Флоренс мысленно перечислила срочные задачи. Манкевич должен был объяснить ей, как управляться с контейнером, если его испытание пройдет успешно. Мендес и Хастингс – предоставить отчет со своими расчетами перехода сквозь Тессеракт. Очень непростое дело, учитывая близость Божьего ока и сложность прыжка к нейтронной звезде. ИИ «Банши», должно быть, уже перегружен почти непосильными задачами, которые ставились перед ним. Флоренс надеялась, он выдержит… Но для окончательных расчетов было необходимо, чтобы Лара Ливитт, не теряя из виду траекторию приближающегося астероида, предоставила им полные параметры точки назначения. Ей нужно было аккуратно собрать данные таблиц астронавигации и ввести их в ИИ для проверки: расстояние, звездная масса, сила притяжения, гравитационный градиент, расчет времени… Лара и Пикси продолжали работать вместе. Точка назначения была одной и той же для обоих кораблей. Флоренс видела, как они плечом к плечу работают на одной панели. В том же помещении Софи Тан-Дун что-то монтировала под другой консолью со своими инструментами. Похоже, слова Флоренс произвели нужный эффект: все три женщины время от времени отпускали комментарии и смеялись над ними.

Что еще? Флоренс остановилась в простенке между кают-компанией, машинным отделением и зоной личных кают. Еще надо было проверить скафандры перед выходом в космос. Она сказала Манкевичу, что сама это сделает, чтобы он полностью посвятил себя подготовке ядра. Сказала, что сама пойдет в отсек хранения… Крошечное помещение со встроенными шкафами, в которых аккуратно хранились восемь скафандров. Семь по количеству членов экипажа и один запасной. Они разворачивались и наполнялись воздухом автоматически, но лучше было удостовериться, что все в порядке. Рядом с отсеком хранения был второй отсек шлюза, меньшего размера, чем стыковочный, через который они попадали на «Некромант». Он имел выход наружу прямо между осями Z и Y и гравитурбинами, установленными с этой стороны корабля. Флоренс нужно было проверить автоматические запоры. И хорошо бы было позвать кого-нибудь помочь. Но кого?..

Прежде всего ей надо было переговорить с Тан-Дун. Она посмотрела на хронограф. Еще оставалось немного времени. Ради колец Керна, у нее было немного времени… и к черту «Нормы». Флоренс вдруг осознала, как часто она в последнее время произносит эту фразу…

– Тан-Дун, можно вас на минуту. – Лейтенант вылезла из-под консоли с разметавшимися по лицу прядями волос.

– Да, капитан.

– Как дела с панелями?

Тан-Дун сделала неопределенный жест рукой и убрала волосы с глаз.

– Хорошо. Даже лучше, чем я предполагала. Это последняя.

Флоренс подошла к девушке поближе, чтобы можно было говорить шепотом. Тан-Дун выглядела удивленной.

– У меня для вас есть задание. Но пока ничего никому не говорите…

– Да, капитан. Слушаю вас…

Софи еще больше удивил таинственный тон капитана.

– Вы пойдете в медицинский отсек. Отсоедините главный монитор и демонтируете его, – лейтенант непонимающе смотрела на Флоренс.

– Главный монитор? Демонтирую? Для чего, капитан?

– Его нужно полностью демонтировать, чтобы он работал автономно. Нам надо сделать его портативным. А затем я хочу, чтобы вы отвезли его на «Некромант» и установили там. Вы найдете лейтенанта Родес и скажете, что выполняете мой приказ. Она поймет. Вы подсоедините монитор к системам «Некроманта» и удостоверитесь, что он нормально работает с их ИИ. Не думаю, что возникнут проблемы. До этого момента все их системы оказывались вполне совместимыми с нашими.

Тан-Дун снова откинула непослушный локон со лба.

– Вы хотите перенести наш монитор на «Некромант»? А это не приведет к… Вы ведь велели нам не разглашать перед ними технологические подробности будущего. Вы сами так сказали.

– То, что я вам скажу, строго конфиденциально, по крайней мере, пока. Потом будет видно. – Лейтенант с сомнением кивнула. – Риомар в опасности. Каждую минуту, которую она проведет здесь без операции, ее состояние ухудшается. Ей грозят последствия, которые невозможно будет исправить. Я этого не допущу. Мы отправим ее на «Некроманте». Доктор Родес уверила меня, что она может прооперировать ее. До Кратериса всего два прыжка. Если мы промедлим, будет слишком поздно. Вы понимаете?

