Тропу и низкую траву окутал плотный туман. Он стелился белым полотном, напоминая шоуи[92] и воскрешая в памяти ту самую ночь, послужившую началом Сумеречной войны. Истошные крики резали слух и ввинчивались в голову. Неосознанно я стал искать среди них тот самый единственный, оставивший от моего сердца непригодные лоскуты.

Вокруг звучали удары клинков и мелькали магические вспышки, а туман становился все гуще и приобрел кровавые оттенки. Кто-то бы посчитал это кошмаром и происками злых духов, но я принимал видения с благодарностью. Ведь только благодаря им мой каждый шаг был наполнен решимостью.

Деревья и скалы стерлись под натиском алой дымки от кровавого дождя, с шипением ударяющегося о землю. Вспышки от духовного оружия сменялись взрывами от столкновения демонической и божественной энергий, а рычание низших демонов – смехом Князей Тьмы.

– Вэй-вэй, – раздался позади мягкий, чуть игривый голос.

Я развернулся и тут же утонул в тепле солнечного света, который излучал полный нежности взгляд. Чуть сладковатый аромат лотосов, исходящий от нее, дарил чувство безмятежной, чистой радости. А от звонкого смеха хотелось улыбаться, как юнцу, первый раз сбежавшему на встречу среди цветов и под луной[93].

Мы стояли на мосту под яркими, слепящими глаза лучами. Она чуть склонила голову к плечу и поправила зонт, расписанный узором цветущей сливы. Легкое одеяние развевалось на ветру, создавая ощущение, что ее, такую хрупкую, может унести.

– Мэй Линь! – еле вымолвил я.

Еще никогда она не была так близко ко мне, как сейчас. Каждое перерождение Мэй Линь вспоминала свою прошлую жизнь, стоило только нашим путям пересечься. Словно наказание – раз за разом неизбежное повторение одного и того же кошмара. Но я так и не смог отпустить ее, лишь досаждая и мешая жить те жалкие несколько десятков лет, что ей были отведены.

Сначала Сюй Цзян не осмеливался препятствовать нашим встречам, но потом его терпение иссякло. Он сказал, что Мэй Линь заслуживает прожить свою жизнь так, как она сама этого хочет, а я не имею права вмешиваться в ее судьбу. Из-за этого Сюй Цзян ненавидел меня. Из-за этого я ненавидел себя.

В последнее перерождение мне пришлось уступить и остаться в стороне. Итогом опрометчивого решения стал бесталанный мальчишка, рожденный от недостойного отца. А она все равно умерла раньше отведенного ей времени.

– Вэй-вэй, не упрямься! – Мэй Линь смешно надула губы, глядя на меня с притворным упреком. – Вы с Сюй Цзяном будете в Лимбусе на празднике. Я тоже хочу с вами.

– Мы туда не развлекаться идем. Я обязан обеспечить охрану, – против воли сухо отозвался я, повторяя слова, которые когда-то уже произносил в прошлом.

– Признайся, Вэй-вэй, – она прищурилась и хитро улыбнулась, напоминая лисичку, – ты сам вызвался, когда узнал, что на церемонии будет Повелитель Тысячи Вод. Хочешь лишний раз увидеть его и продемонстрировать свои навыки и достижения?

Я хотел подойти к Мэй Линь и сказать ей, как виноват, как скучал и что… потерял ее единственного за все жизни сына. Что происходит со мной? Почему это все выглядит настолько реалистичным? Очередной сон или помутнение уставшего разума?

Достаточно протянуть руку – и вот уже под пальцами ощущается гладкая, как нефрит, кожа. Один робкий шаг вперед – и аромат лотосов сплетается с тонкими нотами мао фэна, выпитого нами в чайном доме.

– Не пытайся отвлечь меня, Вэй-вэй. – Мэй Линь мягко отодвинула мою руку. Но, будто передумав, она легонько сжала ее, и мне показалось, что мои пальцы оказались в ласковых лапках котенка.

– Давай сбежим, – вырвалось у меня с жарким отчаянием. Я вскинулся от внезапной вспышки безумной надежды и поймал в ответ теплый успокаивающий взгляд.

– Глупый Вэй-вэй. – Мэй Линь рассмеялась, приняв мои слова за шутку. – От судьбы не сбежишь. Никто не сбежит.

