Для команды «Некроманта» не составило особого труда освоить новые для них технические системы. Даже несмотря на трехсотлетнюю разницу в технологиях и научных достижениях. Экипаж «Некроманта» состоял из людей не только с высоким уровнем интеллекта, но и с невероятной способностью к обучению. Они обладали обширными знаниями в стольких областях, что на «Банши» не уставали этому изумляться. Впрочем, это было достаточно логично, ведь команда состояла из настоящих пионеров космоса. Они должны были быть способны преодолевать самые разные непредвиденные обстоятельства. Обсуждать с ними технические вопросы было очень легко.

Каким бы удивительным это ни казалось, но за три столетия в устройстве кораблей не произошло принципиальных перемен. Да, конечно, двигатель «Банши» был мощнее, универсальнее, меньше по размеру и требовал меньше усилий для технического обслуживания. У флексоров и концентраторов была другая форма, но по сути они выполняли те же функции. Шесть внешних гравитационных турбин, присоединенные к седьмой – собственно антигравитационному двигателю – это тоже осталось неизменным. Не изменился также порог прыжка: максимальное расстояние для прыжка осталось длиной в 157 световых лет. О его увеличении был первый вопрос, который инженер по двигателям «Некроманта», лейтенант Ли-Дзы Памен, задал команде «Банши». «Еще нет», – прозвучал грустный ответ. «Кто-нибудь обязательно сделает это», – добавил Манкевич.

Для инженеров по двигателям всего Рукава Ориона возможность когда-нибудь преодолеть этот порог была делом всей жизни. «Кто-нибудь обязательно сделает это». Памен печально кивнул. А потом пригласил Манкевича посмотреть на святую святых своего корабля – первый антигравитационный двигатель. Самый первый из всех существующих. Манкевич переступил порог машинного отделения почти с религиозным благоговением.

На «Некроманте» они наконец смогли изучить устройство первого в истории корабля, совершившего пространственный прыжок, не как в музее Кернела Прайма, где доступ во многие отсеки был ограничен. Конечно, и электроника, и логические модули во многом были устаревшими, менее эффективными и мощными, но восьмеричная система, на которой были написаны все программы корабля, была вполне совместимой с современной. По-другому дело обстояло с системой связи: во временя «Некроманта» не были знакомы с ансиблем и голотрансляцией. Уже использовались гиперволны, но здесь, рядом с Божьим оком, от них было мало толку. Поэтому «Некромант» использовал обычные радиоволны. Команду «Банши» впечатлило, какое гигантское пространство было выделено для системы обслуживания двигателя. Для нагревателей и охладителей требовалось огромное количество энергии. Вот в этом «Банши» действительно ушел далеко вперед. Климатической системы, покрывающей нужды экипажа, вполне хватало и для поддержания нужной температуры в моторном отсеке. Единственный человек, который нисколько не был удивлен, был Манкевич, знавший устройство «Некроманта» как свои пять пальцев. Ли-Дзы Памен был поражен его глубокими и точными познаниями, слушая рассуждения Манкевича о «Некроманте» и каждой детали в его машинном отделении. Команда «Банши» тоже была поражена необычайным красноречием обычно крайне молчаливого младшего лейтенанта.

– Этот корабль, – объяснил Манкевич, – был смыслом всей моей жизни. Смыслом моего существования. Когда я был ребенком, я рисовал его тысячу раз. Он снился мне почти каждую ночь.

Инженер Памен, улыбаясь и переглядываясь с товарищами Манкевича, смотрел на него с восхищением. Он еще никогда не встречал такого страстного поклонника своего корабля. Мендес жестом показал, что он его понимает.

– За все время нашей работы мы никогда не слышали от него столько слов, господин Памен, – сказал он с усмешкой.

Манкевич не обратил никакого внимания на его сарказм и продолжал говорить и жестикулировать.

– Лейтенант Памен, скажите, как вы повторно используете остаток от антигравитационных производных? В Академии высказывали предположения, что вы используете сверхсильные магниты или катушки трансдукции. Мы знаем, что их изобрели уже до Первого прыжка, но не знаем, установлены ли они на антигравитационных компрессорах «Некроманта». Несмотря на то что у нас были чертежи и схемы, некоторые вещи так и остались загадкой… Пожалуйста, расскажите мне…

Лейтенант Памен, дружелюбный парень и отличный инженер, преданный своему двигателю, с удовольствием давал подробные ответы поклоннику из будущего. Прошло совсем немного времени, и оба инженера полностью погрузились в изучение двигателя, обмеряя, анализируя и безостановочно обсуждая коннекторы, производные, дрифты, клапаны и прочие технические детали.

По словам командира Красной, главная проблема заключалась в том, что гравитационные турбины сместились относительно друг друга, после того как «Некромант» довел до максимума силу антигравитационного пузыря, которую мог выдать их двигатель. Им удалось сохранить стабильное положение корабля в вихре вокруг черной дыры, настроив флексоры и концентраторы таким образом, чтобы не упасть в Горизонт событий, но они не могли покинуть это место. Со смещенными гравитационными турбинами было невозможно не только осуществить переход сквозь Тессеракт, но и преодолеть гравитационный градиент. Они могли вечно оставаться на своей орбите, так как топливо никогда бы не закончилось. В их двигателе не было деталей, которые могли бы прийти в негодность, поэтому «Некромант» мог бы находиться в своем нынешнем положении на протяжении тысячелетий. А вот экипаж – нет.

