Урса и Флоренс работали в буквальном смысле плечом к плечу, анализируя матрицу уравнений квантового взаимодействия пространства и времени, чтобы рассчитать гравитационное поле предполагаемого прыжка, который еще никто никогда не совершал. И даже не мог себе вообразить. Они вдвоем расположились в тесной капитанской каюте. Все панели управления и компьютеры были распределены между членами двух экипажей, которые лихорадочно работали. То тут, то там мелькали два форменных цвета, когда кто-то перемещался от одного рабочего места к другому. Поэтому два капитана решили уединиться в частной каюте и поработать в тишине, разделив между собой поверхность рабочего стола. На полупрозрачной панели уравнения и функции вероятности появлялись и исчезали так же, как члены двух команд.

Две женщины анализировали, сравнивали, вычленяли, обводили одни формулы и стирали другие. Урса с завидной быстротой освоила голографическую технику. Впрочем, Флоренс это не удивило. Наверное, потому, что эта женщина была кумиром ее юности. Она и должна была быть способной на все.

В детстве Флоренс тысячи раз воображала, как она управляет «Некромантом». В своей комнате она строила собственный «Некромант», скопированный из ГОЛОсети, сдвигая мебель и свои игрушки, и использовала свой компьютер, воображая, что это панель управления старинного корабля. Ее мать, возвращаясь из Сената, заставала ее полностью погруженной в свое межзвездное путешествие в центр галактики. «Что ты делаешь, милая?» – спрашивала она, целуя Флоренс в макушку, и малышка, не поднимая глаз от своего воображаемого пульта управления полетом, отвечала: «Я направляюсь в созвездие Стрельца, мамочка. Я буду знаменитой! Как Урса Красная. Она совершила первый прыжок, а я самая первая достигну центра галактики…» Мать снова целовала ее и выходила из комнаты. «Спускайся скорее, папа уже приготовил ужин». – «Я не могу, мамочка. Астронавты не ужинают в такое время». – «Флоренс Вильгельмина Скиапарелли, ты будешь сидеть за столом через десять минут, или я аннулирую твою лицензию на полеты. Ты знаешь, что сенатор имеет право это сделать». Флоренс хмурила лоб и отправлялась ужинать. Она никогда не уставала от этой игры.

Командир Красная, теперь уже самая настоящая, сидела в ее кресле, а Флоренс примостилась на краешке своей койки. Она ни на секунду не задумалась предложить ей свое место, как и Урса не придала этому жесту никакого значения, автоматически заняв главное место. У этой женщины был врожденный талант командира. Своим низким голосом она комментировала, уточняла, спрашивала, указывая на голопрезентацию. «Это не конгруэнтно. Переменные полосы не соответствуют таблице Керхнера. Я не вижу тут и тут, – она указывала пальцем левой руки, – никакой приемлемой рекалибровки. Сколько градусов для маневра у нас будет? Гравитация Чудища слишком велика на этом расстоянии. Мы должны гораздо более точно рассчитать скаляры и тензоры. Нам не подойдет приближение менее чем…»

Флоренс пыталась следовать за ее речью, пытаясь не дать воспоминаниям нахлынуть и увлечь ее за собой. Урса великолепно разбиралась в Триаде Борромео, которую она называла Механикой взаимосвязи триадитических полей. Старая школа физики. Несмотря на три века развития науки и человеческой мысли между ними, было очень легко поддерживать этот диалог. Или монолог… Говорила почти одна Урса. Флоренс кивала или поднимала брови, но говорила очень мало. «Я согласна. Да, конечно. Отличная идея, командир…»

На самом деле ее больше заботил воротник Урсы. Койка Флоренс была расположена ниже кресла, поэтому золотая звездочка с левой стороны оказалась прямо перед ее глазами. Она приближалась и удалялась вместе с Урсой, когда та подходила или отходила от проектора. Маленькая восьмиконечная звездочка отражала свет проекции и ламп каюты. Восьмиконечная звездочка не больше сантиметра в диаметре с маленьким красным камнем в центре. Точно такая, что лежала в бархатной коробочке в ящике, который сейчас был рядом с коленом Урсы.