Тан-Дун глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Я понимаю, капитан. – Она посмотрела Флоренс прямо в глаза. – Но то, что вы предлагаете… А что бы сказала она сама… Она бы согласилась? Мы ведь отправляем ее в прошлое. Если все сложится удачно.

– Я хорошо все обдумала, Тан-Дун. Если мы будем ждать, Душесс уже ничего не сможет сказать. Она будет овощем. Родес сказала мне, что сейчас каждая минута на счету. Подумайте сами, если, как вы говорите, все сложится удачно и мы попадем на Кратерис-Типус, мы окажемся в будущем. На сто лет позже. Надо будет объяснить множество вещей Комиссии по контролю планетарных перевозок. Рассказать им, кто мы. Бюрократы не будут торопиться. И все это лишь в том случае, если за сто лет не произошло никаких катастроф и планета по-прежнему населена. Я не могу рисковать жизнью члена экипажа. Она молода и наверняка сумеет адаптироваться.

– Но… Это путешествие в прошлое не приведет к каким-нибудь последствиям? Она отправится туда, где ее еще не существовало. Что с ней будет? Представьте себе, что у нее появятся дети. Дети человека, который сам еще не родился… Я не знаю, это все очень сложно понять, но…

– К чертям все эти временные парадоксы, Софи. – Лейтенант снова поразилась, что Флоренс назвала ее по имени. – И к чертям все «Нормы». Пусть Вселенная сама о себе позаботится. Душесс Риомар не останется здесь и не превратится в…

Она не смогла закончить фразу. Лейтенант все поняла. Все знали происхождение прозвища Флоренс во флоте – «полуживая» – и что это означало для капитана.

– Я сделаю все, как вы сказали, капитан, – ответила Тан-Дун. – Хотя буду по ней скучать. Она прекрасный человек.

– Мы все будем по ней скучать. Но у нее будет нормальная жизнь. Выполняйте, лейтенант. И не говорите никому ни слова… пока.

– Слушаюсь, капитан.

Тан-Дун медлила с уходом.

– Что-то еще, лейтенант? – спросила Флоренс.

– Видите ли, капитан… А если мы не успеем совершить прыжок до того, как…

Флоренс поняла. Синдром пьяного матроса. Софи Тан-Дун пыталась скрывать это, но она страдала морской болезнью с тех самых пор, как впервые поднялась на борт корабля. Она прилагала все усилия, чтобы никто ничего не заметил, но их корабль был очень маленьким. Все были на виду у всех.

– Не беспокойтесь. Волновой фронт не сильнее обычного прыжка.

Лейтенант поняла намек и покраснела.

– Да? Спасибо, капитан, но я хотела спросить не об этом…

– Нет? Что вас тогда беспокоит?

– Капитан, мы в опасности? Я никогда не испытывала… волновой фронт. Он может повредить корабль?

– Служба на флоте всегда предполагает опасность, Тан-Дун. Даже для тех, кто служит на огромных лайнерах. Я ничего не могу вам обещать, я бы солгала. Но я думаю, мы переживем эту бурю.

Тан-Дун кивнула. Она снова откинула со лба локон и направилась в сторону медицинского отсека. Флоренс подумала, что не особенно успокоила ее, но она не хотела лгать. Экипаж космического корабля всегда подвергался риску. А в этот раз риск был реальным. Как бы она ни хотела обнадежить свою команду, она не могла скрывать от них собственные сомнения. К тому же она им не мать. Флоренс сама удивилась такой мысли.

«Антильес тоже не был тебе отцом. Надо же, Флоренс, ты или учишься быть хорошим капитаном, или становишься циничной. Надеюсь, это первый вариант… Отлично, – сказала она себе, – один вопрос мы закрыли. Что теперь? Скафандры».

С большей решимостью, чем она от себя ожидала, Флоренс направилась в сторону «Некроманта». Ей нужна была помощь, и она знала, у кого ее попросить. Она решила, что для этого у нее найдется немного времени.

Когда Флоренс вошла в кают-компанию «Некроманта», там, как она и предполагала, находились только Серенсен и Родес. Остальные были заняты, кто на мостике, кто в машинном отделении. Мичман, сидевший на своем рабочем месте, оторвал взгляд от монитора и поздоровался. Родес сделала то же самое.

