Хастингс продолжал удерживать корабль над «Некромантом». Полученные данные заставили его немного изменить траекторию спуска. Он впервые оказался в такой ситуации. У него был опыт практики навигации в зоне, близкой к пульсару, с этого момента прошло уже четыре года. Но сейчас ситуация была иной. Какой бы массивной ни была нейтронная звезда, ее нельзя было сравнить с… Как его назвал Серенсен? Чудище. Несомненно, это было более точно, чем Божье око. Во флоте Федерации еще никто не совершал ничего подобного.

«Некромант», да. Но они ведь не принадлежали к Федерации… Хастингс не понимал, как они здесь оказались. Он так и не понял, как было возможно, что они находились здесь, если триста лет назад этот самый корабль был выставлен в музее, который каждый год посещали тысячи людей. Он не понимал, как весь месяц, который, как утверждала команда «Некроманта», они проторчали в этом месте, их двигатель выдержал силу притяжения. Такой древний двигатель к тому же… Самый древний. Возможно, много лет назад все было качественнее. Обычный срок службы антигравитационного двигателя редко превышал пять лет. И это только если корабль не совершал прыжков к слишком массивным объектам. Двигатель принимал на себя искажения гравитации и превращал ее в импульс для прыжка через временно-пространственную материю. Это было наиболее примитивное объяснение. Объяснить механизм прыжка с помощью математики было гораздо более сложным делом. Инструкторы Академии использовали метафору иголки (корабля), которая пронзает ткань (пространство-время), чтобы соединить две далеких точки. Но за этой простой аналогией стояло множество математических формул.

Как бы то ни было, корабль под ними оставался в стабильной позиции. Однако им следовало поспешить. Каждая секунда была на счету.

Манкевич передал ему файл с последними расчетами. Хастингс выгрузил и внимательно просмотрел полученные данные. Он отрегулировал нужные параметры двигателя и запрограммировал плавный спуск. «Банши» мог оказаться перышком в эпицентре урагана. Не самое лучшее сравнение, мрачно подумал он.

– Мы готовы, капитан, – сказал он повернувшись вполоборота. – Если все пристегнуты, мы готовы начать стыковку. Попытаемся сделать это плавно. Мы ведь не хотим отклониться от антигравитационного компаса двигателя. Запаситесь терпением…

– Вперед, Хастингс, – ответила Флоренс. – Поехали.

Хастингс надел очки штурмана и подключился к системам корабля. Как и в прошлый раз, он даже приоткрыл рот от изумления. Флоренс внимательно смотрела на своего штурмана. Как и в прошлый раз, она спросила себя, что он видит. Интерфейс пилота расширял поле его зрения на 150 процентов. Ей бы хотелось знать, что он видит перед собой. Как воспринимается в диадеме штурмана величие и мощь Божьего ока. В переднем иллюминаторе не было видно ничего особенного. С выключенными фильтрами изображение черной дыры не производило впечатления: почти ничего, кроме темноты.

– Что вы видите, Хастингс? Я вам завидую…

Она все-таки спросила его. Хастингс помедлил с ответом. Он только чуть качнул головой.

– Капитан, это… невозможно описать словами. Я не могу… Но если это действительно Божье око, мы не более чем пылинки на нем. Надеюсь, сейчас здесь не появится божий перст, чтобы почесать это око.

Флоренс улыбнулась. Чувство юмора ее штурмана уже много лет скрашивало ей экспедиции.

– Приступайте к стыковке.

Спуск начался плавно. Как перышко, подумал Хастингс. Но без урагана. Двигатель работал корректно, поглощая увеличение гравитации без усилий. Система жизнеобеспечения на корабле была очень ветхая, а вот антигравитационная механика одна из лучших на флоте. Небольшие исследовательские корабли могли попасть в ситуацию, когда им была нужна большая дополнительная мощность. Совершая прыжок в неизвестное место, они никогда не знали, с чем столкнутся в реальности. И двигатель должен был быть способен на быстрое реагирование в чрезвычайных обстоятельствах.