– Нам повезло, – сказала Красная на первом техническом совещании, на котором собрались все члены обеих команд, – что нас обнаружил корабль, гораздо более современный, чем наш, оснащенный невероятной антигравитационной системой. Если я не ошибаюсь и расчеты, которые мне передали, верны, капитан, то ваш антигравитационный пузырь, если внести некоторые изменения, может вместить в себя оба корабля. И тогда мы сможем вместе вырваться из ловушки.

– Мои люди, – Флоренс указала рукой на Манкевича, Ливитт и Хастингса, – согласны с вашей оценкой, командир. Теоретически это возможно. Ваш двигатель оказался на удивление совместимым с нашим, даже по прошествии трех столетий. Это как будто найти файл с данными, записанными в двадцать первом веке, и суметь прочесть его на компьютере двадцать шестого. Любой археолог пришел бы в восторг…

Флоренс слишком поздно осознала, что сравнила «Некромант» с археологической древностью. Ее команда тоже это заметила. Особенно Мендес, который вытаращил глаза и сжал губы с выражением ужаса на лице. Флоренс увидела это, но все уже было сказано. Она покраснела.

– Простите меня за эти слова, командир… – сказала она смущенно, – я не хотела вас обидеть.

Урса Красная, уперев руки в бока, высоко подняла голову и вдруг разразилась хохотом. Изумленная Флоренс подумала, что эта женщина не имела ничего общего с тем изображением, которое она знала по голограммам и историческим архивам. Вся остальная команда «Некроманта» тоже расхохоталась.

– Капитан, – сказала Урса, отсмеявшись и вытирая слезинку с левого глаза, – не беспокойтесь, вы нас не обидели. Вы слишком политкорректны. Что случилось с людьми в вашей Федерации? Эта ваша… Гекатомба вас так изменила? «Некромант» уже был настоящей посудиной до своей первой экспедиции. Вы не представляете, как сложно было его построить. И не из-за технических проблем, хотя их тоже хватало, а из-за нехватки средств. Космическое агентство Федерации сделало все, что смогло, борясь с кучкой политиков, которым эта идея пространственных прыжков казалась полной глупостью. Ее поддержка точно не принесла бы им голосов. Поэтому история «Некроманта» начиналась с того, что мы собрали его из кусков других кораблей, которые смогли раздобыть.

Урса обвела жестом пространство, которое их окружало, – узкую и тесную кают-компанию. Кроме Риомар, которая все еще лежала в своей каюте на «Банши», все члены обеих команд находились здесь. С таким количеством людей помещение действительно казалось крошечным.

– Я не знаю, что там написано в ваших исторических книгах, капитан, – продолжила Красная, улыбаясь, – но для нас это самая драгоценная старая посудина во всей Вселенной. После Первого прыжка политики наконец поняли, что это означает, так что они раскошелились, и мы перестроили корабль почти полностью. Но он так и остался конструктором, собранным из самых разных частей, которые, как это ни удивительно, работают. Поэтому, если вы считаете его музейным экспонатом и археологической древностью, мы сочтем это большой честью.

Флоренс тоже улыбнулась, но более сдержанно. «Нормы» Флота требовали строго следовать протоколу, в том числе во всем, что касалось отношений между членами команды и другими астронавтами. Она все равно считала, что повела себя невежливо, но решила не придавать этому большого значения.

– Ну что же, командир, тогда давайте вернемся к оценке технических возможностей. Вы считаете, что «Банши» удастся расширить свое антигравитационное поле, чтобы оно покрывало оба корабля. Это будет нелегко. Надо будет сделать точные расчеты и перенастроить все системы. Здесь, так близко от Божьего ока, расчеты делать довольно сложно. Мы ведь не рядом с обычным солнцем типа G…

– Божье око… Какое занятное имя вы для него выбрали. Мы называли его Чудище. Впрочем, следуя вашим аналогиям, капитан, надо было бы назвать его Божье очко, если учесть, как оно нас задолбало за все это время.

Мендес опять вытаращил глаза, но на этот раз пытаясь удержаться от смеха. Эта Урса Красная была ни капли не похожа на тот образ, который они себе создали. Серьезность, осмотрительность, сдержанность, описанные всеми историками, рассыпались на куски перед этой медноволосой высокой женщиной с низким чувственным голосом. Почему же никто никогда не описывал ее такой? Флоренс не знала ответа на этот вопрос. Мендес сориентировался быстрее.

– Командир, – сказал он с широкой улыбкой, – я боюсь, мы не сможем указать это имя в картах Федерации. Как вы верно заметили, люди стали очень… утонченными. Высшее командование объявило бы нам выговор. Хотя лично я полагаю, что это очень подходящее название для данного астрономического объекта. Вы согласны, капитан?

Флоренс покачала головой и улыбнулась, на этот раз более расслабленно.

– Согласна, старший помощник. Высшему командованию это не понравится. В конце концов, командир, называйте его, как хотите. Но надо признать, что чьим бы оком это ни было, оно может задержать нас с расчетами на несколько недель. Поэтому лучше приниматься за работу.

Урса подняла руки в знак согласия.