Ее ногти внезапно с силой впились в мою ладонь, вызывая тупую боль. Кровь тонкими ручейками стекала из глубоких следов, оставленных Мэй Линь. Но прежде чем я успел хоть что-то сделать, все начало рушиться – идеальный солнечный день, подаривший момент обманчивого умиротворения, заволокло густым красным туманом.

И вот уже звуки ее смеха утонули в нарастающей какофонии битвы. Рев, лязг оружия, вопль, стоны. Мэй Линь исчезла, словно мираж, оставив меня одного. Я судорожно попытался ухватить ускользающий образ, но вместо хрупкой руки пальцы сжали липкое от крови древко гуань дао.

Туман клубился все сильнее, размывая грань между прошлым и настоящим. Взгляд метался между вспышками и тенями, ища знакомый узор со сливами на светлом одеянии. Где она? Почему ослушалась тогда и украдкой пришла в Лимбус на церемонию? Моя вина. Если бы я взял ее с собой, то при первой же опасности отправил через портал обратно.

Громкий крик разорвал мир пополам. Мне не пришлось долго искать. Мерзкие лапы тумана уже облепили тело Мэй Линь, его жадные щупальца вытягивали из нее кровь и душу. Я взревел от ярости, вспыхнувшей в груди, и, размахнувшись гуань дао, рассек плотный алый дым. Но, как и тысячу лет назад, было слишком поздно. Ее жизненная сила иссякла, а душа расщепилась.

Окровавленное оружие выпало из ослабевших рук. Я рухнул на колени, крепко прижимая Мэй Линь к себе. Ее дыхание касалось моей кожи – слабое, почти неуловимое. Все слова застряли в горле, прорываясь наружу только диким рыком раненого зверя.

– Вэй-вэй, я такая глупая, – прошептала она. В ее голосе слышались тихие переливы хрустальных колокольчиков, но для меня он звучал как самое ужасное наказание – щелчки плети, отнимающей духовные силы. – Я ослушалась тебя и Сюй Цзяна. Но мне так хотелось… увидеть, как ты сияешь рядом с Повелителем Тысячи Вод. Прости…

– Не говори ничего, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Она нахмурилась, и ее тонкие пальцы, дрожащие, как лепестки на ветру, коснулись моей ладони в попытке вложить свою подвеску – нефритовую бусину, вырезанную в виде цветка.

– Теперь ты должен оставить сомнения, Вэй-вэй. Я никогда не смогла бы стать твоей спутницей на пути самосовершенствования. Ты свободен на пути к своей цели. Просто пообещай мне: когда тебе станет невыносимо, выпей наш любимый чай и вспомни, что сегодня я гордилась тобой.

Дыхание Мэй Линь больше не согревало кожу, а глаза потускнели, утратив солнечные блики. Я осторожно уложил ее на землю и, подняв гуань дао, повесил на него нефритовую бусину. По венам разлилась раскаленная лава, мгновенно заполняя все тело. Именно в ту ночь я отдал себя во власть стихии огня, которая сожгла мое сердце дотла, чтобы потом Фэнхуан возродил его, дополнив частичкой своего.

Огонь плавил мысли, принуждая подпитывать беспощадный пожар убийствами демонических тварей. И я дал ему волю, разрубая чудовищ на куски. Кровь, дым и жар застилали глаза, а жгучая сила, струящаяся по телу, дарила краткое, но блаженное забвение.

– Вэй-вэй! – Чей-то голос позвал меня, но он принадлежал не Мэй Линь. – Генерал! Чтоб тебя кинод[94] сожрал и переваривал вечность. Небесная задница, очнись! Мы застряли в твоей иллюзии!

Что-то тонкое обвило мои ноги и резко дернуло, сваливая на землю. А сверху на лицо плюхнулся пушистый комок, резко пахнущий травами и цветами. Я содрал его и отшвырнул в сторону. Взгляд прояснился, а эмоции утихли, вновь позволяя вернуться ледяному рассудку.

Демоница убрала хвост, которым только что опутала мои ноги, и недовольно скрестила руки под грудью. Туман никуда не исчез. Люди в видении продолжали бороться с этим проклятым дымом, а образы прошлого настойчиво вторгались в мое сознание. Щупальца вновь хватали каждого, высасывая силы до дна, точно опустошая сосуд. Картина была зеркальным отражением того, что произошло тысячу лет назад, и хозяин тумана по-прежнему скрывался в тени. От промелькнувшей догадки – такой простой и одновременно невероятной – я подскочил на ноги и, в один стремительный шаг оказавшись перед демоницей, крепко схватил ее за плечи.