Антигравитационный двигатель и палуба с сенсорами и сканерами занимали две трети площади корабля. На остальном пространстве размещалась команда. Приходилось принести в жертву комфорт. Немногие были готовы отправиться в длительную экспедицию в крохотной каюте, поэтому Картографической службе постоянно не хватало персонала. Чтобы подписаться на такое, нужно было действительно быть страстным исследователем.

Хастингс как раз был из таких. «Почему бы тебе не пойти штурманом на более комфортабельный корабль?» – как-то спросила его мать. Она сама более пятидесяти лет была штурманом на торговых судах, начав с почтовых пакетботов и закончив на одном из самых современных лайнеров Федерации. Скоро она должна была выйти в отставку…

– Хорошо, – подумал Хастингс, – принимая во внимание, сколько времени мы тут провели, она уже, наверное, год как в отставке… Как же я объясню все это, когда мы вернемся… Если вернемся…

Хастингс не мог перестать думать об этом. Пилотировать более комфортабельные корабли… Он улыбнулся, пока его руки продолжали нажимать клавиши на виртуальной панели. Променять эту посудину, рискованные прыжки в самые неизведанные и непредсказуемые места на корабельный мостик ультрасовременного лайнера, чтобы совершать стандартные поездки по стандартному маршруту в команде, собранной по стандарту? Он фыркнул. Ответ: нет.

«Банши» сильно встряхнуло. Перышко быстро превращалось в камень. «Я знаю, в вакууме перышко и камень падают с одинаковой скоростью. Но мы не в вакууме…»

– Надеюсь, все хорошо пристегнуты? – крикнул штурман, не поворачивая головы. – Мы пересекаем фронт гравитационных волн. Я постараюсь их скомпенсировать, но я не хочу перегружать двигатель. По крайней мере… пока.

– Хорошо, Хастингс, – голос капитана стал более напряженным. – Продолжайте.

Руки штурмана стремительно летали по панели. Системы амортизации поглощали гравитационную энергию, сохраняя антигравитационный пузырь вокруг «Банши». Мигали индикаторы, прозвучало несколько сигналов тревоги. Хастингс не обращал на них никакого внимания. Скоро снова воцарилось спокойствие. «Банши» вновь спускался вниз, как перышко, подталкиваемое летним бризом. «На планете, где есть летние бризы, конечно», – подумал Хастингс с сарказмом.

– Все в порядке? – Флоренс взглянула на мониторы, которые отображали состояние членов экипажа. Со своего места она могла контролировать эти данные. Как и следовало ожидать, самые юные члены команды – Риомар и Ливитт – нервничали больше других.

– Да, капитан, – ответил старший помощник, – думаю, все в порядке. Хотя был повод испугаться.

– Будьте начеку, – предупредил Хастингс. – Это может повториться в еще худшем варианте в любой момент.

– Сколько времени осталось до стыковки, Хастингс?

– Несколько минут, капитан. Но нам они могут показаться очень длинными…

Корабль снова тряхнуло. На этот раз еще сильнее. «Банши» сотрясало от носа до кормы. Слышался скрежет металла, деформируемого силой прилива поблизости от Горизонта событий. Даже внутри антигравитационного пузыря корабль частично ощущал силу сверхгравитации. Руки Хастингса двигались еще быстрее, пытаясь перенаправить антигравитационный поток к коллекторам и флексорам гравитационных турбин.

Остальные члены команды, которые ничего не могли предпринять в этой ситуации, молча ждали, прикованные к своим креслам ремнями и силой инерции. Флоренс искоса взглянула на мониторы. У сержанта Риомар отмечался бешеный сердечный ритм. Для нее это была первая стыковка.

– Хастингс, как возможно, что «Некромант» выдерживает эту гравитацию столько времени? – спросила она.

Флорен сне ждала ответа. Она просто знала, что ее штурману в момент крайнего напряжения помогала ничего не значащая болтовня.

