Лис

Печать «Молчания смерти»? Ха! Вэй-вэй явно не знал, что она действует только на низкоранговых демонов. Хотя я все равно не собиралась трепаться всем о его возлюбленной, погибшей из-за моей Омихлемы. Откуда мне было знать, что девушка окажется в Лимбусе? Ни один из детей Ахимота не присутствовал на церемонии продления договора. Однако в ту ночь Князья Тьмы получили от Владыки безусловный приказ: захватить души и уничтожить тела. Все произошло мгновенно: внезапно в грудь будто вонзился раскаленный прут, а в голове взорвался его голос. Никто бы не посмел ослушаться призыва своего господина. Его слова пробуждали ту самую демоническую кровь Владыки Тьмы, дарованную каждому из нас в момент становления Князьями. С помощью нее соблюдалась четкая иерархия среди демонов, и мы не могли противиться воле Ахимота или посметь ему противостоять. Так же, как и Смертные Грехи были отобраны и вознаграждены кровью Князей Тьмы, а те, в свою очередь, создавали своих сильнейших слуг.

В момент насильственного пробуждения крови происходило полное подчинение нашей воли желанию господина. Мы становились единым целым: думали и действовали как он. Наши убеждения и стремления сминались под натиском его подавляющей силы, словно скала, придавившая маленькую травинку. Эта связь имела и обратную сторону. Благодаря ей Владыка обладал способностью сдерживать разрушительные порывы своих неистовых чад. Ахимот всегда поступал обдуманно, лишь изредка позволяя нам отпускать на волю свою демоническую сущность и расслабляться. Он научил демонов существовать иначе, не позволяя хаосу поглотить нас полностью.

Но на последней церемонии Владыка утратил самообладание и превратился в своего беспощадного предшественника. Тогда на пограничные земли пролился кровавый дождь, губительный и неумолимый. Хотела бы я знать истинную причину, из-за которой мы пришли к такому исходу, и на этот раз сделать правильный выбор.

Ноги несли меня вперед через колючие кустарники. Они царапали кожу везде, куда только могли дотянуться их шипы. Клятва Мортену медленно вступала в силу, и мне следовало поспешить, чтобы найти Инидия. Но вместо того чтобы сосредоточиться на цели, я снова позволила мыслям увлечь себя в пропасть сомнений. История небесного зануды, рассказанная с его вечной надменностью, заставила меня вновь почувствовать стыд за свое происхождение. Я ненавидела это скользкое и противное чувство, заставляющее ощущать себя ничтожеством. Но попытки оправдаться, как это делали горделивые небожители, вызывали еще большее отвращение.

Да, Ахимот отдал приказ, и мы не могли его ослушаться.

Да, от зова в нас пробуждался нестерпимый голод, который могли заглушить лишь души.

Да, та девушка умерла от Кровавого Тумана, как и многие.

Но самое страшное, что только сейчас я вспомнила У Вэйшеня, но не посмела признаться и раскрыть свою личность, преследуя собственные цели. Маленькая отвратительная лгунья Лис.

Ничтожные оправдания здесь не помогут. Образ генерала, сражающегося с демонами, теперь навязчиво мелькал перед глазами. В ту ночь я издевалась над ним, медленно и с изощренной жестокостью уничтожая одного за другим его подчиненных. А услышав один раз имя, не переставала повторять его, доводя У Вэйшеня до неистовства. Яростный взгляд еще не золотистых, а карих глаз, напоминающих цвет коры Вечного древа, жаждал испепелить мерзкую тварь. Но из-за тумана, вызванного Омихлемой, я была скрыта от чужого взора.

Начало Сумеречной войны отпечаталось в памяти бессвязными отрывками. Удивительно, что рассказ У Вэйшеня воскресил почти забытые события, вновь заставляя бороться с той частью себя, которую я решила навсегда похоронить в лаве Хэйдереса.

Теперь, зная подробности прошлого Бога Войны, мне было сложно по-прежнему ненавидеть генерала. Проклятый Шеол с его добродетелью. Может, во время лечения он подсыпал мне эликсир небожителей, который наделяет совестью даже верховных демонов?

Пестрая зелень, созданная безумным воображением градоначальника, сменилась подозрительно знакомыми темными зарослями. Между скрюченными ветвями мелькали тени, а под ногами с омерзительным хлюпаньем растекалась грязь. Впереди виднелся замок и послышался беззаботный смех. Только этого мне сейчас не хватало! Дайте мне выбраться отсюда, и я свяжу самодовольного тритона, а небесной заднице прикажу развести костер. Зажарим и съедим извращенца, который любит копаться в чужих слабостях.