– Ты же знаешь всех в Хэйдересе. Я слышал ваш разговор с господином Юань Фэнем.

Она вздрогнула от неожиданности.

– Не то чтобы…

– Кто владеет таким оружием? Это не Ахимот. И не кто-либо из Смертных Грехов. Кто из Князей Тьмы подчинил Кровавый Туман? Отвечай!

Демоница вырвалась из моей хватки и резко ответила:

– Вместо благодарности за то, что я тебя вытащила, ты устраиваешь мне допрос? Благородно, генерал, очень благородно! По-божественному, я бы сказала. Туманом могут владеть лишь высокоранговые демоны.

Я отступил и растер лицо ладонями, отгоняя наваждение.

– И правда, откуда хвостатой мелочи это знать.

– Уж простите, ваше занудное превосходительство, что такая плебейка, как я, не знает всех секретов оружия Князей Тьмы. – Демоница замолчала. Окинув взглядом место, где мы оказались, она спросила: – Кто та девушка?

Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кого она имела в виду. Желание расправиться со всеми свидетелями воспоминаний той ночи сменилось обреченным вздохом и пониманием, что демоница уже видела достаточно.

– Она та, кто могла затмить луну и посрамить цветы[95].

– Значит, эта девушка умерла тысячу лет назад? – не удовлетворившись ответом, продолжила наступать хвостатая мелочь.

– Да, в Сумеречной войне, – коротко сказал я, не желая погружаться в объяснения, которые слишком давно терзали мою душу.

Демоница недовольно изогнула бровь и села прямо на землю, не опасаясь тумана.

– Хорошо, мы подождем здесь еще, пока до тебя не дойдет.

Яркое солнце вновь засветило над головой, а воздух наполнился ароматами лотоса. Мэй Линь стояла на мосту и вертела в руках зонт с узором цветущей ветки сливы. Все повторялось.

Второй раз.

Третий.

Четвертый.

И снова.

Все это время демоница сидела на одном и том же месте, рассматривая свои ноги. Иногда она зевала во весь рот, демонстрируя белоснежные клыки. Ее не волновали ни вопли, ни брызги крови. Будь здесь подушка, уверен, она мгновенно бы уснула.

На пятый раз я не выдержал сводящего с ума кошмара.

– Что должно до меня дойти?

Демоница лениво отогнала от себя туман и посмотрела на меня снизу вверх.

– Мы находимся в Лунном городе, который питается энергией, погружая своих жертв в иллюзии. Он посчитал нас угрозой для «русалочки» и воспользовался твоими сомнениями, чтобы обезопасить, поместив в самые яркие и худшие воспоминания.

– Я думал, он, наоборот, даст мне самые желанные мечты, чтобы оставить тут навечно.

– Да, но у тебя даже тут явно все через небесную задницу, – хмыкнула демоница. – Чтобы выбраться, нужно отречься от иллюзий, принимая жестокую правду, либо… Хватит уклоняться. Давай уже, рассказывай. Ты любил эту девушку, не смог защитить ее в Лимбусе и винишь себя тысячу лет? Теперь я понимаю, почему ты увязался за нашим Шеольчиком. Вы с ним как две стороны одной монеты – оба страдальцы.

– Замолчи! – рявкнул я, чувствуя, как гнев вскипает внутри и кожа накаляется от жара Фэнхуана. – Не смей смотреть на нас свысока, демоница, когда сама не понимаешь ничего!

– Да куда уж мне, мерзкой твари, до ваших единений душ. Судя по тому, как у тебя ноздри раздуваются, я все угадала. Убийцу ты не нашел, но благородной мести преисполнился. Разве она не считается пороком для тех, кто называет себя небожителем?

Я крепко сжал кулаки, унимая жар феникса.

– Пока Фэн Хуан от меня не отвернулся, значит, я на правильном пути. У нас одна цель и одно сердце.

– А если тот Князь Тьмы, которого ты ищешь, давно мертв? – Демоница сбивала плотный туман в кучки, будто это был грязный снег, и соединяла их между собой в цепочку.

– Похоже, у меня помутился рассудок, раз я даже на миг предположил, что ты знаешь силу их оружия. Это отродье точно живо и находится там, куда мне сейчас не добраться. Когда Лимбус откроется, я обязательно спущусь в Хэйдерес и найду его.

