– Внешняя группа, вы нас слышите? Внешняя группа…

Все окружили Тан-Дун, склонившуюся над панелью связи. Манкевич и капитан совершили прыжок с одного судна на другое, раздались какие-то шумы, и связь прервалась. Их физические показатели, передаваемые мониторами скафандров, вызывали тревогу. Сердечный ритм у обоих значительно усилился, уровень потребления кислорода тоже. Что-то в прыжке вышло неудачно.

– Свяжитесь с «Некромантом» по второму каналу, – приказал Мендес Тан-Дун. – Они должны знать, что что-то произошло. Хотя, думаю, они уже догадались.

– Да, старший помощник… – выполнять приказ не понадобилось. Они уже услышали голос Урсы.

– «Банши», прием, говорит командир Красная. Что случилось? Мы собираемся выйти на помощь. И почему в двадцать шестом веке скафандры не оснащены видеокамерами? Даже на нашем антиквариате они есть.

– Командир, – Мендес склонился над Тан-Дун, чтобы ответить. – Мы благодарим за ваше предложение, но думаю, лучше немного подождать. Мы пытаемся восстановить связь. Что касается видеокамер, то…

В этот момент послышался шум, а затем они услышали голос капитана по главной линии.

– «Банши», «Некромант», прием. Мы здесь, все в порядке. Просто мы не очень опытные спортсмены.

– Вы нас напугали, капитан, – в разговор снова вступила Урса. – Мы слышали удар в районе левого борта и подумали, что вы ранены. Вам нужна помощь?

– В данный момент нет. Спасибо, командир. Удар пришелся на контейнер. Но все под контролем. Манкевич уже его проверил. Есть только небольшая трещина на каркасе. Продолжаем операцию.

– Говорит «Банши», – вступил Мендес. – Рады слышать, что у вас все в порядке. Ваши показатели немного изменились…

Снова послышался шум, заглушающий голоса.

– …если на флоте об этом узнают, нас заставят тренироваться на симуляторах и прочих тренажерах. В общем, мы просто развлеклись. Манкевич, вам было весело?

Послышалось тяжелое дыхание, затем младший лейтенант ответил. Показатели обоих астронавтов вернулись в норму.

– Не знаю, подходящее ли слово «весело». Это было… бодряще. Скоро нам надо будет это повторить. С вашего позволения я помолчу. Мне надо сосредоточиться.

Мендес жестом приказал Тан-Дун прервать разговор.

– Вас поняли, внешняя группа. На связи.

Старший помощник, стараясь скрывать свою тревогу, взглянул на хронометр, который показывал время, оставшееся до неизбежного приближения астероида: сорок пять минут. Внешняя группа работала медленнее, чем они планировали. Времени оставалось в обрез. Слишком рискованно. Может, разумнее было бы увеличить мощность двигателя и переждать надвигавшуюся бурю? Хотя, конечно, у «Некроманта» не было такой возможности. С тех пор, как они оказались здесь, их системы работали на минимальной мощности. Они не могли без подзарядки создать более мощное защитное поле. Единственно возможный вариант заключался в том, чтобы продолжать операцию. Мендес мысленно скрестил пальцы.

Однако сержант Ливитт видела направление его взгляда. Именно она отвечала за наблюдение за приближением астероида.

С той минуты, как сенсоры обнаружили это космическое тело, они постоянно мониторили его положение. Его скорость составляла тридцать две тысячи километров в час и увеличивалась по мере его приближения. Они рассчитали его траекторию и предположительную точку пересечения Горизонта, его конечную скорость и силу ударной волны при пересечении красной линии. Была почти стопроцентная вероятность, что астероид будет спускаться по спирали до экватора, где, подхваченный вихрем, распадется на куски, прежде чем быть затянутым в черную дыру. Единственное, что они не могли рассчитать на моделях, было количество фрагментов, на которые он распадется, соответственно, было невозможно заранее предположить гравитационный эффект от пира, который устроит Божье око, пожирая остатки астероида после встречи.

