– Вон там, – Лара указала пальцем на трехмерное изображение. На мостике «Банши» собрались Урса, Флоренс, штурманы обоих кораблей и оба астронома. Остальные члены команд занимались своей работой. Еще было не время оповещать всех.

На изображении мигала звездочка бирюзового цвета. Лара нажала несколько клавиш, чтобы вывести данные: траектория, скорость, примерная масса, время до столкновения. Появилась дуга из точек, которые показывали, по какой траектории объект пересечет Горизонт событий. Действительно, ничего хорошего.

Слово взяла Ван-де-Миллер. Из двух астрономов она была наиболее опытной. Кроме того, ее звание, хотя и в другом флоте, было выше, чем у Лары. Впрочем, сержант Ливитт в любом случае предоставила бы ей слово первой.

– Это астероид размером около двухсот трех километров по своей длинной оси. Пятьдесят пять в высоту и шестьдесят два в ширину. Объект неправильной формы, ребристый с зазубренными краями, состоит большей частью из перидотитов.

– Из чего? – спросила Урса.

– Кремний и магний. Еще железо, алюминий, титан, хром, никель… Типичный набор для планетарной мантии.

Пока она говорила, на изображении появился подробный анализ компонентов.

– И это значит… – Урса сделала жест, поторапливая их.

– Это довольно крупный обломок планеты, которой не повезло столкнуться с черной дырой довольно давно. Скалистая планета, скажем, среднего размера…

Флоренс, внимательно слушавшая разговор, спросила:

– Разве мы не просканировали всю эту зону в момент прибытия, сержант? Он почти такого же размера, как сама черная дыра. Как мы могли его не заметить?

– Мы просканировали, капитан, – ответила Лара. Она нажала клавишу на панели и нашла архивы сканирования. – Мы обнаружили ряд крупных объектов, некоторые из них обращались по орбите вокруг Ока, а другие находились слишком далеко, чтобы представлять опасность. Тут не было ни планет, ни осколков, ни газовых объектов. Ни спутников. Ничего.

– Но тогда, – сказала Флоренс, – как мы могли не заметить этот астероид? Он ведь совсем не маленький…

– Капитан, я думаю, он находился с другой стороны от дыры, когда мы прибыли. Наши сенсоры дальнего действия не смогли его засечь. Боюсь, мы не приняли во внимание эффект гравитационной линзы Горизонта событий. Мы просто не увидели его. Возможно, это была ошибка в анализе данных. Не знаю, у меня нет объяснения.

– Что бы то ни было, это огромный камень. Разумеется, его масса ничтожна рядом с Чудищем, – вмешалась Урса, уперев руки в бока. «Поза командира», – подумала Флоренс. – Но он направляется в черную дыру, опускаясь по спирали, и наверняка это окажет какое-то воздействие и на нас. Примерное время… – она прищурилась, чтобы увидеть цифры, – шесть часов и десять минут. Наших или тех, что там, снаружи? Лара, Пикси? Вы же знаете, я не очень хорошо разбираюсь в этой временной путанице.

Лара, Пикси… Урса чаще употребляла имена, чем фамилии. Флоренс, привыкшей к строгим нормам Флота, это резало слух. Но ей показалось, что сержант Ливитт не испытывает никакой неловкости из-за подобной фамильярности. Даже наоборот.

– Командир, – ответила сержант, – это приблизительный расчет, который мы сделали, применив нужные коэффициенты. Скажем, это часы и минуты по нашему времени. Через шесть часов и… восемь минут астероид войдет в эргосферу и пересечет Горизонт.

– И тогда… – подбодрила ее Урса.

– И тогда возникнет фронт гравитационных волн, а мы будем находиться прямо посреди него, командир, – вступила в разговор Пикси. Флоренс подумала, что она тысячи раз видела лица всех членов команды Урсы, но почти никогда не слышала звука их голосов. Звукозаписей сохранилось очень мало. Слышать их теперь до сих пор казалось ей очень странным…

– Как в тот день, когда мы попали сюда…

Урса задумчиво кивнула. Флоренс, вынырнув из своих размышлений, посмотрела на нее.

– В день, когда вы попали сюда? С вами произошло что-то подобное?

Урса снова кивнула.