– …мы должны рассмотреть вероятность того, что гравитационные тензоры будут испытывать потрясения, капитан. Кажется, есть группа Ли, которую можно применить для факториального анализа. ИИ вашего корабля – это просто чудо, он наверняка сможет…

Флоренс слушала звук этого низкого голоса и технические термины, которые сыпались один за другим. Ей казалось, что Урса нанизывает данные и теоремы на иголку с ниткой, как портной-виртуоз. Как будто она ткала подобие паутины из идей, слов и математических формул. Флоренс старалась сконцентрироваться на том, что она говорит, но золотая звездочка сейчас перевешивала все формулы мира.

– …капитан, вы меня слушаете?

Слова Урсы вывели ее из ступора. Она наконец смогла оторвать взгляд от ее воротника.

– Что? – смущенно спросила Флоренс. – Простите, командир, я немного отвлеклась.

Урса посмотрела на нее с любопытством.

– Я знаю, что могу быть невыносимой, когда говорю о физике прыжка. Так говорил мой бойфренд. Что я даже во время секса не перестаю говорить о физике. Я вас утомила, капитан?

Флоренс невольно покраснела от слов Урсы. Во флоте, по крайней мере в кругу офицеров, использовали очень формальный язык. Командир Красная с каждым днем все меньше казалась похожей на тот образ, который сформировала о ней пресса. И Флоренс это нравилось. Она вздохнула.

– Нет, командир, уверяю вас, что вы меня не утомляете. Извините. У меня вызывает очень странное чувство то, что я сейчас здесь вижу вас, слушаю вас…

Урса кивнула и отъехала в кресле назад, насколько позволяло крошечное пространство. Оттуда она внимательно посмотрела на Флоренс.

– Идея этого невероятного прыжка, который наверняка убьет нас всех, – сказала она, скрестив руки на груди, – была вашей, капитан. Я догадываюсь, что на самом деле вас не утомляю, но тогда есть что-то еще. О чем вы думаете? Вы уже больше часа не отрываете взгляда от моего воротника. Вам хочется развлечься, капитан?

Флоренс не сразу поняла, на что намекают слова Урсы. Она еще сильнее покраснела и подняла руки.

– Нет, командир. Это не то, что вы подумали… я… – Урса расхохоталась, и Флоренс успокоилась.

– Это шутка, капитан. Расслабьтесь. Я уже поняла, что ваш флот гораздо более холодный и сдержанный, чем наша Космическая армада. Что свидетельствует о том, что человечество за последние триста лет свернуло не туда. Мне кажется, в двадцать шестом веке люди совершенно разучились развлекаться. Простите меня, что я говорю так прямо. Мы не привыкли к утонченным речам. Но я вижу, что вас что-то беспокоит…

Флоренс на минуту задумалась. Она протянула руку, открыла ящик тумбочки и вытащила бархатную коробочку. Открыв ее, она показала содержимое Урсе. Урса внимательно посмотрела на кольцо.

– Я полагаю, вряд ли вы предлагаете мне руку и сердце, капитан. Наверное, вы хотите рассказать мне какую-то историю?

Флоренс вынула кольцо из коробочки и показала Урсе звездочку, инкрустированную в него.

– Двадцать лет назад один мужчина признался мне в любви и подарил это кольцо… Старинная традиция дарить помолвочный подарок. Думаю, в вашем веке это делали чаще. В общем… Он искал этот подарок повсюду в течение двух лет. И в конце концов ему удалось найти эту звездочку и вставить ее в кольцо. Вы ее видите, командир? Он знал, что это означает для меня… Как высоко я оценю такой дар.

– Звездочка командира, да, я вижу. – Урса рассмотрела ее поближе. – Что в ней особенного?