– Главная проблема, капитан, – это преодолеть гравитационный градиент, – произнес Хастингс каким-то потусторонним голосом. Голосом человека, который полностью погружен в системы ИИ. Он казался спокойнее всех остальных членов команды. – Как только мы выйдем на стабильную орбиту, все будет хорошо… Более или менее…

Его прервал новый сильный толчок.

– Мы входим в пространственный вихрь, – сказал Хастингс. – Вот сейчас действительно будет тряска.

Флоренс нервно выдохнула. Если сам Хастингс говорил, что будет тряска, надо было ожидать худшего.

Так и случилось. Внезапно «Банши» подпрыгнул и, как им показалось, упал на твердую поверхность. Они заметили чудовищное увеличение перегрузок, и все почувствовали, как какая-то невидимая рука потянула их за ноги с явным намерением оторвать их. Хастингс расширил антигравитационый пузырь, перераспределяя силу двигателя на крылья. Перегрузки на мгновение ослабли, а затем снова обрушились на них. Послышался сдавленный крик. Флоренс обернулась. Риомар вылетела из своего кресла и лежала на полу буквально расплющенная. Одна из ее ног была вывернута под странным углом, наверняка была сломана. На лбу у девушки виднелся длинный порез, от правой брови до самых волос. Вокруг, на полу и перегородках, все было закапано кровью. Сержант была без сознания, если только не…

Сейчас они ничего не могли сделать. Никто не мог отстегнуть свои ремни, иначе с ним произошло бы то же самое. «Вот проклятье», – подумала Флоренс. Увидев колебания сержанта, она должна была проверить, справилась ли она с системой ремней. Это была ее ошибка. Сейчас было уже поздно. «Проклятье, проклятье, проклятье! Надеюсь, она не… Вот дерьмо!»

– Хастингс! – крикнула Флоренс, стараясь перекричать скрежет металла. Об ущербе, нанесенном кораблю, она подумает потом. Хотя, может, корабль развалится на куски, и это будет уже неважно. – Ради колец Керна! У нас есть хоть одна хорошая новость?

Спокойствие воцарилось совершенно неожиданно. Так неожиданно, что, несмотря на инерционные амортизаторы, все ощутили резкий толчок в своих креслах. Неподвижное тело Риомар приподнялось почти на метр от пола и снова упало, как только перегрузки исчезли. Мендес и за ним Манкевич немедленно отстегнули свои ремни. Они подхватили сержанта на руки. Старший помощник с мрачным выражением лица попытался нащупать ее пульс. Флоренс в немом ожидании застыла с рукой, занесенной над кнопкой, отстегивающей ремни.

Послышался облегченный вздох Мендеса.

– Она жива, капитан. Но я не могу оценить ее состояние.

Флоренс отстегнула ремни. Жестом она приказала всем оставаться на своих местах.

– Никому не двигаться, – властно произнесла она. – Пока штурман не отдаст иного распоряжения, все остаются пристегнутыми на своих местах. Вас… – она показала на Мендеса и Манкевича, – я не обвиняю в том, что вы отстегнулись без приказа, и благодарю за вашу инициативу. Поместим ее в медицинский отсек.

Пока Хастингс вел «Банши» прямо над стыковочным шлюзом «Некроманта» и проверял рабочие системы и общее состояние корабля, Флоренс извлекла из одной из кают специальную систему безопасности для медицинского отсека. Она представляла собой некое подобие носилок, оснащенных собственным антигравитационным мини-генератором. Носилки разложили рядом с сержантом и осторожно перенесли ее на них. Затем Риомар переместили в общий зал и подключили к медицинской системе. Пока сканер исследовал ее неподвижное тело, Флоренс крикнула в сторону мостика:

– Хастингс! Мы в безопасности?

– Да, капитан. Мы можем отстегнуться. Градиент силы тяжести здесь равен нулю. Мы над «Некромантом». Синхронизировано и стабильно.

– Отлично. Выполняйте!

Все члены экипажа с серьезными лицами немедленно окружили ее. В этот момент на коммуникационной панели прозвучал сигнал вызова. Флоренс подняла голову.