– Где мы? Я не помню этих мест, – раздался за спиной чуть обеспокоенный голос У Вэйшеня.

«Ты и не должен их знать, Вэй-вэй. Ведь это замок Княжны Тьмы Ахлис», – пронеслось у меня в голове. Но вместо того чтобы сказать это вслух, я стояла и глупо слушала беззаботные голоса, не желая нарушать их счастливые мгновения.

– Оми! Не ешь цветы, я их с таким трудом смог вырастить.

– Ми-и-и, – прозвучало обиженно в ответ.

– Лука, она еще маленькая, не ругай ее. Оми, моя девочка, злой дядя отругал тебя за цветочек? Позволяю погрызть его обувь и обслюнявить подушку.

Я прекрасно помнила каждое слово, сказанное Лукой. У него была сильная душа и непреклонная воля, позволяющие выжить в Хэйдересе, несмотря ни на что. Именно это привлекло мое внимание в тот день, когда Рекси привела плененных людей в мир демонов, чтобы сделать из них рабов. Он выделялся среди остальных. В его глазах не было ни гнева, ни страха – только спокойствие и странная уверенность. Не та, что бывает у дураков, не понимающих своей участи, а нечто большее, почти величественное. Когда наши взгляды встретились, Лука неожиданно улыбнулся, ввергая мои мысли в еще больший хаос.

Пока братья не заметили столь особенного человека, я забрала его себе вместе с еще парой десятков пленников. Обычные люди долго не выдерживали в Хэйдересе. Кто-то терял рассудок от изощренных пыток, другие неизбежно угасали из-за того, что демоны медленно высасывали из них душу. Третьи гнили в тишине заточения, ожидая своего часа. Но Лука упорно держался, несмотря на раны от кнута и слабость. Каждый раз он встречал меня вопросом:

– Госпожа, а что сегодня вы видели за окном?

И провожал улыбкой. Сначала это дико раздражало. Как смел ничтожный раб, едва держащийся на ногах после наказаний за малейшую провинность, интересоваться чем-то у своей хозяйки? Но вскоре я поняла, что этот вопрос стал неотъемлемой частью наших встреч. И перед посещением подвала мой взгляд останавливался на окне, чтобы вновь ответить Луке:

– Шпили замка Владыки, по которым скользят его теневые слуги.

Через полгода из всех пленников выжил лишь он. Я сознательно не трогала Луку все это время, откладывая самое лакомое на десерт, как лучшее выдержанное вино в погребах Ахимота. И вновь меня встретил его неизменный вопрос:

– Госпожа, а что сегодня вы видели за окном?

Он знал, зачем я пришла, и все равно упрямо не хотел молить о пощаде или выкрикивать проклятия всему демоническому роду. Необычный, безумный, непонятный и такой желанный.

– Я видела распустившийся цветок в заброшенном саду. Не хочешь посмотреть на него вместе, Лука? – Я протянула ему руку, и он не раздумывая принял ее.

– С радостью, моя госпожа.

В прошлом наивной мне казалось, что статус Княжны Тьмы позволит защитить Луку ото всех.

Паршивая иллюзия пробудила желание задержаться здесь и послушать еще, позволяя себе насладиться обманчивой тенью счастья. Если я соглашусь на предложение Ахимота, сможет ли он вернуть те дни? Освободить и отдать мне душу Луки? Мы могли бы затеряться среди Бесплотных городов или даже найти маленький уголок в мире демонов. Но эта слабость тоже была погребена в лаве Хэйдереса, в отличие от упивающегося страданием У Вэйшеня.

Милая беседа стихла, и я закрыла глаза, зная, что последует дальше. Даже сквозь сомкнутые веки были видны пляшущие языки яркого пламени. Мой замок загорелся, словно сухая ветка, а вместе с этим лес огласили вопли. Помнится, только несколько демонов не участвовали в показательной казни: Одор, Зависть, Алчность, Похоть и Крей. А вот Чревоугодие, несмотря на свои отвратные способности, даже попытался спасти моих слуг. Но он всегда был слишком слаб для чего-то героического. Маленького демоненка, любившего играть в человеческие игрушки, обезобразили кровью верховных демонов и превратили в мерзкое создание. Как же до тошноты противно.