– Поддерживаю, капитан. Команда, – обратилась она к своим людям, – я хочу, чтобы вы выполняли все распоряжения команды «Банши». Надеюсь, они сумеют вытащить нас из этого… этой Божьей задницы. За работу!

Флоренс выдохнула. Все образы в ее голове рассыпались на кусочки. Но ей это нравилось.

* * *

– Как вы здесь очутились? Око… черная дыра Х32… я всегда забываю остальные цифры, была обнаружена только десять лет назад. Теоретически…

Урса Красная подняла голову от своей панели управления. Они обе сидели на капитанском мостике «Некроманта». Хотя называть это пространство «мостиком» было бы преувеличением, учитывая его крошечный размер. Обе женщины уже несколько часов сравнивали и проверяли гравиметрические уравнения, соотношения квантов времени, пространства и гравитации, расчеты отношений полей и тому подобное. ИИ «Некроманта» работал не так быстро, как его аналог на «Банши», но разница в скорости не была критичной.

– Теоретически? Как это теоретически? Эта черная дыра известна уже три года. Я хочу сказать, три наших года. Ну то есть около трехсот пятидесяти ваших лет. Ее обнаружил Матусален Крамер, наш коллега из Бюро астрофизики в Институте Макса Планка… – Урса задумалась. – Наверное, этот институт уже давно прекратил существовать… Трудно осознать, что прошло так много времени, – сказала она со вздохом.

– А вот тут вы ошибаетесь, – ответила Флоренс с улыбкой. – Не все исчезло. Многие вещи со Старой Земли последовали за людьми в иные миры. В том числе этот институт. Хотя уже лет сто он называется Корпорация Макса Планка. Конгломерат компаний и учреждений, занимающихся астрофизикой.

– Компаний? Институт превратили в компанию? Мне не нравится эта идея…

– Ну, я не очень хорошо разбираюсь в истории, командир. Но подозреваю, что наше общество сильно отличается от вашего. Очень многое изменилось, и это заставляет меня задуматься о…

Урса молча ждала. Флоренс задумалась.

– Задуматься о чем?

Флоренс положила карандаш на панель и откинулась на спинку кресла. Она посмотрела на Урсу. Она разговаривает с этой женщиной во плоти. Эта мысль до сих пор казалась ей невероятной.

– Мы ничего не знаем о последствиях, которые могут возникнуть из-за того, что вы будете знать, что произойдет в вашем будущем. Которое является нашим прошлым. Думаю, вы меня понимаете. Временные парадоксы. Этично ли рассказывать вам, что произойдет? Не создаст ли это новые парадоксы? Меня очень беспокоят эти вопросы…

Урса кивнула и тоже откинулась на спинку кресла.

– Капитан, я понимаю ваше беспокойство. Но, возможно, оно пока преждевременно. Мы продолжаем находиться у Горизонта событий. С каждой минутой, которую мы проводим здесь, ваше время движется вперед. Из-за благородства, проявленного вами и вашей командой, вы окажетесь такими же чужими в вашем времени, как мы сейчас. И если все получится, и вам удастся вытащить нас отсюда, мы окажемся в некоем моменте будущего относительно вашего истинного настоящего. Боже, как это все запутано. Это настоящая головоломка.

Флоренс медленно кивнула. А затем покачала головой.

– И да, и нет, командир. Вы забываете одну существенную деталь.

– Какую?

– Вы вернулись из этой экспедиции. В моем прошлом нет свидетельства того, что вы совершили прыжок к Х32, к Божьему… в общем, сюда. Мы выяснили, что кое-что замалчивалось властями вашего времени. Мне рассказывали о Крамере. Но в архивах это называется «инцидент». «Инцидент Крамера». Пресса, газеты, слухи… Все вокруг задавали вопросы об этом инциденте, когда вы вернулись. Когда вы вернетесь. Вы должны вернуться. Мы это знаем. Не забывайте, что я видела вашу погребальную урну. Мы посещали «Некромант» в музее. Вы обязательно должны вернуться в свое время, это неизбежно.

Урса медлила с ответом. Ее темно-зеленые глаза, янтарные у зрачка, блестели от света панели.

– Капитан, мы рассмотрели все возможные варианты нашего возвращения, – спокойно сказала она, скрестив руки на груди. – С нашим двигателем мы не можем вернуться в 2215 год. Физика взаимосвязанных полей, которую вы называете физикой Борромео, не позволяет перемещаться во времени. По крайней мере, путешествовать по нему, как рассказывают в книгах или фильмах…

– Фильмах? – Флоренс не поняла. – Это что-то из двадцать третьего века?

– Да, устаревшая версия ваших голограмм и всех этих чудес, которые вы нам показали. Машин времени не существует. Физика их не признает. Если только в вашем двадцать шестом веке не научились нарушать ее законы.

Флоренс покачала головой. В этом и был вопрос.

– Я снова скажу – и да и нет, – ответила она, выпрямляясь на кресле. – Да, у нас были столетия, чтобы научиться лучше понимать уравнения взаимодействия пространственных, временных и гравитационных полей. Пространственный прыжок и есть не что иное, как нарушение фундаментальных законов, которое позволяет нам преодолевать пространство и отступать назад во времени. По крайней мере, в такой упрощенной форме это объясняют студентам в наших академиях… Надеюсь, вы не подумаете, что по этой причине мы считаем вас… отсталыми.