– Тан-Дун, ответьте. Скажите им, что в ближайшее время мы продолжим стыковку. Не говорите пока ничего о происшествии.

– Да, капитан. – Лейтенант Тан-Дун вернулась на мостик. Они услышали ее взволнованный голос, отвечающий «Некроманту».

– Как она, капитан? – Лара Ливитт кусала костяшки пальцев, пот стекал у нее по лбу.

– Подождите минуту, – сказала Флоренс. Медицинский сканер закончил исследование и вывел результат в виде голограммы. – У нее сотрясение мозга. К счастью, внутренних кровотечений нет. Она сломала два ребра и левую лодыжку. Нужно зашить ей порез на лбу. Манкевич, дайте мне хирургический набор.

Младший лейтенант открыл медицинский шкаф и вынул хирургический степлер для наложения швов и антисептик ярко-фиолетового цвета. Флоренс продезинфицировала рану и наложила шов.

– Теперь предоставим дело медицинской системе, она будет вводить ей нужные медикаменты. И давайте дадим ей спокойно дышать. Мы все слишком столпились над ней. Успокойтесь, она поправится. Опасных повреждений нет.

– Не повезло… – сказал Мендес.

Флоренс серьезно посмотрела на него.

– Нет, старший помощник. Это было наше упущение. С ее стороны и с моей. Она новичок, а мы не следили за ней с должным вниманием.

Мендес кивнул.

– Вы правы, капитан, признаю свою оплошность. Я видел, как она была неуверенна.

– Оставим это. У нас сейчас другие приоритеты. Ливитт…

– Да, капитан?

– Останьтесь с Риомар и следите за ее показателями. Если вам понадобится помощь, или вдруг монитор покажет что-то непонятное, зовите меня. Все остальные возвращаются на мостик. Мы должны завершить стыковку. Это был ужасный спуск, но мы должны закончить начатое. И… Мендес, Манкевич…

Двое мужчин, направлявшиеся к выходу, обернулись.

– Спасибо за ваше участие. Но вы пошли на риск, не зная, стабилизировалась ли ситуация. У нас могло быть трое раненых вместо одного. Нам повезло. По крайней мере, в этом. А теперь за работу! Давайте дадим Душесс отдохнуть.

Все вернулись на мостик. Флоренс на мгновение обернулась и посмотрела назад. Лара сидела рядом с сержантом Риомар и, не отрываясь, смотрела на данные на мониторе. Флоренс направилась к выходу.

Больше тряски не было, только небольшие колебания при окончательной стыковке. «Некромант» и «Банши» наконец соединились. Хастингс прекрасно справился со своей работой: ему понадобилось не более трех с половиной минут, чтобы виртуозно состыковать шлюзы двух кораблей. Любопытно, что оба корабля были практически одинакового размера: около семидесяти метров длиной. Стыковочные шлюзы у обоих находились в центральной трети судна. К тому же несмотря на то, что два корабля разделяли триста лет, многие системы казались на удивление совместимыми. Дизайн космических кораблей для пространственных прыжков, похоже, не сильно изменился за три века. Он только немного усовершенствовался.

«Наконец-то, – подумала Флоренс, – мы завершили стыковку. И что теперь?»

Они находились в шлюзовом отсеке, все, кроме Риомар, подключенной к медицинской системе, и Хастингса, который заканчивал протокол стыковки на корабельном мостике. Световые индикаторы на люке мигали янтарным цветом, пока заканчивался процесс герметизации. Нервное напряжение экипажа было заметно в их выражениях лиц, жестах, позах. Все взгляды были направлены на световые индикаторы, продолжающие мигать в такт электронному тиканию. Тик-так, тик-так. Сигнал окончания герметизации застал их врасплох. Лампочка загорелась зеленым цветом. Флоренс невольно вздрогнула.

Хастингс наконец торопливо присоединился к ним. И тогда капитан протянула руку и нажала клавишу открытия люка. Сервоприводы загудели и пришли в движение. Дверца со свистом поползла в сторону. Дверца люка «Некроманта» тоже пришла в движение, и через несколько секунд оба люка были открыты.