Флоренс впервые с той ночи, когда он подарил ей кольцо, надела его на безымянный палец правой руки.

– Это ваша звездочка, командир, – сказала она, смотря Урсе прямо в глаза. – Он купил ее у антиквара, который запросил немыслимую цену. Видите? Здесь есть сертификат подлинности…

Она вытащила бумажку из коробки и показала Урсе. Урса внимательно прочитала сертификат. Он был написал на интерлингве, так что ей не составило труда это сделать.

– «Законный продавец, лицензия выдана согласно закону… бла-бла-бла, юридический адрес… город Понтрей… Кернел Прайм… Мы гарантируем подлинность данного знака отличия, принадлежавшего… Бог мой!.. командиру Красной, и настоящим документом подтверждаем… Выдано тогда-то, подписано тем-то…» Твою ж мать…

Урса протянула документ обратно, не говоря больше ни слова. Флоренс снова вздохнула.

– Вы храните это кольцо и не носите его. – Урса была не из тех, кто любит долгое молчание. – И я не думаю, что это из-за ваших «Норм». Почему вы не носите его, Флоренс?

Урса впервые назвала ее по имени. Флоренс заметила это.

– Он погиб в аварии через две недели после того, как подарил мне кольцо. Мы вместе были в одной экспедиции. Я решила просто хранить его как память.

– Двадцать лет? И у вас никого не было с тех пор? – тон Урсы звучал удивленно. Флоренс молча кивнула. С меланхоличным выражением лица она смотрела на кольцо на своем пальце.

– Да ладно вам, капитан. Я не верю. Вы не выглядите как безутешная вдова. Это действительно потрясающий подарок, хотя речь и идет об одной из моих звездочек. Думаю, он был стоящим парнем. Но… Двадцать лет, и такие воспоминания? Похоже, это кольцо стало для вас реликвией. Только не говорите мне, что вы за двадцать лет ни разу не трахались, потому что ваш парень умер.

К своему собственному удивлению, теперь уже Флоренс расхохоталась в ответ.

– Ну, – сказала она, снимая кольцо, – конечно, что-то было. Не очень много, не буду вам врать. С тех пор вся моя жизнь сконцентрировалась на навигации. Прыжки в самые далекие места. Я хотела наносить на карту неизвестные звезды и планеты, где до меня никто не бывал. Такая жизнь не оставляет много времени для личных отношений… На самом деле…

Она задумалась над тем, что сказать дальше. Урса терпеливо ждала.

– Понимаете, он погиб в аварии, которая и для меня имела очень серьезные последствия. Она произошла по моей вине, я была штурманом и не справилась. Это все уже в прошлом. Во флоте меня называют Полуживая Флоренс из-за того, что правая часть тела у меня почти не двигается. Даже медицине двадцать шестого века не под силу исправить это. Меня никогда не волновало это прозвище. Оно дурацкое и жестокое, но мне совершенно все равно. В глубине души я всегда считала, что заслуживаю его.

Она снова замолчала. В этот раз Урса была нетерпеливее.

– Но есть что-то еще, правда?

Флоренс посмотрела на нее и медленно кивнула.

– Да. В личных трагедиях всегда есть что-то еще. Я действительно люблю навигацию и исследования больше всего в жизни. Это было так ясно, что… Я любила его, но гораздо меньше. Он просил стать его женой, и я согласилась. Не знаю почему. Но я ответила «да». Я позволила себя убедить. Возможно, тогда я была слишком сентиментальной. В течение этих двух недель до аварии я все время думала, правильно ли я поступаю, хочу ли я этого. Или было бы лучше оставить его и вернуться к прыжкам, экспедициям, тому, что я так любила… Больше, чем его…

В каюте снова воцарилось молчание. Наконец, Урса сказала то, что оставалось несказанным.

– А потом произошла авария по вашей вине, и с тех пор вы все время спрашиваете себя, не устроили ли вы ее намеренно, чтобы избавиться от него. От того, что он для вас значил. От того, чтобы быть связанной с мужчиной, который значил для вас меньше, чем работа и карьера? В этом все дело?

