– Можно подумать, у нас есть выбор, – недовольно сказал генерал и, кинув встревоженный взгляд на Янь Шэнли, подошел к Шеолу. – Нужно расписываться кровью или здесь верят слову небожителя?

Девушка недоуменно склонила голову к плечу, словно не понимая, о чем говорил У Вэйшень. Потом она медленно поднесла палец к губам и плотоядно улыбнулась, вмиг теряя флер утонченной красоты.

– Вам не нужно расписываться кровью или приносить клятву. Ступив на путь испытаний, вы либо достойно пройдете их и в награду получите сокровище, либо останетесь в Лунном городе навсегда. Мои прелестные питомцы будут рады полакомиться вашей вкусной энергией.

Под водой сгустились тени, и на поверхности показались десятки змеиных хвостов. Я отшатнулся, вспоминая мерзких тварей с присосками.

– Шицзыны, – с отвращением сказал У Вэйшень и повернулся к градоначальнику. – Что еще ты притащил сюда, безмозглая гадюка?

– Это не мои творения, генерал. – Шуй Сяолун развел руками. – Я не трогаю их территорию, а они – мою. Так существуют все Бесплотные города. Градоначальники служат инструментом для их существования и удержания в рамках приличия. Они вечно голодные и давно сожрали бы все живое без нас.

Пока они спорили, девушка безразлично развернулась и направилась прочь от берега. Лис схватила за рукав У Вэйшеня и потянула за собой.

– Вэй-вэй, хватит спорить, наша дамочка уходит.

Я вскочил с подушек и поспешил за Шеолом, ожидающим меня у кромки воды. Он сделал первый шаг, безмолвно показывая, как поверхность становится упругой под его ногами. Она податливо изгибалась, но спокойно удерживала вес жнеца.

– Шеольчик, если вы не поторопитесь, то мы с Вэй-вэюшкой уйдем без вас, и о наших героических жертвах будет помнить лишь хладнокровная рыбешка. Выпьешь за меня бутылочку вина, а, Шеолушка?

– Ты смеешь глумиться над господином Шеолом? – рявкнул У Вэйшень так, что невольно захотелось втянуть голову в плечи и стать незаметнее.

– Зануда небесная. – Лис показала ему язык и упрямо зашагала вперед.

Шеол, не обращая внимания на их перепалку, оставался неподвижным. Я глубоко вздохнул, унимая волнение, и, зажмурившись, ступил на воду, опасаясь, что провалюсь вниз. Но вместо этого ощутил, как мягкая, но в то же время натянутая поверхность слегка прогнулась под тяжестью моего тела, а затем осторожно вытолкнула обратно. Через несколько шагов мне удалось подстроиться под колебания воды и продолжить путь уже более уверенно. Волны легкой дрожью расходились из-под моих ног, сияя в свете луны, точно трещинки на зеркальной глади.

Позади нас раздались всплески и крики. Не удержавшись, я бросил взгляд на руины и увидел Шуй Сяолуна в окружении русалок. Они сидели на полускрытых в воде каменных выступах, опустив переливающиеся хвосты в воду, и махали руками.

– Шуйши, мы будем тебя ждать.

– Шуйши, возвращайся и солнечного красавчика захвати.

Опять они за свое. Я покосился на Шеола и с показным равнодушием спросил:

– Шуйши?

Жнец понял, что ему не избежать моих расспросов, и, явно подбирая слова, неохотно ответил:

– Однажды пришлось успокаивать водного змея, заплывшего в лагуну. Духовная сила на него не действовала, разбиваясь о барьер, поэтому я читал ему стихотворения, одновременно укачивая волнами. После этого они стали называть меня водным поэтом.

– Ты большой врунишка, Шеоляньчик, – обернулась к нам Лис и погрозила пальцем. – А как же праздник Трилунья[110]?

– И что было на празднике? – От язвительных нот, промелькнувших в голосе, мне захотелось прикусить себе язык.

Лис, обрадованная возможностью рассказать о неприглядных событиях в жизни Верховного Жнеца, отпихнула генерала и полностью развернулась к нам, продолжая идти спиной вперед.

– Наш Шеольчик напился лунного вина с русалочкой и зачитал какой-то там сборник стихов наизусть. Что-то там про встречу под дождем, хризантемы и прочую чушь. Видел бы ты, как разомлели эти плоские рыбешки от его речей. Мы с Сяо-сяо еле отцепили их от него. Потом Шеоляньчик неделю вонял рыбой, а жнецы шарахались от него как от пятнистого милодоргуса[111].

Нахмуренные брови и недовольно поджатые губы Шеола красноречиво говорили, что он предпочел бы не вспоминать ту историю. Мою же необузданную фантазию унесло в воспоминания о вечеринках, устраиваемых отпрысками самых влиятельных семей Экнора. Я был готов расхохотаться от абсурдности своих мыслей. Представить Шеола, проводящего время подобно им, даже звучало как лихорадочный бред.

