прием, – ответа не было. – Хастингс! Вы меня слышите? Нам нужна помощь.

Флоренс нахмурилась и посмотрела на Мендеса.

– Это странно, капитан. Возможно, он ранен. – Она кивнула.

– Придется пока действовать без него. Давайте, старпом, помогите мне выбраться.

Лара уже была наверху. Мендес помог вылезти Тан-Дун.

– Поищите что-нибудь, что можно привязать к Манкевичу. Нам придется вытаскивать его на тросе.

Лара исчезла в коридоре и через некоторое время вернулась с легкой складной кушеткой для оказания первой помощи. Они с Тан-Дун аккуратно спустили ее вниз и протянули трос через крюк на противоположной стене. Кушетку разложили, зафиксировали на ней Манкевича, и Мендес жестом подал знак. Лара включила подъемное устройство, и кушетку подняли вверх.

– Осторожно, чтобы не задеть люк… Вот так, хорошо. – Мендес наблюдал, как девушки уложили Манкевича снаружи на пол, который раньше служил стеной коридора. – Так, капитан, теперь мы. Тан-Дун, спустите нам кушетку.

– Лара, – обратилась Флоренс к Ливитт, – ступайте на мостик и проверьте, все ли в порядке с Хастингсом.

– Слушаюсь, капитан, – Лара исчезла в коридоре, пока Тан-Дун снова спускала кушетку.

– Как думаете, капитан, она выдержит сразу двоих? – Мендес с сомнением потрогал рукой каркас кушетки. Он прогнулся под его рукой и вернулся в исходное положение.

– Они рассчитаны на четверых таких, как младший лейтенант, а он самый тяжелый из нас, Мендес. Так что она выдержит. Давайте! Лейтенант!

– Как только будете готовы, капитан.

– Начинайте…

Она не успела договорить. Лара Ливитт с искаженным лицом и широко раскрытыми глазами появилась у люка. Они с удивлением посмотрели на нее. Софи протянула к ней руку.

– Лара, что случилось?..

– Он мертв, капитан! – Она закрыла рукой рот и снова повторила это. – Лейтенант Хастингс мертв.

Флоренс осела на пол. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Хастингс…