По другую сторону стояла группа людей, одетых в одинаковые комбинезоны синего цвета. Во всем похожие на форму Федерального флота, кроме цвета – темно-серого – и нашивок. Во главе группы стояла женщина.

Флоренс почувствовала, что сердце готово выпрыгнуть у нее из груди. После всего того, что произошло за последний час, ее рациональный ум отказывал ей. Чудовищный спуск, несчастный случай с Риомар, нервное напряжение, страх… «Банши» не разлетелся на куски, все они были живы и относительно здоровы. Жизнь сержанта была вне опасности. Но все могло быть много хуже. Нет, сейчас она не могла логически мыслить. Все это невозможно. Не должно быть возможно. Они не могли находиться здесь, состыковавшись с самым знаменитым кораблем в истории, рядом с самым известным во всей вселенной экипажем. Веселая Семерка: Бэзил Серенсен, Кармен Бокайн, Кемир Малибранс, Пикси Ван-де-Миллер, Фелисия Родес, Ли-Дзы Памен и Кэльвин Кассимир. А перед ними их командир, женщина, которая стала самой… которая стала всем для истории человечества – Урса Красная.

Она была высокой и стройной, атлетического сложения, с кудрявымии волосами цвета красного дерева, собранными в хвост. Высокий лоб, светлая кожа с редкими веснушками, твердый подбородок и полные губы. Руки скрещены на груди. С правой стороны круглая черно-голубая нашивка с эмблемой Федерации, которая исчезла триста лет назад, слева – нашивка с именем и званием: У. Красная, командир. А на воротнике…

С обеих сторон воротника были видны две маленькие золотые звездочки. Две восьмиконечные звезды с красным сверкающим камнем в центре.

Знак отличия командира. По телу Флоренс пробежала дрожь. В ее каюте, в ящике прикроватной тумбочки, лежала бархатная коробочка с кольцом. Кольцом, в которое была инкрустирована одна из золотых звездочек, находившихся в эту минуту перед глазами Флоренс, как знак давно погибшей любви. У женщины, стоявшей перед ними, на воротнике были пришиты обе звездочки. Командир Урса Красная. Флоренс сделала глубокий вдох.

Командир Красная сделала приветственный жест руками и двинулась навстречу Флоренс. Она остановилась прямо у люка шлюза «Банши».

– Командир Красная из Федерации объединенных наций просит вашего позволения взойти на борт, капитан Скиапарелли.

Этот голос… Они столько раз его слышали… Флоренс услышала вздохи Мендеса и Ливитт, ощутила беспокойные движения всех остальных. Все они, без сомнения, были потрясены звуком этого голоса, который… просил их разрешения? Флоренс вдруг осознала, что она была капитаном Флота, а Урса Красная только командиром. Формально эта великая женщина была ниже ее по званию. Флоренс удивленно заморгала. Раньше ей даже не приходило это в голову. Ниже по званию? Как легендарная Урса Красная могла быть ниже кого бы то ни было?

Она нервно улыбнулась и взяла себя в руки. Сделала шаг навстречу и протянула правую руку. Ей пришлось совершить усилие, правая рука не так хорошо ее слушалась, как левая, но она смогла сделать этот жест, которым люди приветствуют друг друга с незапамятных времен.

– Командир Красная. – Флоренс с гордостью отметила, что ее голос звучал твердо. – Вы не представляете, какая честь для меня и моей команды приветствовать вас на борту нашего корабля.

Женщины пожали друг другу руки. Флоренс изо всех сил попыталась сжать свою. Это удалось ей лучше, чем она думала. Урса улыбнулась. Это было необычно, потому что на голограммах и видео она всегда была серьезна. Улыбка делала ее моложе и ближе.

В следующее мгновение оба экипажа весело приветствовали друг друга. С обеих сторон чувствовалось дружелюбие, а со стороны «Банши» еще и доля изумления. Они до сих пор не могли поверить: Урса Красная и Веселая Семерка. Они здесь и они реальны. Из плоти и крови.