Назвать это пиром… Лара тоже постоянно смотрела на хронометр и проверяла данные, которые каждую минуту обновлял ИИ. Масса астероида была ничтожной по сравнению с черной дырой, но масса обоих кораблей находилась в той же пропорции по сравнению с этой скалой, поэтому любое возмущение гравитационного поля стало бы для них серьезной проблемой. Мягко говоря…

Сорок три минуты. Лара глубоко вздохнула и посмотрела на Софи. Лейтенант не видела этого, она была поглощена своей панелью связи. Голоса капитана и Манкевича доносились как будто издалека, со странными искажениями.

– «Некромант», прием, говорит внешняя группа. Мы у вашего ядра. Приступаем к извлечению.

– Вас поняли, внешняя группа, – ответил Серенсен. – Надеемся, инструкции лейтенанта Памена помогут вам исправить наш двигатель. Не забывайте, что это прадедушка всех антигравитационных двигателей. Обращайтесь с ним хорошо.

– Я бы жизнью пожертвовал ради этого двигателя, мичман, – на этот раз, тяжело дыша, ответил Манкевич. – Вы не представляете, какая честь для меня заглянуть внутрь него. Не беспокойтесь, господин Памен отличный учитель.

– Тогда приступайте, внешняя группа. На связи.

В конструкции ядра двигателя «Некроманта» и «Банши» не было больших различий. Зачем менять то, что хорошо работает? Конструкторы первого антигравитационного двигателя, среди которых был Памен, проделали невероятную работу. Ядра моторов всех кораблей Федерации были очень похожи, отличаясь только размером, мощностью и количеством установленных модулей. У Манкевича не возникло никаких трудностей с открытием и разблокировкой внутренней решетки. Тем не менее он работал предельно аккуратно. Намного бережнее, чем когда проделывал то же самое на собственном корабле. Это ядро было самым первым из всех. Первый двигатель, который сработал и сделал возможным успешный прыжок сквозь пространство. Первый, который вывел человечество за пределы родной планеты. Гигантский шаг в истории.

Флоренс молча наблюдала за его работой. Любопытно, что, когда Манкевич с благоговением разбирал и устанавливал эти драгоценные детали, его дыхание снова стало медленным и спокойным. Он настолько сосредоточился на своих действиях, что Флоренс показалось, что она видит перед собой какую-то своеобразную религиозную церемонию: Манкевич описывал свои манипуляции, как будто читал молитву.

– Снимаю фиксирующие болты первого отсека, – на этот раз Флоренс не повторяла его описания, она решила оставить его наедине со своим драгоценным мотором. Манкевич даже не заметил этого. – Дезактивирую магнитный замок выходного канала. Какие великолепные реле, они совершенны! А контакты… Господин Памен! Вы гений. Я обожаю вас. Обхожу линии света… О да! Вот это линии света, а не бог знает что на наших кораблях. Смотри, Гораций, они в два раза толще, чем положено по стандартам Флота. Поэтому их нельзя перегрузить. Почему мы так деградировали?

Гораций? Флоренс, улыбаясь, смотрела, как он обращается к самому себе. Никто на обоих кораблях не произнес ни слова. Все уже привыкли к тому, что Гораций Манкевич лучше находил общий язык с механическими деталями, чем с людьми, по крайней мере, так всем казалось.

– Посмотрим, что тут… Да! Какая красота! Это решетка. Она прекрасна. Сверкает, как Сириус В. Господин Памен! Вы мой кумир. Это невероятная работа…

– Спасибо, господин Манкевич, – тоненький голосок Памена неожиданно раздался в их шлемах, он уже не мог сдерживаться. – Не думайте, что здесь ко мне относятся с таким же почтением. Инженеров не любят ни в каком веке, как я погляжу. Для меня честь познакомиться с вами. Мне невероятно приятно, что кто-то понимает мой двигатель так хорошо, как вы.

– А как мне это приятно, господин Памен! Если бы я мог рассказать об этом по возвращении… Я открыл решетку и получил доступ во внутреннюю камеру. Капитан, приступаем к загрузке материи. Все готово.

– Отлично, Манкевич, – сказала Флоренс с сарказмом в голосе. – А то я уже думала, может, мне уйти и оставить вас втроем. Вы ведь говорите о вашем двигателе, как будто он живой.

– Так и есть, капитан. Он более живой, чем многие люди, которых я знаю…

Громкий и резкий голос Урсы вернул их к реальности.