Флоренс с изумлением уставилась на нее. Урса читала ее мысли с такой же легкостью, как голопрезентацию с расчетами перехода сквозь Тессеракт, который стал бы их спасением или гибелью.

– Да, в этом. В этом тоже. Во многом. Я думала об этом, понимаете? Думала много лет: могла ли я бессознательно спровоцировать эту аварию? Я ведь тоже могла умереть в ней. Мне очень повезло. Это было дело случая. Несчастного для него и удачного для меня. Но…

– Что? – Урса не стала ждать с вопросом.

– Он подарил мне то, о чем я всегда мечтала. Предмет, принадлежавший женщине, благодаря которой я стала астронавтом. Из-за которой я не воспользовалась возможностью карьерного роста и работы на кораблях, гораздо более современных и оснащенных, чем старые развалины, на которых я летаю. Он подарил мне одну из ее звездочек, командир. Логически это невозможно: обе ваши звездочки сейчас у вас на воротнике. А у меня еще одна. Не знаю, это правая или левая. Но между ними триста лет.

Флоренс махнула рукой с кольцом в воздухе.

– Что более ценно: жизнь, полная парадоксов, приключений, возможностей, или брак с мужчиной, которого любишь, но недостаточно для того, чтобы оставить то, что любишь больше? Черт… Это прозвище «полуживая» имеет для меня совсем другой смысл. Я действительно прожила двадцать лет какой-то половинчатой жизнью…

Флоренс не удивила собственная откровенность. Только не в разговоре с Урсой. Во флоте или на «Кархародоне» такой разговор, вероятно, кончился бы для нее получением выговора. Но не здесь. Урса тоже не казалась удивленной.

– Я прожила двадцать лет, постоянно прокручивая в голове это абсурдное чувство вины. Не за его гибель в аварии. Это был несчастный случай. Я чувствовала себя виноватой в другом. Вот смотрите, мы в ловушке рядом с черной дырой, на расстоянии двух тысяч световых лет от моей планеты, на которой он подарил мне это кольцо. И я разговариваю с кумиром моей юности, с женщиной, благодаря которой я стала тем, кто я есть. Мы во временном парадоксе, и у меня есть звездочка, которая была пришита на вашем воротнике… которая сейчас пришита… была бы пришита… Ладно, неважно.

Урса посмотрела на нее с улыбкой. Она молча ждала.

– Я чувствую вину за то, что выбрала Вселенную вместо любви. Потому что любовь показалась мне слишком мелкой. По сравнению со Вселенной все ощущается слишком мелким. Могущим поместиться в бархатной коробочке, – она взяла коробочку в руки, – и хранящимся в ней, пока она не станет совсем затертой и ветхой. А у Вселенной нет границ, она дает тебе все и не просит ничего взамен. Это то, чего я хочу.

Урса прикрыла глаза, ее руки продолжали оставаться скрещенными на груди. Затем она указала на Флоренс пальцем, ее привычный жест.

– Капитан, капитан… Я не буду говорить вам банальностей типа того, что вы просто еще не встретили свою настоящую любовь. Это была бы глупость. Любовь и Вселенная не такие уж взаимоисключающие понятия. Любой выбор хорош, если он действительно делается от всего сердца. Если ваш выбор – то, чего вы искренне желаете. Но я должна сказать вам, что чувство вины за наш выбор навсегда остается с нами. Это цена, которую мы платим за наши желания.

Флоренс бережно положила кольцо обратно в коробочку и убрала ее в ящик.

– Вы философ, командир, – сказала она. – Вы полностью соответствуете тому идеальному образу, который я придумала себе в детстве.

– Прекрасно. Я тоже впервые встречаю поклонницу из будущего. Для меня все здесь в новинку. Давайте теперь займемся уравнениями гравитационных тензоров, а то мы застрянем тут навсегда.