– Что ж, – я пожал плечами, – во дворце мы часто устраивали балы и втайне напивались с Ами и Норманом, таская вино из королевских погребов.

Лис оживленно закивала головой, будто подтверждая, что она тоже так делала.

– Спорю на свой хвост, что все экнорианские красотки были в восторге от общества обворожительного второго принца, а твой брат гневно наблюдал за вашим весельем. Так и представляю эти танцы в свете канделябров с краснеющими от смущения девами и нашим блондинчиком, который беззастенчиво пользовался их наивностью. И обязательно в конце вечера тебя должен был отчитать старший брат за безнравственное поведение.

Я хотел воскликнуть: «Откуда ты все знаешь?», но быстро осознал, что это выглядело негласным соревнованием «кто из нас получил больше внимания». При этом такие воспоминания расстраивали, не принося ничего, кроме раздражения. Мне хотелось сказать, что все это не имело значения и на самом деле я всего лишь хотел позлить брата, но решил отплатить Лис тем же.

– Уверен, у тебя есть не менее увлекательная история о том, как однажды ты соблазнила невинную душу экнорианца и он последовал за тобой в Хэйдерес. Конечно же, увидев, что ты пьешь больше, чем моряки в порту, мужчина разочаровался в образе прелестной Лис и, сокрушенный горем, покинул тебя.

На удивление, Лис больше не стала блистать остроумием, а отвернулась, коротко бросив:

– Не выдумывай лишнего, красавчик, свою-то душу ты уже потерял.

– Лис, достаточно, – предупредил ее Шеол.

Наши шутки вмиг перестали быть подначиванием и превратились в уколы ядовитых шипов. Возможно, этот город действительно высасывал из нас силы, оставляя какую-то злобу и безнадежность. Но кое-что в нашем разговоре все же заставило задуматься. Лис назвала градоначальника Сяо-сяо и сказала, что они оттаскивали русалок от Шеола, значит, демоница уже была знакома с Шуй Сяолуном. Но при нашей с ним встрече она никак это не продемонстрировала, наоборот, мне показалось, что Лис видит его впервые. Почему же она скрыла, что уже была здесь? Вопросы накапливались все быстрее и быстрее, а вот ответы приходилось искать, как маленькие кусочки мозаики.

Мы все дальше шли за Духом города, пока нас не стала окружать лишь бесконечная, пугающе темная морская гладь. Я не желал представлять, что произойдет, если мы остановимся и магия развеется по щелчку ее пальцев. Быть погребенным под толщами воды в сто крат хуже, чем стать ходячим оружием. Мой взгляд устремился ввысь, разглядывая бесконечные звезды и пытаясь рассмотреть знакомые созвездия. Но небо в Лунном городе отличалось от экнорианского. Мерцающие точки были хаотично рассыпаны на темно-синем небесном покрывале. Но чем дольше я в них вглядывался, тем больше они приобретали форму змееподобного дракона, свернувшегося кольцом вокруг ствола дерева с удивительными круглыми листьями или ягодами.

– Что ты видишь?

Я вздрогнул от неожиданного вопроса и посмотрел на Шеола, который точно наблюдал за мной.

– В Лунном городе ночное небо особенное, – пояснил он. – Для каждого оно показывает свою картину из звезд.

– А что оно показывает тебе?

– Пустоту. Ни одна звезда не вышла на бархатный небосвод. Шуй Сяолун считает, что мою судьбу невозможно предвидеть.

Шеол говорил без жалости к себе, не вкладывая особого смысла, просто желая поделиться со мной. Интересно, а маленький Юань Фэнь тоже наблюдал за звездами, когда пытался выжить в одиночестве? Казались ли они ему холодными и чужими?

«Этот мальчик заслуживает счастья, ведь мы не согласны с такой судьбой и позаботимся о том, чтобы ее изменить».

С каждой фразой преследующий меня голос становился ближе и роднее. Прежде чем я понял, где проходила тонкая грань между моими мыслями и его, мы слились в единое, неделимое сознание и произнесли:

– Я вижу ребенка, над которым светит солнце.

Жнец сбился с шага, но быстро поравнялся со мной. Маленькая ложь, способная зародить надежду. Надеюсь, нам ее простят.

Я снова поднял голову, выискивая дракона, но на моих глазах россыпь звезд изменила очертания. От увиденного губы растянулись в улыбке. Если звезды показывали судьбу, значит, она была подвластна изменениям, ведь с неба на меня смотрело солнце.