– Да, капитан. Мы тоже обнаружили фрагменты планеты. Мы предполагали, что очень давно здесь по орбите обращалась планета, которая слишком приблизилась к дыре. Возможно, черная дыра поглотила звезду, к которой относилась эта планета. Наши сенсоры, как вы можете себе представить, не такие точные и мощные, как ваши, и не такого дальнего действия. Этот объект мы не видели.

– Значит, тот, другой астероид упал в дыру? – мозг Флоренс работал на бешеной скорости, пытаясь собрать в голове сложный пазл. Это был один из ее талантов – объединять детали в целое. Старый капитан Антильес говорил, что она, как немногие, умеет увидеть полную картину. И сейчас кусочки головоломки в ее голове летели друг к другу как астероид к Божьему оку.

– Именно так, – ответила Урса. – Мы закончили процесс стабилизации корабля на орбите, и в этот момент нас ударила гравитационная волна. Вернее, мы поняли это позже, когда анализировали данные и записи. Мы обнаружили, что схлопывание пространства, вызванное нашим прыжком, изменило орбиту астероида, и поэтому он полетел в сторону Горизонта событий. Похоже, мы прибыли сюда в плохой момент…

– У вас есть эти записи? Было бы интересно просмотреть их…

– Пикси, – Урса повернулась к своему астроному, – принесите нам всю информацию по этому происшествию. Кажется, капитана очень заинтересовала эта тема, и я даже начинаю понимать, почему.

Ван-де-Миллер кивнула и вышла. Урса посмотрела на Флоренс.

– Вы считаете, что гравитационная волна повредила наш двигатель? Вероятно, поэтому произошла утечка экзоматерии. Мы даже не рассмотрели такой вариант. Иногда со стороны многие вещи видны гораздо лучше.

– Да, это так, командир, – согласилась Флоренс. У Урсы был не только талант командира, но и острый ум. – И это напомнило мне один разговор, который состоялся прямо здесь. Верно, сержант Ливитт? Об открытии… вернее сказать, о повторном открытии Х32…

Она сделала жест рукой. Лара быстро ответила:

– X32-AK-5478, капитан. Я помню. Мы говорили о его обнаружении десять лет назад. Я хочу сказать, когда мы были там, снаружи, это было десять лет назад…. Были зафиксированы жесткое рентгеновское излучение и гравитационная волна в этом районе. Это произошло на Кратерисе Типусе, находящемся в трехстах тридцати пяти световых годах от нас.

– Где? – спросила Урса.

Флоренс опять осознала дистанцию, которая разделяла ее экипаж и команду «Некроманта». Когда Урса и ее Веселая Семерка прибыли к Оку, единственной известной обитаемой планетой была Земля. Им было трудно привыкнуть к мысли о том, что другие планеты были колонизированы.

– Это ближайшая к нам планета Федерации, командир. Этот сектор, Кратерис Серенити, малонаселен. Она находится на дальней границе Федерации, в медиальном квадранте Рукава Ориона. Там есть только одна планета, населенная людьми, Кратерис Типус. Возможно, она известна вам под другим названием. Я думаю, она должна была быть одним из промежуточных точек для прыжка сюда.

Урса медленно кивнула, обдумывая услышанное.

– Конечно, – сказала она, наконец, – обычная система класса G с шестью планетами. Две из них скалистые. И необитаемые. Пикси напомнила бы мне их название.

– В ваше время, командир, – объяснила Флоренс, – это были необитаемые планеты. Но они были заселены землянами много лет назад.

На лице Урсы отобразилось удивление.

– Населены землянами? Невероятно. Мне очень странно думать об этом, капитан. Все эти планеты… Ну что ж. Для нас этот сектор – просто цифры координат, которые я никогда не могу запомнить. Как для вас официальное название дыры. Значит, вы обнаружили ее десять ваших лет назад, то есть когда мы прибыли сюда триста с лишним ваших лет назад. Все сходится. Если я правильно поняла Лару, эта планета находится на расстоянии в триста тридцать пять световых лет отсюда. Там засекли гравитационную волну десять ваших лет назад… Это очень сложно, ваших лет, наших лет… Надеюсь, вы меня понимаете.

Все кивнули.