– Капитан, не позволяйте этим двум фанатикам морочить вам голову. Они бы предпочли любую машину людям. А вы двое, кончайте превозносить друг друга и заканчивайте работу. У нас меньше сорока минут. Скоро нам на голову упадет огромная скала.

– Машины честнее людей, командир, – ответил Манкевич, устанавливая контейнер. – Люди могут обманывать, машины – никогда. Все готово. Приступаю к переносу материи…

Сержант Ливитт мониторила траекторию движения Соринки Божьего ока. На экране астероид был всего лишь красной точкой, рядом с которой выводились данные о его скорости и угловом моменте. Лара Ливитт, как и все, прислушивалась к разговору с внешней группой одновременно с наблюдением за летящей скалой. Возможно, именно из-за того, что ее внимание не было полностью сосредоточено на астероиде, что-то ее насторожило. Что-то было не так. Она не знала точно, что именно. Пунктирная линия на экране становилась все более искривленной по мере приближения. Скорость астероида тоже увеличивалась. В данный момент он находился от них на расстоянии двадцати одной тысячи километров. ИИ вносил все нужные корректировки по мере увеличения скорости. Все было в запланированных пределах. Но… Что же было не так?

– «Некромант», мы закончили, – голос капитана доносился до нее как будто очень издалека. – Закрываем ядро. Мы сообщим, когда все будет готово.

«Думай, Лара. Что это может быть?» – Ливитт прикрыла глаза и сосредоточилась на изображении перед собой. Янтарная лампочка указала на входящее сообщение «Некроманта» по каналу, который они с Пикси использовали для общения во время совместной работы над данными. Лара открыла сообщение: «Мы ошиблись с расчетом временной задержки приближения астероида. Для нас время идет медленней, чем для него. Я пересчитала: осталось двенадцать минут до его появления. Сообщи своим. Времени нет».

Лара задержала дыхание. Сердце заколотилось у нее в груди. На мгновение она потеряла способность двигаться. Двенадцать минут… Странно, и ей и Пикси одновременно в голову пришла мысль, что что-то идет не так. Лара резко вскочила. Одним нажатием кнопки ответила на сообщение: «Принято, спасибо».

Нельзя было терять ни секунды. Старший помощник рядом с ней, улыбаясь, слушал, что происходило снаружи. За ним она видела Софи и штурмана, как обычно, на своем месте. Она подошла и тронула Мендеса за плечо, необычный жест для сержанта. Он взглянул на нее с удивлением.

– Ливитт, что…

– Старший помощник, мы ошиблись с расчетом. Мы не учли… Неважно. Астероид будет здесь через двенадцать минут. Смотрите…

Одним нажатием она передала данные со своего экрана Мендесу. Он понял все мгновенно.

– Дерьмо! – Мендес включил аварийный канал, чтобы его слова слышали все. – Внешняя группа! Данные изменились. Астероид уже рядом. У вас двенадцать минут. Повторяю, двенадцать минут до возвращения на борт. «Некромант», вы нас слышите?

– Говорит Красная. Вас поняли. Пикси уже передала информацию. Мы перезапускаем систему и устанавливаем ядро. Благодаря вам мощность двигателя восстановлена. Через несколько минут будем готовы к переходу сквозь Тессеракт. Не отвлекайтесь на нас. Внешняя группа! Оставьте все и немедленно возвращайтесь.

Мендес взглянул на свою команду и, несмотря на ситуацию, почувствовал гордость за них. Все двигались быстро и четко.

– Вас поняли, «Некромант», спасибо. Мы возвращаемся. – Флоренс говорила своим обычным командным тоном. – Хастингс, вводите данные для прыжка. Мы уже идем. Осталось только разблокировать ядро для его переустановки. Все по местам.

Мендес взглянул на физические показатели капитана и Манкевича. Как и следовало ожидать, они резко ускорились. У них было очень мало времени, чтобы вернуться. И они не могли совершить ошибку. Только не сейчас…

– Хастингс, когда внешняя группа вернется, все должно быть готово. Я иду в главный шлюз. Передайте им, чтобы они возвращались через него, это будет проще.

– Да, старший помощник.