– Не беспокойтесь, – ответила Урса, улыбаясь. Флоренс все еще поражала эта искренняя улыбка. – Мы археологические ископаемые для вас, и мы уже к этому привыкли. Нам приятно осознавать, что человечество так далеко продвинулось благодаря нам и другим коллегам, например Крамеру. Вы правы в отношении прыжков: мы всегда рассматривали их точно так же – как нарушение всех законов, которое само себя исправляет, и как процесс перемещения корабля в другую точку пространства за счет движения назад во времени. Прыжок, иными словами это маленькая дырочка, проделанная червяком в ткани пространства и времени. В конце концов, это можно считать путешествием во времени… Однако в любом случае мы знаем о квантовой гравитации гораздо меньше вас. Я очень надеюсь, что в этой теме вы продвинулись вперед…

– Возможно, не так далеко, как вы думаете. – Флоренс пожала плечами. – В некоторых вопросах мы ушли далеко вперед. Но не думаю, что именно эти прорывы останутся в памяти потомков…

– Например?

Урса казалась очень заинтересованной в этой теме. Флоренс снова засомневалась в этичности предоставления ей более подробной информации. Но отогнала от себя эту мысть.

– Ну, скажем… – ответила она, – мне кажется, вы уже на примере Корпорации Макса Планка поняли, что для Федерации главным является экономика. Федеральное правительство всего лишь рупор тех, кто действительно всем управляет, – корпорации. Ну и технологические достижения, на мой взгляд, весьма далеки от тех целей, которым они на самом деле должны были бы служить. Социальные сети, виртуальные системы связи, игры, развлечения… Даже любовью можно заниматься виртуально. Наш мир стал… не знаю, я тоже не хочу критиковать его так глобально. Мы пережили Гекатомбу, Великий исход, Экспансию. Миллиарды людей погибли…

Урса помолчала. Она не казалась удивленной.

– Меня не удивляет то, что вы рассказываете, – произнесла она наконец спокойным голосом. – До образования Федерации Объединенных Наций на Земле было много войн. Голод, засухи, пожары, изменения климата в планетарном масштабе, которое нас чуть не убило. Мы выжили, но, как я вижу, лишь для того, чтобы снова погрузиться в катастрофы. Хотя… кажется, мы снова выходим… выйдем… вышли… Черт, как же это сложно! Надо будет подумать над подходящим грамматическим временем. Ну, вы меня поняли.

– Да, конечно, я понимаю, – ответила Флоренс, пытаясь улыбнуться, – и вы и ваша Веселая Семерка стали важнейшей частью всего этого. Поэтому просто необходимо вернуть вас в ваше время.

Урса посмотрела на нее, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Мы возвращаемся к тому, с чего начали. Каким образом?

Флоренс подумала, прежде чем ответить.

– Так. Ну, во-первых, нам это удалось. Простите, что я говорю вам это так прямо, но вы умерли, и я лично видела урну с вашим прахом на орбитальной станции Сириуса, первой космической станции, которая появилась после исхода людей со Старой Земли. Так что это возможно. Вы освободились из этой ловушки. И это тоже возможно. Самое трудное, это…

Она замолчала. Урса не торопила ее с ответом. Она ждала, скрестив руки на груди и смотря на Флоренс спокойным взглядом своих зеленых глаз.

– Самое трудное – придумать способ. И мне кажется, я кое-что придумала. Это не будет нарушением законов физики. Разве что самую малость. Но не более, чем их нарушает обычный прыжок. Ткань пространства-времени-гравитации сама себя латает. И Божье око, которое захватило вас в ловушку, тоже может само вернуть вас обратно. Если расчеты сержанта Ливитт и младшего лейтенанта Манкевича верны. Они эксперты нашей команды по Триаде Борромео. Давайте соберем людей и все обсудим? Что вы думаете?

Урса прикрыла глаза. Потом внимательно посмотрела на Флоренс, подняла левую руку – Флоренс отметила, что ее кумир была левшой – и указала на нее пальцем.

– Капитан, мне кажется, вы что-то недоговариваете. Что-то в этом плане вам не нравится. И я не очень понимаю, что именно побуждает вас действовать таким образом. Вас действительно так волнуют временные парадоксы? Вы думаете, что, если мы не вернемся в наше время, Вселенной наступит конец?

Флоренс отрицательно покачала головой. Слишком резко.

– Нет, я так не думаю, дело не в этом…

Разумеется, дело было не в этом. Тогда в чем?

Она на мгновение задумалась. Машины времени не существует. Это невозможно. Вне пространственного прыжка вернуться в прошлое невозможно. Хотя, может быть, рядом со сверхмассивной черной дырой…

Вернуться в прошлое. В какое прошлое? Ради чего? «О чем ты думаешь, Флоренс, черт тебя побери?» – Она вздохнула. Глупости. Важно было только одно: вернуть «Некромант» в его время. Со смещением, соответствующим его отсутствию, примерно в один календарный месяц. Разве не об этом говорилось в газетах об «инциденте Крамера»? «Некромант» пропадал на месяц и несколько дней. Если что-то было возможным, надо было попытаться. «О чем ты думала, Флоренс?»

Урса Красная ничего не сказала. Но ее зеленые глаза, казалось, сверлили Флоренс насквозь.