– Добрый день, капитан, – сказал Серенсен. – Вы ищете командира?

Флоренс подняла руку.

– Нет-нет, не отвлекайте ее. Это не так важно. Мне нужна помощь со скафандрами, а все мои люди заняты. Поэтому я подумала, что, может быть, вы…

Бэзил поднялся со своего места и улыбнулся. Он действительно был очень высокий. И у него была красивая улыбка.

– Разумеется, капитан. Для меня честь помочь вам. Если лейтенант Родес не против. Сейчас она тут командует.

Фелисия тоже улыбнулась. Флоренс предпочла не задумываться, имела ли эта улыбка какое-то особое значение или нет.

– Ну конечно, Серенсен. Помогите капитану во всем, о чем она вас попросит…

– Спасибо, лейтенант. – Флоренс попыталась придать твердости своему голосу. – Кстати, скоро сюда придет лейтенант Тан-Дун с оборудованием с «Банши». Думаю, вы поймете, о чем идет речь. Пойдемте, мичман? Я не задержу вас надолго…

Серенсен последовал за ней в направлении «Банши» с абсолютно нейтральным выражением лица. Лейтенант Родес пожала плечами и снова улыбнулась. О чем говорила капитан Скиапарелли? Какое-то оборудование? Она снова склонилась над своей рабочей панелью.

Флоренс и Серенсен вошли в отсек, где находились скафандры. Она вошла первой и посоветовала ему пригнуть голову, чтобы не удариться о косяк. Дверь была низенькая, а он очень высоким… Серенсен вошел и, не дожидаясь, пока Флоренс что-либо скажет, закрыл за собой дверь отсека.

– Капитан, – она не ответила. – Капитан!

Флоренс обернулась. Мендес стоял прямо за ней.

– Старший помощник! Простите, я вас не слышала. Что случилось?

– Вот результаты проверки ИИ, как вы просили.

Старший помощник показывал ей светящийся экран планшета с данными.

– Зачем вы даете мне ваш планшет, старпом?

Мендес удивился, услышав эти слова.

– Ну… Вы сказали, что хотели перепроверить расчеты, которые сделали мы с Хастингсом. Сержант Ливитт предоставила нам данные для прыжка полчаса назад, и мы только что… Капитан, с вами все в порядке?

Флоренс посмотрела на него как-то отчужденно. Как будто она находилась не здесь, а за несколько световых лет…

– Все в порядке, Мендес. Спасибо за внимание.

Она улыбнулась, и, к удивлению Мендеса, оба уголка ее губ поднялись вверх. Старший помощник застыл в изумлении.

– Ваше лицо, капитан…

– Что с моим лицом, Мендес? – Флоренс провела рукой по губам.

– Ничего, капитан. Только… Ваша улыбка. У вас красивая улыбка. Но… Не знаю… Ваше лицо кажется более…

– Более что, Мендес? Вы меня пугаете.

Старший помощник поднял обе руки. Планшет выскользнул у него из пальцев и ударился об пол. Флоренс машинально наклонилась, чтобы поднять его, одновременно с Мендесом. Они чуть не столкнулись лбами.

– Нет, капитан, совсем наоборот, – сказал он, поднимаясь. – Если вы позволите, ваше лицо кажется более подвижным. Вы улыбнулись сейчас обеими сторонами рта.

– Да? Не знаю, что и сказать… Вы уверены?

Она крепко сжала планшет. Мендес заметил это и посмотрел на нее с тревогой.

– Да, капитан. Вы странно выглядите. Вы уверены, что все хорошо? Мы могли бы попросить доктора Родес, чтобы она провела осмотр. Мне кажется, вы слишком много работаете. Вы должны отдохнуть, если собираетесь выйти в открытый космос с Манкевичем.

Флоренс улыбнулась. Действительно, на ее лице не наблюдалось никаких следов паралича. Справа от нее находилась отполированная поверхность, в которую она посмотрелась как в зеркало. Снова улыбнулась своему отражению и подмигнула правым глазом. Потрогала себя за щеку. Действительно, никакого паралича. Странно… Флоренс посмотрела на Мендеса.