Флоренс, как могла, примостилась у стола, и они погрузились в расчеты. Урса, не отрываясь от цифр, произнесла:

– Значит, он погиб через две недели после того, как признался вам в любви. По крайней мере, он умер счастливым. Думаю, за эти две недели вы успели хорошо потрахаться?

В этот раз Флоренс не смутилась и не покраснела:

– У меня никогда в жизни не было лучшего секса, чем за эти все недели. Я была ненасытна.

Урса громко расхохоталась.

– Так вот в чем в чем состоит ваша настоящая вина – вы предавались наслаждению две недели без перерыва и так и остались неудовлетворенной? У вас большие амбиции, капитан.

Флоренс кивнула, не отрывая взгляда от рядов уравнений и формул.

– Я всегда стремлюсь к большему, командир.

В дверь постучали, и туда сразу же просунулась голова Мендеса:

– Капитан, Риомар проснулась.

– Спасибо, старший помощник. Пойдемте. – Флоренс встала. Урса Красная продолжала сидеть, поглощенная расчетами. – Извините меня, командир, я схожу проведаю моего сержанта.

Урса подняла на нее взгляд и кивнула.

– Да, конечно, идите, капитан. Если вы не против, я продолжу работать. Вызовите Родес, она хотела взглянуть на пациентку. Надеюсь, сержант уже вне опасности.

– Я тоже. Спасибо, я поговорю с лейтенантом Родес. Продолжайте работу, я вижу вы отлично освоили голопроектор.

От капитанской каюты до каюты сержанта надо было пройти не больше трех метров. У двери уже столпилась половина команды, так что Флоренс пришлось прокладывать себе дорогу.

– Расступитесь немного, – сказала она, подойдя к двери. – Не надо сразу всем набрасываться на сержанта Риомар, она только что пришла в себя.

Все разошлись, остался только Мендес. В каюте Флоренс увидела лейтенанта Родес, которая при помощи небольшой лампы осматривала глаза сержанта Риомар, лежавшей на койке.

– Как она, лейтенант? – спросила капитан, подождав окончания осмотра.

Риомар заметила капитана и попыталась привстать. Гримаса боли исказила ее лицо. Родес удержала ее.

– Лежите спокойно, сержант. Я не думаю, что капитан сейчас потребует от вас приветствовать ее по всей форме. У вас сломано два ребра, так что вам нужен покой. – Риомар снова устроилась на кушетке, а Фелисия Родес повернулась к Флоренс. – Все идет хорошо, капитан. Она сама вышла из стазиса, а это хороший знак. Зрачки не расширены, и рефлексы в порядке. Сейчас проведем сканирование и посмотрим, нет ли гематом.

– Отлично… – Флоренс обратилась к Душесс. – Как вы себя чувствуете, сержант?

– У меня кружится голова, капитан, – ответила девушка. – И болит бок. Но я бы очень хотела вернуться к работе.

– Даже не думайте, сержант. Послушайте доктора. Вы будете лежать здесь, пока она не разрешит вам вставать. Нам повезло, что мы встретили настоящего врача.

Душесс была без сознания во время стыковки, так что еще не знала никого из команды «Некроманта». Она робко улыбнулась.

– Вы с «Некроманта»? – Родес кивнула, измеряя ей давление и пульс.

– Так точно. Сержант Фелисия Родес, врач и ксенобиолог. – Она улыбнулась в ответ Риомар. – Теперь вы под моим наблюдением. Вы сломали два ребра и левую лодыжку. А еще у вас красивый шрам на лбу и сотрясение мозга. Расслабьтесь, я проведу сканирование.

Риомар расслабилась, насколько это было возможно. Она глубоко дышала, пока Родес провела по ней походным медицинским сканером, компактным и удобным. Флоренс отметила, что она обращалась с этой новой для себя техникой так же ловко, как Урса с голопроектором.