– Так у вас используют виртуальные технологии, чтобы заниматься любовью? В двадцать шестом веке уже не трахаются?

Такой неожиданный вопрос застал Флоренс врасплох. Она заморгала.

– Что? А, ну я же сказала, что… Есть приложения для виртуальной реальности, они очень популярны…

Урса покачала головой и прищелкнула языком.

– И это вы называете цивилизацией? Как жаль…

Создать машину времени невозможно. Так утверждала физика Борромео. Экипаж «Некроманта» уже после первой недели, проведенной в ловушке, смирился с мыслью о том, что в свое время они не вернутся. За эту неделю на Земле прошло не менее восьмидесяти лет. А после месяца, проведенного в безуспешных попытках выравнять свои гравитационные турбины, они осознали, что речь уже не шла о том, чтобы вернуться в свое время. Речь шла о том, чтобы просто вернуться. Они были в ловушке. Им не грозила немедленная опасность, но ситуация была нерадостная. Они находились без связи, в тысяче световых лет от Земли, неспособные преодолеть притяжение аккреционного диска черной дыры. Они могли или упасть еще глубже или ждать, пока не умрут от голода. Отложенная смерть. Пищевой синтезатор «Некроманта» мог снабжать их водой, едой и даже воздухом еще долгое время. По крайней мере, пока вокруг была какая-то материя, которую можно было в это превращать. Они могли использовать внутренние перегородки, пластик, резину, металл… У воды был бы ужасный вкус, у еды еще хуже, а воздух был бы совсем не похож на весенний ветерок, но они могли бы продержаться от шести до восьми месяцев, а может, и дольше.

Хотя, вероятнее всего, они просто поубивали бы друг друга до этого момента. Восемь месяцев взаперти в такой тесноте… Даже группа героев не вынесла бы такого. Возможно, как герои и исследователи, они выбрали бы другой вариант, более элегантный: направить корабль за Горизонт событий. Это был бы достойный финал. Если дыра была достаточно древней, можно предположить, что гравитационная прерывность за Горизонтом не убила бы их сразу, и они попали бы внутрь дыры. Ничто бы не спасло их от смерти, они это понимали. Никто из них не думал, что они перенесутся в другую вселенную или в другую точку пространства и времени. Хороший сюжет для фантастического романа, но малореальный в жизни. Они бы в любом случае погибли. Но лучше погибнуть как первооткрыватели, совершившие то, что никто никогда раньше не совершал, чем передушить друг друга в тесном и плохо пахнущем закутке. Самое печальное, что никто никогда не узнал бы об этом подвиге.

Но появился «Банши». Неважно, что это было: чудо, удача или судьба. Им не пришлось убивать друг друга и питаться ослабевшими товарищами, когда синтезатор перестал бы предоставлять им пищу. Не пришлось впервые в истории пересекать Горизонт событий. Этот рубеж остался не преодолен.

Вместо этого благодаря «Банши» они бы вернулись в мир, разительно отличающийся от собственного. В мир, где, как оказалось, их считали героями. С точки зрения команды «Некроманта», которые не знали, что ждет их в родном двадцать третьем веке, это был неплохой вариант. Они познакомились бы с жизнью двадцать шестого века. Технические возможности там были впечатляющими. Кроме того, в этом новом мире они были бы молодыми людьми, которых чествовали бы как старых героев.

Но капитан Скиапарелли была не согласна. Она отвергла основной постулат законов хронологии, утверждая, что они могли вернуться в свое время. В двадцать третий век. Разумеется, не раньше 2215 года, это действительно было невозможно. Они ни при каких обстоятельствах не могли вернуться в момент, предшествующий своей экспедиции. Если перемещения во времени и были возможны, у них были свои ограничения. Флоренс очень хорошо это понимала.

– Информация, которой мы располагаем, заключается в том, что связь с вами отсутствовала в течение месяца и семи дней. И, похоже, вы не сумели объяснить, где находились в это время. Очень интересно…

– Что интересно? – спросила Пикси Ван-де-Миллер, картограф «Некроманта».

Обе команды собрались в кают-компании «Банши», которая была очень просторной по сравнению со вторым кораблем. Одна команда с левого борта и другая с правого.

Флоренс нажала несколько клавиш на одной из панелей управления. В центре зала возникла голографическая презентация с изображениями, найденными в архиве данных. Флоренс намеренно выбрала те изображения, на которых Урса и ее Веселая Семерка выглядели постаревшими, но постаралась отобрать только те файлы, которые не могли приоткрыть перед ними их судьбу в будущем. Так как до этого момента путешествия во времени рассматривались учеными Федерации исключительно как абстрактные и маловероятные фантазии, никто не пытался анализировать, как могло бы повлиять на будущее вмешательство в линии времени. Подобные идеи были лишь сюжетами для фантастических романов и голошоу, в которых часто появлялись паралельные миры, множественные вселенные и временные парадоксы. Никто никогда не сталкивался с этим в реальности.