– Я никогда еще не чувствовала себя лучше, старпом. – Она дружески хлопнула его по плечу и отдала ему планшет. – Возьмите. Я уверена, что вы с Хастингсом провели отличную работу. Нам не нужны дополнительные проверки.

Она повернулась и направилась в машинное отделение. Мендес с изумлением на лице и планшетом в руках проводил ее взглядом. Она вела себя странно. Внезапно он вспомнил, что должен был также передать ей последний отчет о траектории астероида. Но Флоренс уже ушла. «Ладно, доложу позже. Все равно там нет ничего нового».

Старший помощник вошел на мостик. Хастингс, сидевший в кресле штурмана, повернул голову, не прекращая нажимать клавиши, как пианист, играющий не глядя на инструмент.

– Капитан одобрила расчеты? – спросил он, увидев планшет в руках Мендеса.

– Она даже не взглянула на них, – Мендес положил планшет на панель и сел на свое место. – Она меня беспокоит, Карл.

Хотя «Нормы» предписывали всегда обращаться друг к другу по званию и фамилии, наедине мало кто придерживался этого правила. Хастингс повернулся на кресле в сторону Мендеса.

– А что с ней такое?

Старший помощник пожал плечами.

– Даже не знаю. Она рассеянна. Не обратила на меня внимания…

– Может, переутомление? Ты же ее знаешь: работает до полного изнеможения.

– Я так и подумал. Но нет. Понимаешь… она мне улыбнулась.

– Так. И что?

– На ее лице не было ни следа паралича.

Хастингс прикрыл глаза.

– Что? Правда? Но это ведь хорошо. Я всегда считал, что этот ее паралич – это психосоматика. Значит, она действительно может двигать этой частью лица. Это же прекрасно.

Мендес кивнул и снова взял в руки планшет.

– Наверное, да. Но это странно. Ты годами живешь рядом с человеком, но он внезапно тебя удивляет. Она шла из отсека хранения в шлюзе и как будто парила по воздуху.

– Из отсека хранения? – переспросил Хастингс, который начинал что-то понимать. – А что она делала в отсеке хранения?

– Готовила скафандры. Разворачивала и все такое.

– Одна?

– Нет, кажется, с мичманом Серенсеном. Он предложил ей помочь. Кажется, он что-то сказал про это, когда я встретил его недавно.

Хастингс улыбнулся и снова повернулся лицом к своей панели. «К черту “Нормы”, ну разумеется».

– Я думаю, – сказал он, – что капитан в полном порядке. Даже лучше, чем обычно… Не волнуйся за нее.

Мендес поднялся.

– Пойду на «Некромант». Передам им наши данные и последний анализ скалы. Надо синхронизировать все наши действия с этого момента.

– Конечно. Я останусь здесь. Подготовлю все к прыжку.

Хастингс устремил взгляд в пространство, за пределы голографической матрицы. Божье око с этого расстояния выглядело ошеломляюще. Это невозможно было описать. По крайней мере, он бы точно не мог этого сделать, словам он предпочитал формулы. Но сейчас ему бы хотелось обладать талантом поэта. На Око можно было смотреть бесконечно. И это было нелегко. Черная дыра не была черной, определенно нет. Черной была только небольшая ее часть.

Хастингс понимал, что искажение визуального поля было эффектом гравитационной линзы. Звезды собирались с одной стороны, их свет сжимался и отклонялся из-за огромной силы гравитации. Аккреционный диск, светящаяся полоса, выгнутая странным образом, пересекала все изображение, от этого светилась даже другая сторона дыры. Казалось, что она окружена огнем. Было похоже, что прямо перед ним раскрылся глаз гигантской ящерицы. Или кошки. Возможно, капитан была права, и это был один из множества глаз, с помощью которых Бог наблюдает за своим Творением. Следит ли он за ними? А как они воспринимают Его? Как бактерия, которая видит неизвестное существо, изучающее ее через свой микроскоп? Возможно ли, что и они, и вся остальная вселенная – всего лишь пылинки, за которыми ведут наблюдение высшие существа? Черные дыры, несмотря на то что изучались многие столетия, все еще оставались таинственными явлениями, источником самых фантастических догадок и научных гипотез. Они оставались границей, чертой, которую невозможно было пересечь. Возможно, это был вопрос не математики, а чего-то гораздо более простого.

Может быть, Вселенная просто наполнена глазами, которые за всем наблюдают? Как это должно быть страшно: видеть все.