– Вы хорошо управляетесь со сканером, лейтенант, – сказала она, присаживаясь на край соседней койки. – У вас есть что-то похожее на такую технологию в…

– В двадцать третьем веке? Нет, капитан, – ответила Родес, всматриваясь в экран. – Наши аппараты гораздо более громоздкие и не переносные. Их намного труднее транспортировать. Это просто чудо…

– Я бы поменял все эти технологии на одного настоящего врача, лейтенант, – ответил ей Мендес, стоящий в дверном проеме. – Нам очень повезло с вами. Нас всех учили использовать эту штуку, но я бы никогда не доверил Хастингсу управлять «Нейромедом». Он хорошо управляется только с «Нейропорно».

– Нейро… чем? – спросила Фелисия, не отрывая глаз от экрана.

– Мендес, хватит ваших глупостей, – вмешалась Флоренс. Ее старший помощник иногда перебарщивал со своими шутками. «Нейропорно»? Кому это только в голову пришло? – Технология дополненной реальности, лейтенант. Фишка двадцать шестого века. Но они не заменят хорошего профессионала. Старший помощник, раз уж вы упомянули Хастингса, пойдите проверьте, как он справляется со своей частью расчетов.

– Да, капитан. Риомар, не перетруждайтесь. Это приказ.

– Да, старший помощник, – ответила Риомар с напряжением. Сканер в этот момент исследовал ее лоб. Выражение лица Родес стало серьезным. Она попыталась увеличить изображение и повернулась к Флоренс.

– Как мне увеличить глубину сканирования, капитан? Я не очень разобралась в этих настройках.

Флоренс подошла и нажала на несколько клавиш. Двухмерное изображение стало трехмерным. Она пальцем указала на настройки глубины. Ей не понадобилось ничего спрашивать: сгусток крови был четко виден даже непрофессионалу.

Интерфейс аппарата был разработан специально для того, чтобы им могли пользоваться люди, не имевшие специальной медицинской подготовки. Фронтальная панель сканера скрывала изображение от Душесс, так что она ничего не видела. Фелисия внимательно изучила размер и расположение сгустка крови. При этом она все время задавала вопросы Риомар. Не только чтобы отвлечь и успокоить ее, но и для получения дополнительной информации.

– Риомар, вы ощущаете что-нибудь особенное? Тепло, холод, покалывание? Что-нибудь помимо запаха членов команды на корабле? С таким количеством людей это сейчас должно быть гораздо хуже, чем обычно…

– Лейтенант, мне все кажется вполне обычным. Жарко и влажно в меру, и запах тоже обычный. Возможно, сильнее пахнет испорченной едой. Не знаю, может, кто-то не воспользовался утилизатором отходов…

– Так, хорошо. Мы поищем виновного. Ладно, сержант, тогда пока отдохните. Постарайтесь поменьше двигаться, помните, вы сломали несколько костей. А сломанные ребра – это ужасно больно. Поэтому лучше не шевелитесь. Я вижу, у вас есть регенератор костных тканей, постараюсь воспользоваться им. А сейчас отдыхайте. И если у вас будет кружиться или болеть голова, зовите меня.

– Спасибо, лейтенант. По правде говоря, меня тянет в сон. Капитан, прошу меня извинить… – Флоренс улыбнулась ей. – Я посплю.

– Прекрасно, сержант. Отдыхайте.

Взглядом Родес показала ей, что им надо выйти из каюты. Флоренс закрыла дверь, и две женщины отошли на пару метров.

– Лейтенант, я видела гематому. Это очень серьезно? – Фелисия покачала головой.

– Она не очень большая. Но надо остановить кровотечение. У нее поврежден сосуд мозга в труднодоступной зоне. Обонятельная луковица, лимбическая система. Вы видели, она чувствует запахи, которых нет. И у нее сонливость и головокружения. Ей может стать хуже, и намного.

Флоренс медленно кивнула. Ситуация была серьезной.

– Что можно с этим сделать?

Им действительно очень повезло, что в команде «Некроманта» был настоящий врач. Никто из их команды не знал бы, что сделать в такой ситуации.