Голопрезентация шла в тишине. Урса и ее команда видели, как они стареют на Земле более трехсот лет назад. На изображениях были только они, ни семей, ни друзей. Ни даже знакомых мест. Флоренс очень постаралась выбрать именно такие изображения. После того, как Урса отреагировала на новость о том, что у нее, предположительно, есть дочь, она не хотела еще больше их запутать. Последнее изображение представляло «Некромант» в выставочном зале Музея истории астронавигации Демократической Федерации Миров на Кернеле Прайме. Флоренс позаботилась о том, чтобы это название было четко видно. Она хотела внести ясность: космический корабль, состыкованный сейчас с «Банши», находился в музее столицы Демократической Федерации Миров.

В конце Флоренс показала единственное видео, найденное сержантом Ливитт, которая тщательно изучила все архивы: пресс-конференция в ярко освещенном зале, украшенном огромным количеством флагов. В глубине зала через большие окна виднелся кусочек голубого неба и какие-то небоскребы. Команда «Некроманта» выглядела так же, как сейчас. Одетые в свою синюю форму, они улыбались и приветствовали окружающую толпу. Командир вежливо отвечала на вопросы репортеров, пока один из них не спросил: «Что вы можете рассказать нам об инциденте Крамера, командир?» Было похоже, что Веселую Семерку не обрадовал этот вопрос. Урса с вежливой улыбкой спокойным голосом ответила: «Мне жаль, но я не понимаю, о чем вы говорите». Журналист настаивал: «Ваш корабль считался пропавшим в течение месяца и семи дней. Вы не расскажете нам, что случилось?» В этот момент человек, выглядящий как чиновник высшего звена, поднял руку и произнес: «Наша любимая команда устала. Надеюсь на ваше понимание. Всем большое спасибо». С тем же выражением лица командир Красная повернулась и вышла из кадра вместе со своим людьми, ни один из которых не улыбался.

Были слышны голоса, вопросы, даже крики, затем трибуна опустела. Сквозь окна было видно больше голубого неба, чем очертаний зданий. Голограмма растворилась в воздухе.

– Это зал Агентства астронавигации Объединенных Наций. – Кармен Бокайн, инженер по экосистемам, первая нарушила молчание. – В Буэнос-Айресе. Это мой родной город, я родилась там…

Флоренс вглядывалась в выражения их лиц, пытаясь понять, о чем они думают. Удивлены? Хотят что-то спросить?

– Думаю, вы видели дату на голограмме, – произнесла она наконец. – В левом нижнем углу она была четко видна. 14 сентября 2215 года, рядом с логотипом телекоммуникационной компании, которая снимала интервью.

– Телеканала…

Флоренс перевела взгляд на Урсу.

– Что?

Урса прищелкнула языком, прежде чем ответить.

– Эти компании, капитан, назывались телеканалами. Они передавали видео через спутниковые каналы по радиочастотам. Я думаю, сейчас у вас другие средства массовых коммуникаций. Бокайн правильно сказала, это похоже на интервью в Командном центре Агентства астронавигации. Они финансировали все наши экспедиции.

– Да, понятно… – в данный момент Флоренс была не расположена получать уроки истории. На повестке стоял другой вопрос. – Хорошо. Я хотела показать вам это, чтобы вы…

Урса прервала ее с улыбкой.

– Это доказывает, что мы вернулись из этого неудачного прыжка… Да, капитан, мы все поняли. Мы не сомневаемся в подлинности этой записи. Это удивительно, видеть наши лица… и эта запись… Такая четкая и в трех измерениях. Ваши системы воспроизведения изображений впечатляют. «Некромант» стоит в музее… Хорошо.

Она повернулась к своей команде, стоявшей у нее за спиной вдоль левого борта.

– Мы возвращаемся домой. Это понятно. – Она снова повернулась к Флоренс: – Я также не сомневаюсь, что за эти годы вы продвинулись далеко вперед в вопросах механики соотношения полей и ее применении. Но… Она может это объяснить? Как возможно, чтобы мы находились здесь и… там?

Флоренс пожала плечами. Она не была уверена. Не во всем. До этого собрания у нее было совещание с Ливитт, Манкевичем, Хастингсом и Мендесом. Из ее команды они лучше всех разбирались в Фундаментальной триаде полей. По правде говоря, настоящими экспертами были только Ливитт и Манкевич, но Флоренс решила, что лишние головы помогут с новыми идеями. Они обсуждали все возможные варианты: разумные, абсурдные, невозможные. И ни к чему не пришли. У них были данные с сенсоров «Банши» и «Некроманта», которые лейтенант Тан-Дун анализировала в настоящий момент, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы пролить свет на какую-нибудь из их безумных теорий.

Манкевич и Ливитт предложили нечто, что они назвали квантовой суперпозицией. Их мысль заключалась в том, что физическая система могла одновременно существовать во всех своих возможных конфигурациях. Понять это было возможно только на квантовом, а не макроскопическом уровне. То, что электрон может существовать одновременно во всех своих возможных вариантах, пока мы не наблюдаем за ним, не подвергалось сомнению, но то, что это может происходить с космическим кораблем такого размера, как «Некромант», звучало абсурдно. На этой же теории был основан знаменитый парадокс кота Шредингера. Разумеется, все это были лишь интеллектуальные игры, придуманные чтобы объяснить словами то, что невозможно было понять без математических формул. Примеры для студентов-физиков или философов.