Хастингс передал слова Мендеса. Убедившись, что Флоренс его услышала, он снова занялся настройкой программы прыжка. Все было почти сделано. Если не случится ничего непредвиденного, корабль будет готов к прыжку через две минуты.

– Ливитт, Тан-Дун, – сказал Мендес, направляясь к выходу, – пристегнитесь. Закройте и зафиксируйте все, что только можно, как только капитан и Манкевич вернутся на борт. Я не желаю больше никаких несчастных случаев.

– Да, старший помощник, – ответила Тан-Дун. – А вы? Вы не пристегнетесь?

– Лара, – лейтенант от испуга забыла обо всех протокольных нормах. – Что с нами будет? Скала столкнется с нами?

Сержант неуверенно покачала головой.

– Астероид, – сказала она, посмотрев еще раз на экран, – пройдет позади нас ближе к внутреннему радиусу аккреционного диска. Мы не чувствуем этого, но мы движемся по круговой орбите над диском. На большой скорости. Мы совершаем двести оборотов в минуту вокруг дыры, это скорость пространственного вихря. Поэтому фрагменты астероида, а я уверена, что он распадется на куски, не могут лететь быстрее, чем мы. Он нас не заденет.

Девушки были вдвоем, не считая Хастингса, который ничего не слышал в своих штурманских очках, поэтому они могли говорить свободно.

– Но когда он упадет на Горизонт… – продолжила Софи неуверенно, она не разбиралась в астрофизике. – Что случится? Пожалуйста, объясни мне простыми словами, для чайников.

Лара улыбнулась и протянула ей руку. Софи схватила ее и крепко сжала.

– Ты не чайник. Часть обломков попадет на аккреционный диск и раскалится. Это вызовет сильное излучение. Самые крупные фрагменты пересекут Горизонт, и тогда дыра… рыгнет.

– Рыгнет? – Софи подняла брови. – Это действительно называется простыми словами.

– Да, что-то подобное, как сказал лейтенант Хастингс. Будет гравитационная волна. Не очень сильная, потому что общая масса астероида – это крошечный перекус для дыры. Но для нас…

Софи посмотрела на нее с тревогой.

– Не буду тебе врать, – сказала Лара. – Даже с максимальной мощностью антигравитационного поля, если мы не совершим прыжок до этого момента… нас тряхнет.

– Очень сильно? Ты же знаешь, меня укачивает…

Лара снова улыбнулась. Это была правда, Софи укачивало даже от самых простых прыжков. Она пыталась хранить это в секрете, и, разумеется, Лара никогда никому бы этого не рассказала. Хотя все и так это знали…

– Не очень. Не беспокойся. Помни, что «Некромант», будучи гораздо более старым кораблем, пережил что-то подобное, когда оказался здесь. И с ними ничего не случилось.

– Ну, не совсем. Они застряли здесь…

Софи снова протянула ей руку. Она собиралась что-то сказать, когда Хастингс подал голос со своего штурманского кресла.

– Леди, оставьте ваши телячьи нежности на потом. У меня от вас живот сводит. А я должен сосредоточиться. Так что, пожалуйста…

Девушки переглянулись, сдерживая смех. Это был не лучший момент для шуток, но Софи было необходимо как-то снять нервное напряжение.

– Простите, Хастингс, – сказала она с иронией. – Мы не знали, что наши… телячьи нежности вас отвлекают. Что вы там говорили командиру Красной, когда показывали ей скафандры? Там, случайно, не было ничего телячьего?

– Я не знал, что у нас были зрители. А я-то пытался вести себя скромно.

– Хастингс, вы-то да. А вот бесстрашная и отважная Урса Красная не настолько. Мы все слышали, что она сказала…

– Так, не вгоняйте меня в краску. Оставим это на потом, как и ваши телячьи нежности. Времени нет, а мы не хотим оставаться здесь, когда наш друг… рыгнет.

– Даже не представляете, как не хотим… – ответила Лара несмотря на то, что Хастингс слышал весь их разговор. – Мы что-нибудь знаем о капитане и Манкевиче?

Хастингс покачал головой, не в силах скрывать нарастающую тревогу. Эта шутливая перепалка не могла замаскировать их плохих предчувствий.

– Ничего, абсолютно ничего…