– Да-да, конечно, великий и грозный Вэй-вэй всех победит. – Она оттолкнула кучки тумана и развела руками. – Но тут есть кое-что еще, я права? То, что ты боишься произнести. Именно оно мешает нам выбраться отсюда. Думай же, о великий и беспощадный Бог Войны.

Раскрыть душу перед демонической мелочью? Какое еще унижение приготовили для меня эти проклятые пограничные земли? Столько веков я запирал горькую правду в сосуд с узким горлышком, загонял ее на самое дно, чтобы она не смогла вырваться наружу. И теперь демоница, словно насмехаясь над моими усилиями, предлагала разбить кувшин и освободить тени прошлого.

– Не понимаю, ты боишься моего мнения или тебе противно от самого себя? – Она лениво подперла кулаком подбородок и прищурилась. – Ах да, та девушка называла тебя… Вэй-вэй, не так ли? Вот почему ты заводишься, когда я так тебя зову? Отлично. В таком случае мой недостойный рот будет произносить твое милое прозвище вечно. Все равно мы не собираемся уходить из этого чудесного места, ведь честь и гордость великого генерала важнее спасения Шеола. Вэй-вэй, Вэй-вэй, Вэй-вэй, Вэ-э-эй-вэюшка.

Мне хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать ее издевательский голос, произносящий мое имя так, будто она перекатывала на языке шарик из меда и риса.

– Замолчи! Я все понял, но не собираюсь откровенничать с тобой, чтобы потом это разнеслось по трем мирам. У демонов есть печать Синату[96]. Начерти ее и поклянись, что все услышанное здесь останется только между нами.

Демоница безразлично пожала плечами и царапнула острым ногтем по своей ладони. Выступившей кровью она начертила замысловатую печать прямо в воздухе. Я всмотрелся в рисунок, проверяя каждую деталь, каждый завиток, и лишь после короткого раздумья удовлетворенно кивнул.

– Клянусь, что все, услышанное от Бога Войны У Вэйшеня, останется со мной навсегда и никому не будет раскрыто, – сказала она, растягивая слова, будто хотела испытать мое терпение.

Печать вспыхнула на краткий миг, а затем растворилась в воздухе тонкой дымкой. Демоница вызывающе высунула язык, демонстрируя алое клеймо, появившееся на нем. Оно светилось несколько секунд, а затем медленно погасло. Я не хотел наблюдать за выражением лица демоницы, поэтому отвернулся, представляя, что говорю с пустотой.

– Из-за Кровавого Тумана душа Мэй Линь раскололась и не смогла полноценно переродиться. Память о прошлой жизни возвращалась к ней только после нашей встречи. И она всегда умирала в один и тот же день, достигнув возраста двадцати лет, как в самый первый раз. Неважно, от несчастного случая или болезни.

Я помнил каждую смерть Мэй Линь: агонию от невыносимого жара, безумие, охватывающее ее разум, падение с утеса, смертельный укус ядовитой змеи, атака разъяренного речного демона.

– Подожди. А бывало, что вы не встречались в ее новой жизни? Сколько лет тогда она могла прожить?

Почему именно сейчас демоница решила стать такой проницательной и смышленой? Лучше бы вновь издевалась, чем пыталась залезть мне под кожу.

– Ох, Вэй-Вэй, неужели ты все это время сам находил ее? Вновь и вновь искал эту девушку, лишь чтобы убедиться, что она жива?

Интересно, а демоница так же возненавидит меня, как и Сюй Цзян, когда он понял, из-за кого раз за разом страдала Мэй Линь? Вот только на презрение хвостатой мелочи мне было все равно. Я мог разрубить ее одним ударом гуань дао и стереть из памяти, а гнева Сюй Цзяна мне не забыть никогда.

Глаза заслонила красная пелена, а горло сдавило. Я пытался говорить отрешенно, но слова болезненными толчками вырывались изо рта:

– В последний раз я отпустил Мэй Линь. Она вышла замуж, и у нее родился Янь Шэнли.

– Нет, – неожиданно мягко сказала демоница, и ее голос потеплел, как слабый лучик солнца, пробивающийся сквозь слои облаков. – Ты не отпустил ее. Вы снова встретились, и она умерла. Вот что тебя мучает на самом деле. Вина за ее последующие смерти.