– Я посмотрела, какое медицинское оборудование у вас есть. Оно превосходное. Во всяком случае, по меркам моего времени. С вашей помощью я могу произвести хирургическое вмешательство, чтобы остановить кровотечение и предотвратить повышение внутричерепного давления. Но я не могу таким образом удалить гематому. Мне нужно будет, чтобы вы подробно объяснили мне, как работает система. Я уже видела некоторые виртуальные интерфейсы…

– Да, это система «Нейровиртуал», у него есть виртуальный хирург, который позволяет пользователю работать с наноинструментами.

– Потрясающе, капитан. Чувствуется, что прошло три века развития технологий. Но даже у вашей системы есть ограничения, как я поняла, прочитав несколько сборников инструкций. Необходимо прооперировать ее как можно раньше. Кто из вашей команды мог бы мне ассистировать?

– Я сейчас вызову лейтенанта Тан-Дун. Она хорошо управляется с виртуальным хирургом, и она специалист по компьютерным системам. Скажите, доктор…

– Выкарабкается ли она? – Флоренс кивнула. – Она молодая девушка с крепким здоровьем. Честно говоря, мне странно, что у нее поврежден сосуд в этой части мозга. После такого удара, как вы мне описали, было бы вероятнее получить субдуральное кровотечение. Не знаю, возможно, у нее уже до этого были какие-то проблемы с сосудами. Мне нужно провести полное исследование, и я не знаю, будет ли это возможно даже с вашими технологиями. Я остановлю кровотечение, но надо бы при первой возможности переправить ее в место, где больше стационарного оборудования. Для надежности мы должны снова погрузить ее в стазис после операции.

Флоренс вздохнула. Риомар только что проснулась, но они должны были опять погрузить ее в кому. Это было несправедливо. Особенно потому, что виноваты были старшие по званию. Конечно, и она тоже. Но в последнюю очередь. Впрочем, самым важным сейчас была ее жизнь. Флоренс кивнула.

– Хорошо. Я сейчас же поговорю с моим лейтенантом. Что вам понадобится?

– Немногое. Мы проведем операцию в ее каюте. Проблем с дезинфекцией не будет, я видела там ультрафиолетовые излучатели. Этот ваш невероятный Виртуальный доктор… или как оно называется, это будет просто, как детская игра. Не беспокойтесь, капитан.

Флоренс прикусила нижнюю губу. Это не укрылось от глаз Родес.

– Вас что-то беспокоит, капитан?

Флоренс вздохнула.

– Мы были не очень внимательны во время стыковки. У Риомар возникли проблемы с пристяжными ремнями, а мы не придали этому должного значения. Если бы мы вовремя обратили на это внимание…

Фелисия положила руку на плечо капитана.

– Не думайте об этом сейчас, капитан. Несчастные случаи происходят регулярно. И не всегда из-за наших ошибок. Важно то, как мы преодолеваем их последствия. Позовите вашего лейтенанта, и мы примемся за работу.

Не всегда, подумала Флоренс. Не всегда из-за наших ошибок. Совсем недавно она рассказывала командиру Красной об аварии, в которой погиб ее жених. А кто был виноват сейчас? Напряжение, нервы, риск… Они должны были быть внимательней, Мендес и она. Все равно кто. Но это случилось. Сейчас надо было расхлебывать последствия. И продолжать расчеты. Сейчас для этого появилась еще одна причина. Кроме спасения «Некроманта» и верного хода человеческой истории, речь шла и о жизни Риомар. Флоренс чувствовала, что она уже устала от аварий и происшествий.

По дороге к общей зоне, как обычно, парило голографическое изображение Божьего ока. Сейчас оно еще больше было похоже на гигантский немигающий глаз. Флоренс ощутила этот взгляд прямо на себе: «Ничего не укроется от твоего взора, правда, Господь? Добрые и злые намерения. Ничего. Ты видишь все».