Но они уже давно прошли эту стадию. Флоренс старалась не думать о том, что каждая секунда здесь соответствовала множеству часов там…

Никто до этого дня… хорошо, до дня, когда «Некромант»… до того момента или до этого момента… Она так и не разобралась, какое грамматическое время лучше использовать. Никто никогда не находился столь продолжительное время вблизи от такой сверхмассивной черной дыры, как Божье око. Возможно, кроме экспедиций, которые не вернулись. Никто до них не находился так близко от Горизонта событий. И никто, даже после столетий изучения законов Вселенной, не был способен постичь тайны и загадки черных дыр. Все, что приходило им в голову, годилось только для научной фантастики. Однако нельзя было отрицать очевидное: невероятное уже случилось.

Урса внимательно смотрела на нее. Что она могла ответить? Лейтенант Тан-Дун, не принимавшая участия в разговорах, сидела за своей панелью в очках дополненной реальности, анализируя данные. ИИ работал на полной мощности.

– Я не знаю, командир, – произнесла она наконец, – если я сейчас скажу что-нибудь другое, это будет ложью. Мы не смогли прийти к общему мнению. Мы рассмотрели варианты квантовых суперпозиций в условиях искажения временного поля, даже учли божественное вмешательство… Лейтенант Тан-Дун обрабатывает данные, которые вы нам предоставили. Это огромный объем информации, а у нашего ИИ тоже есть свои ограничения. Но вы видели запись. Вы возвращаетесь в двадцать третий век. И учитывая, что вы не можете сделать этого самостоятельно, логика подсказывает, что это должно произойти при нашем вмешательстве. Вы вернулись, потому что мы сделали что-то, что отправило вас назад во времени.

– Вы серьезно, капитан? – Урса засмеялась. – Назад во времени?

Кемир Малибранс, штурман «Некроманта», кашлянул. Его командир повернулась к нему.

– Говорите, Малибранс. У вас есть идея?

Худенький невысокий человек с темной кожей коричного оттенка кивнул.

– Командир, я бы хотел, чтобы капитан Скиапарелли изложила нам, в чем заключаются их идеи. Но если это связано с тем, о чем мы говорили с сержантом Ливитт…

– Оставьте эти реверансы, Кемир, мы все уже знаем друг друга… О чем вы говорили?

Малибранс улыбнулся.

– Хорошо. Хотя это звучит довольно абсурдно. Я думаю, что если бы мы совершили прыжок прямо отсюда, из места, где мы находимся, на этом расстоянии от Горизонта, в наше относительное время, то есть август 2215 года, есть вероятность, что мы так сложим пространственно-временной континуум, что вернемся в 2215-й земной год.

Урса смотрела на него из-под наполовину прикрытых глаз. Штурман пожал плечами. Потом она посмотрела на Флоренс и наконец перевела внимательный взгляд на Ливитт, которая смутилась и покраснела. Взгляд Урсы всегда производил на людей впечатление.

– Вы это хотели сказать нам, капитан? В этом и заключается ваша идея? В том, что сказал мой штурман?

Ее низкий спокойный голос до сих пор казался Флоренс удивительным. То, что Урса имела звание ниже, чем у нее, было чистой формальностью. Было очевидно, кто обладает действительной властью. Она кашлянула, как Малибранс, и ответила:

– Да, командир. Именно эта идея пришла нам в голову. Прыжок с орбиты Горизонта событий.

– А что в этом особенного? – раздался вдруг голос лейтенанта Тан-Дун, которая только что сняла свои очки и прислушалась к разговору. Физика полей определенно не была ее специализацией. Но это не мешало ей задавать вопросы, которые иногда были гораздо сложнее, чем можно было ожидать от дилетанта.

Флоренс и Урса переглянулись. Кто ответит? Флоренс жестом предложила Урсе взять слово.

– Понимаете, лейтенант, – сказала Урса шутливым тоном, – мой гениальный штурман и ваша коллега сержант Ливитт предлагают нам совершить прыжок прямо с Горизонта событий черной дыры, то есть из места, где времени, как мы уже убедились, нужно время… Какой каламбур у меня получился… Простите. Так вот, они считают, что прыжок отсюда мог бы вернуть нас в наше изначальное время.

– Да, командир, – ответила Тан-Дун, не смущаясь, как Лара и Кемир. Возможно, как раз из-за того, что ничего не понимала в этой теме. – Это я поняла. Но я не понимаю почему. Время течет тут так же, как в другом месте. В чем разница?..

– Время, лейтенант, – объяснила Урса, разводя руками, – нелинейно, хотя наши органы чувств воспринимают его именно так. В местах, где гравитация так высока, или в относительных системах с разными скоростями, близкими к скорости света, можно сказать, что… перспектива уже нелинейна. Это не движение вперед. Это как будто смотреть фильм и видеть сразу и начало, и конец…

– Фильм? – Тан-Дун не знала этого слова. Урса хотела пояснить, но Флоренс опередила ее.

– Старинная версия голографии в двух измерениях, лейтенант. – Урса кивнула. – Командир пытается объяснить, что время не является чем-то неизменным. Оно зависит от наблюдателя и его положения. Это не течение, а скорее, эластичная ткань, которая может сжиматься и растягиваться. Как уже известно, что секунда здесь вовсе не соответствует секунде на вашей планете.

Лейтенант кивнула, как будто с пониманием. Но затем покачала головой.