– Дайте мне подумать, – продолжила Урса. – Мы прибыли сюда. Черная дыра по нашей вине поглотила астероид, из-за чего возникло рентгеновское излучение и гравитационная волна. Триста тридцать пять лет спустя, мы говорим о годах снаружи, это излучение и волна достигли этой планеты… как там ее… Типус, – Лара открыла было рот, но Флоренс остановила ее жестом, который означал, что не надо прерывать командира.

– И там зафиксировали это событие в звездных картах. Вы просмотрели архивы и увидели, что три века назад до вас в этой зоне уже что-то происходило. А десять ваших лет спустя корабль «Банши» из флота вашей Федерации как ее там решает явиться сюда и посмотреть, какого черта здесь творится. Вы находите нас, и теперь мы все вместе обсуждаем, что будет, когда этот второй астероид нас настигнет. Я все правильно изложила, капитан?

– Никто не мог бы сделать это лучше, командир, – ответила Флоренс. – Кстати, я хотела спросить… Простите меня заранее, если этот вопрос покажется вам неуместным. Почему вы совершили прыжок в точку так близко от Горизонта? Было бы безопаснее выбрать точку подальше.

Командир Красная пожала плечами.

– Мы все совершаем ошибки, капитан. Я боюсь, что в отличие от вас мы еще абсолютные новички в совершении прыжков.

– Да, это правда… – Флоренс забыла, что со времен Урсы и ее Веселой Семерки теория и практика пространственных прыжков ушли далеко вперед.

– Отправной точкой для прыжка сюда, – продолжила Урса, – была нейтронная звезда в ста сорока девяти световых годах отсюда. С вашего Креатериса…

– Кратериса… – Лара Ливитт не сдержалась и поправила командира. Урса повернулась к ней и подняла одну бровь. Лара покраснела. Хорошо, что она не видела взгляд, который бросила на нее Флоренс, она почувствовала бы себя гораздо хуже.

– Спасибо, сержант, – улыбнулась Красная. – Никогда не могу запомнить названия. Итак. Из этой системы нам пришлось совершить еще два прыжка. Между ними была двойная система с голубым сверхгигантом и белым карликом и нейтронная звезда. Возможно, мы ошиблись в расчете гравитационного эффекта нейтронной звезды… В общем, вы уже поняли: ошибки новичков.

Флоренс, забыв о своем возмущении неспособностью Лары помолчать, задумалась о том, что только что сказала Урса. Нейтронная звезда, конечный узловой пункт прыжка перед черной дырой, была окружена газовой туманностью, образовавшейся от ее собственного взрыва, произошедшего давным-давно. Наверняка, она и служила помехой для прохождения сигналов от Х32, поэтому его и не могли обнаружить так долго. Любопытно. Еще одна странная случайность. Парадокс на парадоксе: появление «Некроманта» спровоцировало волну, которая позволила заново открыть Х32. Что привело к появлению здесь «Банши». Эти события, разделенные тремястами годами, прекрасно складывались в одно целое. Как будто все это было задумано кем-то из богов с хорошим чувством юмора. Божье око: название было выбрано удачно.

– Кажется, что это все сделано нарочно… – произнесла Урса, рассматривая трехмерную презентацию. – Как будто что-то или кто-то хотел, чтобы мы встретились в этом месте…

Флоренс нахмурилась: Урса Красная верит в мистику? Она представляла ее решительной, настойчивой, властной, умной, способной на все. Но не тем человеком, который верит в судьбу и подобные глупости. Хотя она ведь и сама с самого момента их появления здесь была прямо-таки околдована Божьим оком. Как будто они находились под наблюдением чего-то сверхъестественного. Парадоксы, случайности, загадочные совпадения… Это лишено всякого смысла.

– Это просто любопытно, командир. И ничего больше. Чистая случайность. Космический случай, объяснимый согласно теории хаоса. Чистая логика.

Урса иронично взглянула на нее из-под прикрытых глаз. Наверняка она заметила, с каким пафосом Флоренс произнесла эти слова.