Наш путь внезапно оборвался на появившемся из воздуха безжизненном берегу. Девушка дождалась, пока мы все окажемся на песке, и заговорила:

– Ваша цель – собрать жемчужное ожерелье и отнести его Лунной Деве. Для этого вам нужно изловить девять карпов кои и достать у каждого изо рта по жемчужине. Добыть в пещере самую прочную нить у ткачих, а после собрать ожерелье. Последним испытанием станет преподнести дар Лунной Деве, сказав, от кого он. Если вы всё сделаете правильно, то на несколько минут она откроет вам проход к сокровищу. Каждый из вас может использовать свои способности лишь один раз. У вас есть время до часа Тигра.

С этими словами Дух города распалась каплями, а тонкую паутинку подхватил ветер.

– И что нам теперь делать? – Я оглянулся в поисках пруда или чего-то подобного, где могли водиться карпы.

Голос духа зазвучал прямо над нами, доносясь из каждого уголка, а на небе солнце сменило луну. Искрящийся свет преображал все вокруг, и под его лучами берег оживал. Позади нас появился густой лес, наполняя воздух ароматами трав и пением птиц, порхающих с ветки на ветку.

– Смотрите! – Лис опустилась на колени и приблизила лицо прямо к воде. – Здесь рыбы.

Мы подбежали к ней и наклонились, всматриваясь в прозрачную морскую гладь. Под водой плавали крупные карпы с красными пятнистыми спинами, их чешуя поблескивала, отражая свет. Я старался не задумываться о том, почему пресноводная рыба плескалась в море и подозрительно сбилась в одном месте, будто ее прикормили заранее.

Лис вскочила на ноги и, отряхнув руки от песка, гордо ткнула себя в грудь.

– Мелкую рыбешку я сама поймаю.

Никто не стал препятствовать ее неожиданному порыву, и демоница, зайдя в воду по колено, опустила в нее свой хвост.

– Вы уверены, что испытание настолько простое? – не выдержал я, предчувствуя ловушку.

– Город полон уловок и обмана, но предугадать их почти невозможно, поэтому мы выжидаем.

Шеол стоял неподвижно, следя за Лис, а У Вэйшень ушел в свои мысли, не удостоив мой вопрос внимания. Демоница же, ничего вокруг не замечая, с детским рвением ловила карпов, так увлеченно, что даже слегка высунула кончик языка. Ее гибкий хвост двигался быстро и точно, обвивая рыбу за рыбой и вытаскивая на поверхность. Лис доставала из их пасти крупные, переливающиеся перламутром жемчужины и возвращала карпов в воду. На мгновение в ее глазах вспыхивал восторг от добычи, и она вновь прицеливалась, чтобы зацепить хвостом следующую жертву. Вскоре руки демоницы наполнились сверкающими жемчужинами. Лис подняла на нас победный взгляд и громко хмыкнула.

– Ну и кто теперь посмеет назвать меня бесполезной хвостатой мелочью? Не хочешь извиниться, Вэй-вэй?

Не успела демоница договорить, как что-то с силой дернуло ее за ногу, и она ушла под воду. Мгновенно все море затянуло толстой коркой льда. Шеол начертил магическую печать, усиливая свой удар, но на гладкой поверхности не появилось ни трещинки. Еще несколько печатей также не возымели никакого действия. Жнец безуспешно атаковал лед еще раз и повернулся к У Вэйшеню.

– Генерал, вы можете использовать гуань дао?

Бог Войны покачал головой.

– Как только мы сошли на берег, я решил его призвать, но оружие не откликается на мой зов. В иллюзии такого не было, а здесь ощущается наложенное ограничение на призыв. Обычно их используют заклинатели на испытаниях для проверки учеников. Если я прав, то по этой же причине и ваши печати бесполезны, господин Шеол. Сколько она сможет находиться там без воздуха?

– В этом городе, где на наши силы наложены ограничения, мы не можем знать.

У Вэйшень издал звук, похожий на недовольный полурык, и принялся яростно срывать доспехи.

– Не хотел бы вас спрашивать о таком, генерал, но что вы делаете?

– Строчки, сказанные Духом в начале испытания.

Это история о Ван Сяне[112], которому для спасения мачехи было необходимо поймать карпа зимой.

Шеол, понимающе кивнув, стал помогать Богу Войны расстегивать ремешки, чтобы освободиться от одеяний. Два небожителя занимались непонятно чем, пока Лис находилась подо льдом.

– Вы оба сошли с ума?

– После слов Духа о Ван Сяне у меня в душе уже был заготовлен бамбук[113], – пробормотал генерал, с раздражением сбрасывая очередной слой брони. Наконец он добрался до нижних одежд и, тяжело вздохнув, добавил: – Ван Сян топил лед своим телом. Во мне все еще бьется сердце Фэн Хуана. Я самый горячий из вас.

У Вэйшень резко замолчал и бросил встревоженный взгляд на Шеола, изо всех сил сдерживающего улыбку.