– Я не понимаю этого, капитан. Но это неважно. Если вы так говорите, и сержант Ливитт и младший лейтенант Манкевич утверждают, что это так, мне этого достаточно. Но…

Она нахмурила брови и замолчала. Флоренс решила прервать ее, чтобы не утомлять Урсу.

– Лейтенант…

– Нет, капитан, – остановила ее Урса, – пусть говорит. Если у ваших людей есть сомнения, я хочу знать, в чем они заключаются. Вы ведь еще должны убедить меня в своем плане… Убедите сначала лейтенанта.

Флоренс улыбнулась.

– Хорошо, – сказала она. – Тан-Дун, что вы хотели спросить?

Девушка откашлялась и посмотрела на Лару, а затем на капитана.

– А что произойдет с нами? Мы тоже вернемся в наше время, когда совершим прыжок? Мне показалось, что я поняла, что, пока мы находимся здесь, в Федерации прошло уже много лет…

Флоренс кивнула. Это и правда был хороший вопрос. Что произойдет с ними? Когда они приняли решение совершить стыковку с «Некромантом», они думали, что никогда не вернутся домой. По крайней мере, у них не было в этом уверенности. Так что Софи, даже не будучи экспертом в этой области, задала вопрос о том, что всех беспокоило.

– Что же, лейтенант, – Флоренс пыталась подобрать подходящие слова, – это интересный вопрос…

Она взглянула на Урсу, которая продолжала стоять со скрещенными на груди руками, ожидая ее ответа.

– В нашем случае… Нет. Мы не вернемся в наше начальное время. «Некромант» совершил прыжок прямо в эту точку, рядом с Горизонтом, так что он, вероятно, сможет вернуться в свою отправную точку, только на месяц позже. А мы спустились сюда по спирали, которая постепенно удаляла нас от нашего времени. Поэтому мой ответ – нет. Мы не вернемся в 2560 год.

Тан-Дун медленно кивнула. Возможно, она еще не до конца понимала. Но она была практичной девушкой и задала вопрос, на который хотела знать ответ.

– В этом случае в какой же?

К удивлению Флоренс, слово взяла Лара Ливитт. Для нее это было необычное поведение.

– Понимаете, лейтенант… – Флоренс заметила, как нарочито формально Лара произнесла эти слова. Конечно, ей хотелось бы назвать Тан-Дун по имени, но протокол есть протокол. – …то, что мы предлагаем сделать, никто никогда не делал. В случае с «Некромантом» наша гипотеза позволяет предположить, что он вернется в момент начала своей экспедиции, к которому добавится месяц, проведенный здесь. Но в нашем случае из-за снижения по спирали прыжок не позволит нам переместиться в начальную точку, а отправит куда-то между началом и концом. Можно сказать, что временная согласованность будет разной в каждом случае. Этот спуск по спирали все меняет. Это разные вещи: совершить прямой прыжок, как сделал «Некромант», или пройти через гравитационный градиент, как сделали мы. Для «Банши» это будет как… как прыжок через густое желе. То есть сжатое и гораздо более густое пространственно-временное поле.

Флоренс закатила глаза. Объяснения Лары, лишенные математических тонкостей Триады Борромео, звучали как нечто совершенно абсурдное. Она посмотрела на Тан-Дун. Выражение ее лица было прежним.

– Мы не смогли сделать точный расчет. Но, если нам повезет, мы вернемся с разницей в десять-двадцать лет. Возможно, больше.

Софи снова кивнула, в этот раз с выражением облегчения на лице.

– А, ну это не так уж плохо. Мы будем моложе всех вокруг. Это я как-нибудь переживу…

Урса и Флоренс переглянулись, сдерживая улыбки. «Если бы все было так просто», – подумала Флоренс.

Урса показала на нее пальцем.

– Прекрасно, лейтенант. Такой настрой мне нравится. А теперь, капитан, позвольте мне обдумать ваш план. Посмотрим…

Она спокойно присела на панель, на которую опиралась. Скрестила руки и замолчала на некоторое время. Посмотрела на трехмерную проекцию Божьего ока, которая парила прямо в центре зала.

Все остальные молчали, пока эта невероятная женщина была погружена в размышления.

Наконец Урса посмотрела на Флоренс и подняла указательный палец левой руки. Тот же, которым показывала на Тан-Дун.

– Этот план абсолютно безумен. Это смешно. Это полная бессмыслица. Самая идиотская идея, которую я когда-либо слышала.

Флоренс, капитан Флота Демократической Федерации Миров с двадцатипятилетним опытом и обладатель самого высокого звания из всех присутствующих, сжала губы, не зная, что сказать. Зеленые глаза Урсы Красной, ее кумира, женщины, подражая которой, она стала астронавтом, буравили ее взглядом. Члены ее команды, смущенные такими словами в адрес своего капитана, начали переминаться с ноги на ногу и покашливать… Флоренс уже хотела что-то ответить, но Урса опередила ее. Казалось, что ее глаза сверкнули зелеными искрами.

– Так что давайте осуществим ваш план, капитан. Такая абсурдная идея волей-неволей должна быть хороша. С чего мы начнем?

Флоренс резко выдохнула. Урса Красная никогда не подводила. Она действительно была такой, как про нее рассказывали. И такой, какой она всегда рисовала ее в своем воображении. Любая цена была ничтожной за возможность узнать ее лично.