– Случайность, капитан? Космический случай и логика? Скажите правду, вы размышляли об этом? Как физика двадцать шестого века объясняет, что мой корабль пробыл здесь триста сорок пять лет после своего предполагаемого возвращения на Землю в наше время в двадцать третьем веке? Ваша Федерация ведь тоже сильно постарела за то время, что вы пробыли здесь? А мы уже несколько веков мертвы. Вы сами рассказали нам множество интересных вещей о нашей жизни, экспедициях, вы даже сказали, что у меня была, или есть, или будет дочь. И это случайность? Черт побери!

– Вы же не хотите сказать, командир, что тут есть что-то еще…

Флоренс не знала, что сказать. В глубине души идея о том, что все мироздание управляется неким сверхразумом, безумно привлекала ее. Как все было бы легко объяснимо в этом случае…

– Неважно, капитан. Уже все равно. Случайность это или нет, к нам приближается астероид в два раза больше того, который испортил нам всю жизнь в момент нашего появления здесь. Благодаря ему мы торчим тут месяц, триста с лишним ваших лет. Пространственно-временная относительность на самом деле источник бесконечных философских парадоксов. Но на нас летит эта огромная скала. И это уже не философия. Поэтому нам лучше убраться отсюда раньше, чем эта штука сметет нас гравитационной волной. Уверяю вас, что такая волна рядом с Горизонтом – это не шутка.

Флоренс кивнула. Она посмотрела на своего старшего помощника. За все это время никто, ни Хастингс, ни штурман «Некроманта» Кемир Малибранс, не проронил ни слова. Что теперь показалось ей довольно странным. Чтобы Мендес и Хастингс молчали столько времени? Она не знала, молчалив ли Малибранс, но на ее офицеров это было не похоже.

– Почему вы ничего не говорите, Мендес? Никто из вас и слова не сказал.

Мендес покачал головой. Хастингс продолжать молчать.

– Битва титанов, капитан, – сказал Мендес, улыбаясь. – Я не тот, кто будет вмешиваться.

– Тогда за работу, раз вы не хотите ничего добавить. Нам нужны точные расчеты траектории астероида, без приближений. Я хочу знать, какое воздействие на нас и на корабли окажет волновой фронт. Какое излучение может возникнуть. И еще я хочу, чтобы вы помогли нашим инженерам закончить работу с контейнером. Мы сделаем то, что никто никогда не делал. Кроме того, у нас очень мало времени. Надвигается буря. За работу!

– Малибранс, – обратилась Урса к своему штурману, видя, что он не двинулся с места, – вы слышали приказ капитана. За работу.

Флоренс посмотрела на нее.

– Командир, – сказала она извиняющимся тоном, – я не претендую отдавать приказы вашим людям, я не…

Урса подняла левую руку.

– Меня не волнует, что мы с вами из разных флотов и разных федераций. И из разных веков. Мы профессионалы. Вы капитан, я командир. Вы приказываете. Это понятно?

Флоренс кивнула. Кто на самом деле отдает здесь приказы? Ей самой это было совершенно очевидно.

Оба экипажа, за исключением сержанта Риомар, снова собрались в кают-компании «Банши». Флоренс вспомнила, как они все вместе собрались в первый раз на «Некроманте». Пятнадцать человек в крошечном помещении. В музее на Кернел Прайме на экскурсию на «Некромант» впускали группы не больше восьми человек. Флоренс вспомнила, как она попала туда в первый раз, когда была совсем маленькой девочкой: крепко держась за мамину руку, с отцом и младшим братом. Остальные члены их группы были из протокольного сопровождения ее матери-сенатора. Незнакомые люди. Экскурсовод, высокая девушка со светлыми волосами и кожей карамельного цвета, одетая в форму Флота, рассказывала, как члены экипажа жили на борту. «Рециркулятор жидкостей производил воду в достаточном количестве, но ее вкус был не очень хорошим. Здесь мы можем видеть койки членов экипажа, довольно маленькие, как вы видите. Здесь все маленькое… кроме героизма команды этого корабля. Они навсегда останутся нашими героями…»

Кают-компания «Банши» была лишь немного просторней. В общем-то и на «Некроманте» они не сидели друг у друга на головах, но, по правде говоря, Флоренс предпочла бы провести встречу на своем корабле. Пахло на «Некроманте» точно так, как она помнила из детства, – приключениями.