– Нет, прошу вас. Им простительно, но я не вынесу, если вы, уподобившись пьяной мелочи, скажете хоть одну непристойную шутку.

Генерал обреченно простонал, понимая бессмысленность своей просьбы, и, не сказав больше ни слова, поспешно снял нижнее одеяние. Оставшись только в штанах, У Вэйшень решительно опустился грудью на лед, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Его спина поднималась в такт ровному дыханию, а на лице отразилась глубокая сосредоточенность. Через мгновение кожа генерала стремительно покраснела, и от нее потянулись ввысь тонкие струйки пара.

Невероятно, но ледяной покров под его телом на самом деле медленно таял. Едва слышно заскрипели мелкие трещины, и вот уже под Богом Войны появился заметный слой талой воды. Шипение становилось все громче, словно раскаленные угли коснулись холодной поверхности. Генерал продолжал выплескивать жар феникса через свое тело. Вскоре У Вэйшень почти весь лежал в углублении из кипящей воды. Он занес полыхающий кулак и с силой опустил его в образовавшуюся впадину. Повторив так несколько раз, генерал добился своего: лед проломился. У Вэйшень быстро расширил открывшуюся брешь и нырнул, оставляя после себя облака пара.

Через мучительно долгие секунды он всплыл, крепко обхватив Лис руками. Генерал с трудом выбрался на берег, разбивая талый лед своим телом, и бережно опустил ее на песок подальше от воды. Мертвенно-бледная демоница лежала неподвижно и бездыханно, словно море вытянуло из нее последние капли жизни. У Вэйшень повернул ее голову набок и положил свою ладонь чуть выше живота, а потом раздраженно отдернул руку.

– Не понимаю, как у демонов движется их мана. Я не чувствую изменений, но она не дышит, – с каким-то злым отчаянием выкрикнул он, и его голос сорвался.

– Соберитесь, генерал, – спокойно сказал Шеол, подходя ближе. Он присел возле Лис и, занеся руку над ее головой, вдруг звонко щелкнул по лбу. – Я знаю, что ты жива.

Она ойкнула и открыла глаза, невинно захлопав ресницами. Обиженно потерев ушибленное место, демоница нахмурилась. На ее бледных щеках вспыхнул румянец, а хвост недовольно заметался из стороны в сторону, раскидывая песок.

– Бука Шеол, я ждала свой спасительный поцелуй, как в человеческих сказках, а ты все испортил! – Она задрыгала ногами и руками, словно маленькая избалованная принцесса, не получившая желаемого.

– У нас нет времени на эту чушь, Лис, – устало произнес жнец.

Я посмотрел на генерала и решил отступить на несколько шагов. Его лицо исказила такая огненная смесь ненависти и негодования, что на нем можно было расплавить даже меч. Не удивлюсь, если песок под ним из-за пламени феникса превратится в стекло.

– Ты! – У Вэйшеня трясло от гнева. – Мелкая дрянь!

– Вэй-вэй, не дуйся. – Лис перекатилась и, вскочив на ноги, спряталась за Шеолом. – Я не хотела тебя разыгрывать, честно.

– Нельзя доверять гнусным тварям вроде тебя. Весело потешаться над Богом, распутная дрянь?

– Генерал, вы уже сказали достаточно, успокойтесь и оденьтесь, – вмешался Шеол, слегка повысив голос. Он сделал шаг вперед, встав между демоницей и генералом. – Если вам станет легче, то я скажу, что Лис очнулась, когда вы уже положили ее на песок. Никто не пытался вас обмануть. Она действительно потеряла сознание подо льдом. Или вы и мне не верите?

– Вот именно! – встряла Лис, выглянув из-за спины жнеца. – Я не виновата, Вэй-вэй, честное слово! – Она аккуратно подобрала с песка вещи У Вэйшеня и протянула их ему с совершенно искренним видом.

Я подошел к Шеолу и тихо спросил:

– Это правда?

– Почти. Она пришла в себя, когда он нес ее на руках, – ответил жнец шепотом, а потом крикнул: – Лис, где жемчужины?

– Ой! – пискнула демоница и, бросив одежду с доспехами прямо на генерала, принялась лихорадочно обыскивать себя. После безуспешных попыток она покосилась на плечо и вкрадчивым голосом сказала: – Оми, отдай бусинки, пока мамочка не побрила тебя налысо.

Глаз на ее плече моргнул и исчез, чтобы с глухим хлопком в воздухе появилась Оми.

– Ми! – радостно пискнула она, захлопав крылышками.

– Не увиливай! – строго сказала Лис. – Мне нужен жемчуг.

Оми, надувшись от обиды, опустила голову и открыла рот. Из него одна за другой с мягким звуком выпали девять жемчужин и скатились прямо на песок. Шеол собрал их и ополоснул в чистой, без единого кусочка льда воде.

Первое испытание было пройдено.