Я напрягся, ожидая следующего удара, и выкрикнул:

– Ну давай же, продолжай! Почему замолчала? Скажи, что я, великий и никчемный небожитель, повинен в ее смерти. Она умирала из-за моей жадности и беспечности.

Последние слова повисли надо мной плетью, ожидающей приказа, чтобы засечь насмерть труса, посмевшего так долго скрывать правду.

– Даже не попытаешься утешить, сказав, что я не виноват? Конечно, сочувствующих демонов не существует. Вы умеете только разрушать и убивать. – Злоба к демонам прорастала во мне тонкими багровыми ростками, острыми и жгучими. Каждый их всплеск я пытался вырвать, заглушая боль гнусными словами.

– О, так Вэй-вэй жаждет услышать слова поддержки. Бедный, несчастный, настрадался за века, у-тю-тю. Но нет, У Вэйшень, ты виноват. Пусть вначале ты не знал, но ведь позже начал догадываться – и все равно не остановился. Вы встречались снова и снова, даже понимая, что каждый раз это ведет к ее гибели. А потом ты отнял у ребенка мать, прикрываясь высокими чувствами, чтобы оправдать свой эгоизм. И раз твоя огненная птичка до сих пор с тобой, значит, ты прекрасно осознаешь свою вину и хочешь искупить ее. Думаешь, в Лимбусе отыщутся волшебные ответы, которые исправят все, что ты натворил? А теперь признайся громко, и мы наконец-то уберемся из этого места.

– Да, я виноват в каждой смерти Мэй Линь и никогда не прощу себе этого. Довольна?!

Кровавый Туман, окутывавший нас, задрожал и рассеялся, вновь возвращая нас на широкую тропу. Яркие пятна цветов и зелени непривычно прыгали перед глазами после клубящейся мглы. Воздух вновь наполнился тонким ароматом трав, но облегчение от освобождения из кошмарного плена длилось недолго. Я едва успел выдохнуть, как встретился с растерянным взглядом Янь Шэнли.

– Наставник Сюй Цзян сказал, что мама покинула наш мир из-за тяжелой болезни. – Его голос дрожал, разбиваясь об осколки недоумения и разочарования. – Наставник восторгался вами, говоря, что вы, подобно карпу, преодолели Врата Дракона[97], стали бессмертным и удостоились души Фэн Хуана. В его словах звучало столько гордости за то, что он знал вас еще в начале пути. Но как же так? Как получилось, что великий генерал У Вэйшень стал причиной смерти мамы?

– Я не желал ей смерти, Янь Шэнли. Во всем виноваты демоны. – Я вновь пытался оправдаться – эта мысль, холодная и болезненная, ударила по мне вместе со словами, сорвавшимися с губ.

– Но ведь это не так! Демонов не было, когда я родился. – Его взгляд стал тверже, и в нем вспыхнуло то, что напомнило мне самого себя много столетий назад. От этого сходства стало еще сложнее сдерживаться.

– Замолчи, ученик Сюй Цзяна, и прояви уважение! – Я сорвался, выбирая самый худший вариант – погасить пламя в зародыше и подчинить своей воле. – Ты все равно не сможешь понять.

Я смотрел в глаза Янь Шэнли и видел в них слезы, с которыми он отчаянно боролся. Что бы на моем месте сделал Сюй Цзян? Потрепал его по голове и сказал, что все в прошлом, или рассказал очередную поучительную легенду? Нет, он бы вообще не допустил, чтобы его ученик услышал такое.

Через мгновение Янь Шэнли сорвался с места и кинулся прочь от меня, прямо в густые заросли. Деревья и кусты быстро скрыли юношескую фигуру, исчезнувшую подобно очередной иллюзии.

– Небеса сжалились и уберегли несчастных детей от тебя, Вэй-вэй. Как был заносчивой задницей, так ею и остался. Вместо того чтобы затыкать его, мог бы хоть раз выслушать и объясниться. Или Богам совсем не положено иметь и капли человечности? Что застыл? Беги за ним. Или ты уже забыл, где мы находимся?

Демоница сорвалась с места и бросилась вслед за Янь Шэнли, а я в очередной раз ощутил, как меня захлестывает беспомощная ярость. Сюй Цзян был прав, и хвостатая ненавистная мелочь тоже. Лишь я до последнего оправдывал себя тем, что Фэнхуан не отвернулся от меня. Пока не отвернулся.