В течение шести дней, что две команды провели вместе, они делились всем, что только можно было делить: кают-компаниями, пищевыми синтезаторами, рабочими панелями и туалетами. Люди с «Некроманта» очень быстро освоили все более современные системы «Банши». Флоренс заметила, что ее люди медленнее приспосабливались к антикварным для них технологиям на более старом судне. Однако они прекрасно сработались вместе. Они без проблем переходили с одного судна на другое, здоровались, улыбались, болтали. Члены команды «Некроманта» быстро привыкли к уважению и подростковому восхищению, с которыми с ними общались их далекие потомки. Чувствовалось, что они уже привыкли к тому, что они знамениты и всегда привлекают внимание. Прыжок, который привел их в ловушку в эргосфере Божьего ока, как помнила Флоренс из слов Серенсена, сказанных за одним из обедов, был девятым на их счету. Поэтому у них уже был опыт бесконечных пресс-конференций, интервью и репортажей… Их знал весь мир. Их единственный обитаемый мир – Земля.

Серенсен… Флоренс наблюдала за ним, пока Пикси и Лара объясняли ситуацию с астероидом. Две девушки так прекрасно понимали и дополняли друг друга, что Флоренс заметила некоторую досаду во взгляде Софи Тан-Дун. Ревность? Она улыбнулась про себя, подумав об этом. Обычные чувства, это нормально для людей, которые проводят столько времени вместе, являясь частью одной команды. Приязнь, неприязнь, радости, печали… Шесть дней, проведенные бок о бок с этими потрясающими людьми, превратили их в нечто большее, чем их кумиров. Исторические герои, лица которых постоянно окружали их с самого детства. Портреты в форме со сверкающими наградами. Но сейчас они узнали их совсем с другой стороны, о которой ничего не было написано в книгах: об их характерах и невероятных талантах, а также об их недостатках и ошибках. Их человеческих качествах. Настоящий подарок. «Подарок небес?» – подумала Флоренс. Учитывая, что они находились прямо перед Божьим оком, это была интересная мысль.

Шесть дней… Сколько лет прошло за это время в Федерации? Флоренс не хотелось считать. Ей было уже все равно. Прошлое становилось все дальше и дальше с каждой минутой. А что касается будущего… Она понятия не имела. Она снова посмотрела на Серенсена. В этот момент он повернулся и, увидев ее взгляд, улыбнулся ей. Флоренс смутилась и постаралась принять позу капитана, улыбнувшись ему в ответ как можно формальнее. «Проклятье! Он видел, как я на него смотрела. Ну и что? Какая разница». Серенсен сконцентрировался на презентации, и она сделала то же самое. «Он красивый мужчина, черт побери. И я ничего никому не должна. Уж точно не теперь. Мне не перед кем оправдываться».

– …вот с этой стороны есть искажение, видите? Оно возникло из-за гравитационной линзы Горизонта, – Пикси Ван-де-Миллер что-то объясняла. Флоренс не была уверена, что понимает, о чем речь. – Поэтому и наши и ваши сенсоры получили ошибочные данные. Мы не смогли его увидеть, потому что он приближался ровно с противоположного направления.

Флоренс, которой уже было стыдно за свою рассеянность в то время, как им грозила нешуточная опасность, поняла, что речь шла об астероиде. Они уже дали ему имя: Соринка в Божьем оке. Чья была идея? Точно Хастингса. Типично для него. Астрономы продолжали объяснять, что может случиться, когда астероид достигнет Горизонта. Была некоторая вероятность, что он распадется на куски, еще не достигнув его. Рассчитывать на это с уверенностью было нельзя, хотя состав скальных пород делал вполне возможным такой вариант. Но материя, ускоренная в аккреционном диске, могла нагреться и излучать рентгеновские лучи. Либо Око могло полностью поглотить астероид, и тогда они получили бы в ответ только гравитационную волну. «Космическую отрыжку», – сказал Хастингс вполголоса, но так, что все услышали. Встреча с астероидом грозила серьезными последствиями, хотя была вероятность и избежать их. Лара Ливитт и Пикси Ван-де-Миллер пока не могли сделать никаких выводов.

Приятно было видеть, что две девушки нашли общий язык и так замечательно сработались. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: за шесть дней практически все они стали друзьями. Флоренс смотрела на обе команды. В отличие от первых встреч они уже не распределялись строго по бортам – одни слева, а другие справа. Члены обоих экипажей перемешались и сидели, где каждому было удобно. Урса, высокая и худощавая, стояла прямо напротив нее, внимательно слушая астрономов. Флоренс, напротив, никак не могла перестать украдкой поглядывать на сержанта Серенсена. Поведение, абсолютно не свойственное ей, неуместное, абсурдное, нарушающее все нормы и регламенты Флота. «Флоренс, прекрати на него пялиться, не веди себя как ребенок. Да, он красивый. И что? О чем ты думаешь? Есть более серьезные дела. Сконцентрируйся».

В этот момент она почувствовала на себе взгляд Урсы. Красная стояла, гордо выпрямившись, со скрещенными на груди руками, точно как на старых голопрезентациях. Но с легкой улыбкой на губах. Флоренс снова смутилась. «Сконцентрируйся наконец, Флоренс. Очень многое поставлено на карту».

Она решила выступить с комментарием и поднялась со своего места. «Лицемерка, ты делаешь это, чтобы скрыть свои чувства». Флоренс была не такая высокая, как Урса, но, разумеется, она не собиралась говорить сидя.

– То, что нам сейчас доложили наши астрофизики, Хастингс, совсем не шутка. На таком расстоянии от Горизонта фронт гравитационных волн, какой бы незначительной ни была масса астероида, может очень навредить нам. На расстоянии трехсот световых лет отсюда последствия будут практически незаметны, но мы очень хорошо их почувствуем. Наши системы должны быть полностью исправны, а двигатели обоих кораблей быть готовы работать на полную мощность. Нас будет защищать только одно антигравитационное поле. Манкевич, господин Памен, как идет работа с контейнером?

Флоренс решила проигнорировать улыбку Урсы, которая стала еще более ироничной. Два инженера заговорили одновременно, и оба вежливо замолчали, уступая слово друг другу. Когда пауза продолжалась уже слишком долго, Урса, которую это начало раздражать, резко сказала им:

– Господа, мы хотели бы закончить это сегодня.

– Контейнер уже готов, капитан, – наконец заговорил Памен. – Нам осталось только проверить его герметичность и резистентность. Мы предполагаем, что они будут превосходными.

– Отличная работа, – ответила Флоренс. – Вы считаете, что мы сможем исправить двигатель «Некроманта» до того, как эта «соринка» нас настигнет? Или лучше подождать, пока волна пройдет?

На этот раз заговорил Манкевич, Памен жестом предложил ему продолжить. Флоренс увидела, что Урса закатила глаза. Вероятно, они обе подумали в этот момент одно и то же: инженеры… Соперничество среди инженеров и штурманов имело давнюю историю.

– Сможем, капитан. Но есть небольшая проблема, о которой мы не подумали, когда разработали этот план. Ну то есть мы подумали, но это была только гипотеза. А теперь нам надо воплотить ее на практике.

– И что это, Манкевич?

– Изъятие экзоматерии из «Банши» и перенос ее на «Некромант» надо выполнять с наружной стороны кораблей.

Все замолчали. После длинной паузы заговорила Урса.

– И вы говорите об этом только сейчас? А вы не могли нам это сказать, когда мы чуть не заледенели в машинном отсеке? Это полное безумие – выходить в открытый космос, когда скала размером с черную дыру несется на нас.

– Я согласна с командиром, – вмешалась Флоренс, явно раздосадованная словами своего инженера. – Выходить наружу?

Мужчины переглянулись. Памен сделал приглашающий жест Манкевичу, и тот вежливо кивнул.

– Видите ли, капитан, командир… – Манкевич явно собирался начать длинное подробное объяснение в сирианской манере. – Да, мы рассматривали эту возможность, но в тот момент нам показалось, что лучше подождать. Надо было вообще понять, возможно ли осуществить эту идею с контейнером…

– То есть вы сами не особо верили в свою великолепную идею, которую нам подсунули? – Голос Урсы теперь гремел, как гравитационная волна. Памен, хорошо знающий характер своего командира, только пожал плечами. Но Манкевич не собирался сдаваться.

– Это была гипотеза, командир. Но мы это сделали. И сейчас доведем дело до конца. Мы уже обсудили все между собой и проанализировали все факторы. Можете быть в этом уверены. Очевидно, что нет никакой возможности извлечь или погрузить внутрь экзоматерию в ядро мотора внутри корабля в этих условиях. Это должно происходить в полной изоляции и без единой работающей системы. Поэтому единственная возможность состоит в том, чтобы извлечь оба ядра из двигателей на поверхность корабля по трубопроводу, который, как всем известно, обычно находится в верхней части. Он является частью системы безопасности при перегрузках, когда бывает нужно избавиться от ядра. Мы, разумеется, не будем от него избавляться. Мы закроем решетки, откроем ядра и произведем операцию по переносу экзоматерии. Это займет меньше часа. Элементарная операция для инженера. А уж для двух инженеров…

Послышались перешептывания. Наверняка, если бы ситуация не была бы такой серьезной, раздался бы общий смех. Урса шумно вздохнула и снова заговорила.

– Два абсолютно безответственных инженера, вот кто вы такие. Вы отдаете себе отчет, пара гениев, что вы подвергаете риску и ваши собственные жизни, и всю экспедицию? За час? А если что-то пойдет не так? Может возникнуть миллион проблем…

Флоренс в очередной раз была поражена манерой разговора Урсы. Она никогда не позволила бы себе говорить таким образом с кем бы то ни было во флоте. Но Урса была совершенно права. Дело было очень трудное. Извлечь ядро двигателя по вентиляционному каналу было само по себе сложнейшей операцией. А провести потом перенос экзоматерии, вернуть ядра на место, все проверить, снова запустить системы и надеяться, что все вышло хорошо, было просто невероятным. И действительно, мог возникнуть миллион проблем.

– Какими бы безответственными они ни были, командир, а уж в случае моего инженера это будет занесено в его послужной список, будьте уверены, есть кое-что, что не подлежит сомнению. А именно: у нас нет другого выхода. Тем более когда до приближения астероида осталось… – она посмотрела на голопрезентацию, – пять с половиной часов. Мы должны сделать то, что они предлагают. Разве вы сами не говорили, что вам нравятся безумные идеи?

– Да, капитан, это правда. Я так говорила. Хотя эта конкретная безумная идея мне нравится гораздо меньше. Но у нас и правда нет времени. Что вам понадобится?

Памен осмелился взять слово. По крайней мере, ему никто не угрожал занести выговор в послужной список.

– Не так много, командир. Скафандры, инструменты и кто-то внутри, кто будет передавать нам параметры обоих двигателей в реальном времени.

– Наши скафандры, – сказала Урса, – не очень хорошо защищают от радиации. Если вы наденете свой, Памен, вы поджаритесь еще до того, как успеете закончить вашу работу. Капитан, я видела ваши скафандры. Господин Хастингс любезно продемонстрировал их мне.

Флоренс удивилась. Хастингс? Он не сказал ей ни слова. Да, экипаж «Некроманта» свободно осматривал «Банши». Это естественно, что их заинтересовали новые технологии, хотя это могло привести к ужасным временны́м парадоксам, когда они вернутся в свое время. Но она не знала, что Хастингс сам показал Урсе их скафандры… Она посмотрела на него. Ее штурман с непроницаемым лицом смотрел на голопрезентацию, как будто сказанное совершенно его не интересовало.

– Да, – Флоренс старалась, чтобы ее голос звучал без эмоций, – конечно. Наши скафандры выдерживают достаточно большую дозу радиации. Они выдержат излучение аккреционного диска без проблем. Но одна проблема все же есть: все скафандры подогнаны по размеру. И я боюсь, что для вашего инженера… что у нас нет никого похожего роста.

Урса оглядела Памена снизу вверх.

– Да, это правда. Памен очень низенький. – Памен машинально вытянулся в струнку. – Нельзя ли как-нибудь подогнать скафандр?

– Боюсь, для этого нет времени. Так что вместо него это сделаю я.

Урса уставилась на нее. Памен, Манкевич и все остальные повернулись к ней.

– Вы? – воскликнула Урса. – Почему вы?

Флоренс присела на борт панели. Ответ был очевиден, странно, что никто этого не замечал.

– Командир, никто из вас не может быть снаружи во время этой операции. Как нам объяснили наши гениальные инженеры, – она сделала ударение на слове «гениальные», – во время своих длинных докладов, которые состояли из огромного количества информации, кроме самого важного факта, что нам придется работать снаружи, – она бросила взгляд на Манкевича, и он опустил голову, – как только произойдет перенос экзоматерии, чтобы не допустить новой утечки, «Некромант» должен будет совершить прыжок в течение десяти минут. После проверки всех систем прыжок надо будет совершить немедленно. Так что, если Памен пошел бы с моим инженером, он не вернулся бы вовремя. Это невозможно. Эту работу должны выполнить мы. Как только проблема будет решена, вы выровняете ваши гравитурбины, и нам не надо будет совершать прыжок одновременно. Ваше стабильное антигравитационное поле будет восстановлено. «Банши» сможет совершить прыжок чуть позже.

Урса медленно кивнула.

– Мне нечего вам возразить. Вы совершенно правы. Но почему все же вы? Манкевичу, чтобы извлечь два ядра, понадобится кто-то, разбирающийся в механике.

– Именно поэтому, командир. Так случилось, что как раз у меня есть соответствующие знания. До того как стать штурманом, я окончила курс механики антигравитационных двигателей. Это было очень давно, но сейчас мне как раз это пригодится.

Мендес поднял руку.

– В таком случае, капитан, выйти в космос могу я. Наверное, вы помните, что мы оба прошли этот курс в академии. Мы с вами учились на одном курсе.

– Это невероятно, – сказал Манкевич. – Я не думал, что есть штурманы, которые интересуются механикой. Мне казалось, что вы считаете себя элитой.

– Манкевич, не будьте таким снобом, – сухо возразил Мендес. – Разумеется, нас это интересует. Соперничество между инженерами и штурманами – это просто выпендреж. Разве вам так не кажется?

Младший лейтенант пожал плечами.

– Как скажете. В этом случае вы могли бы пойти со мной.

– Ни в коем случае, – Флоренс поднялась на ноги. – Я не даю своего разрешения. Пойду я, и закончим на этом.

– Но, капитан, в «Нормах» ясно сказано, что капитан ни при каких обстоятельствах не должен подвергаться…

Флоренс жестом заставила его замолчать.

– Я сказала «нет». Я капитан этого корабля, и это моя ответственность. К дьяволу «Нормы». Вы останетесь на мостике, чтобы помочь Хастингсу с переходом сквозь Тессеракт, до того, как…

Она поискала взглядом Лару. Девушка подняла руку, как школьница, и немедленно ответила.

– Нейтронная звезда NS32-AK-5125, капитан.

– Вот именно. – Флоренс кивнула ей, и Лара улыбнулась, довольная своим ответом. В таких ситуациях она всегда напоминала щенка, ждущего похвалы. – Всем ясно? А теперь давайте пошевеливаться, время уходит.

Оба экипажа поднялись со своих импровизированных сидений. Хастингс прошел мимо Флоренс, и она тронула его за рукав. Он обернулся.

– Хастингс, вы показали командиру Красной наши скафандры? – Он кивнул.

– Прямо в том помещении, где они хранятся? Куда никто никогда не заходит из-за того, что там даже не повернуться?

– Да, капитан. Я сделал что-то не так? Если это так, то я готов получить любое взыскание, которого требуют «Нормы».

Флоренс попыталась изобразить на лице заговорщицкую улыбку. У них оставалось очень мало времени, так что будь что будет. Астероиды, черные дыры, опасности, риск ужасной смерти… Надо использовать это время по полной.

– Почему я должна налагать на вас взыскание, Хастингс? Дело в том, что командир формально не член Флота…

На лице штурмана расплылась широкая улыбка.

– Это невероятная женщина, капитан. Все, что написано в книгах, меркнет перед ней. Я мог бы влюбиться в нее. Вы не представляете…

– Даже не хочу представлять. Не сейчас. У вас еще будет время для ваших баек. Идите на мостик и заканчивайте расчеты. Мне кажется, это будет самый сложный прыжок в вашей жизни.

– Капитан, – позвала ее Урса из глубины кают-компании. – Нам надо поговорить.

Флоренс обернулась к ней и выпустила рукав Хастингса, который немедленно поспешил на мостик.

– Я в вашем распоряжении, командир.