У Вэйшень ринулся вперед, но я преградила ему дорогу, повернувшись спиной к огню.

– Не сто́ит, я знаю, кто там.

Рука сжалась в кулак, и под нестихающие крики я глухо стукнула генерала по груди. Он не отшатнулся, а просто продолжил стоять, молча терпя мои слабые удары.

– Ты хотел выяснить про Князя Тьмы, убившего твою возлюбленную, а я вот знаю имена тех, кто убил единственного человека, пожелавшего остаться рядом со мной, несмотря ни на что. Думаешь, тебе станет легче, если ты узнаешь имя? Нет, потому что не сможешь дотянуться, не сможешь ничего сделать, не сможешь убить или вернуть. Души, застрявшие в Хэйдересе, не возвращаются и не перерождаются. Их поглощают демоны.

Мой голос ни разу не дрогнул, он стал пустым, будто из него ушла жизнь, оставив место лишь обреченности.

– Я ненавижу небожителей за то, как вы поступили с Шеолом, за вашу заносчивость и гордыню. Но тех демонов я ненавижу больше.

Кулак все бил и бил по груди генерала. У меня не было цели причинить ему вред, так просто было легче выйти из иллюзии, не поранившись самой еще больше. Неожиданно я почувствовала тепло – У Вэйшень накрыл мою руку своей и сжал.

– Мы можем уничтожить их, – тихо, но уверенно сказал он, вселяя мимолетную надежду.

Как сладко прозвучали эти слова. Обещание, в которое хотелось поверить и принять, пусть оно и звучало бессмысленно. Уничтожить всех, разрушить их жизни, оставить их гнить без пропитания. Какая прекрасная мечта.

– Не смеши меня, Вэй-вэй. – Горько усмехнувшись, я выдернула руку, не желая чувствовать тепло и запрещая себе принимать его. – Ты не справишься с верховными демонами, лучше оставь эту идею и позаботься о мальчике. Он должен волновать тебя больше, чем месть.

– Считаешь Бога Войны слабаком, неспособным справиться с Князем Тьмы? – К генералу быстро вернулась гордыня, стоило лишь усомниться в его силе.

Я покачала головой и бросила взгляд на пылающий замок.

– Однажды ты сгоришь, Вэй-вэй. Твое пламя будет очень ярким и смертоносным, и оно испепелит тебя. Твой феникс воскреснет, а ты нет. Стоит ли этого месть?

– На мгновение я подумал, что ты понимаешь меня, – ответил он резко, но, несмотря на грубость, в его голосе сквозило легкое разочарование.

Мне не хотелось продолжать бесполезный разговор, ведь наше понимание и сочувствие друг к другу все равно были обречены исчезнуть, перечеркнутые одной-единственной фразой: «Это я владею Кровавым Туманом».

– Эй, русал-извращуга! – крикнула я с вызовом. – Признаю́, что Лука умер из-за меня. Давай следующую иллюзию, здесь становится слишком скучно.

Я решительно пошла прочь от горящего замка, оставляя за спиной пепел, исчезающие стены и воспоминания. Со стороны могло показаться, что я бесчувственная демоница. Но, в отличие от горячего нрава У Вэйшеня, моя месть была ледяной, как иней, медленно подкравшийся к живой траве и внезапно заморозивший ее. Генерал страдал, но он не знал, что такое борьба за трон Владыки между его детьми, потерявшими контроль. Если бы не Шеол, то я не выжила бы после той схватки с Дау.

Лес сменился зарослями мертвых деревьев, покрытых лишайником. Запах гнили и сырости вызывал першение в горле. Мы все еще находились в Хэйдересе. Странно, ведь моя иллюзия рассыпалась прахом. Я провела пальцами по коре искореженного дерева и сковырнула мох.

– В Хэйдересе везде такие необычные сооружения?

Я обернулась на голос – У Вэйшень стоял за мной, с интересом глядя в сторону массивного строения, которое утопало в клубах серого тумана. А вот это было уже интереснее. Откуда здесь иллюзия замка Флетус?

– Демоны подражают тому, что им нравится. Мы не умеем созидать, поэтому стремимся отнять чужое. Как видишь, человеческий мир не менее занимателен, чем мир небесных зануд.

– Странно слышать такое от демоницы. Вы как недолюбленные дети.

– Возможно, так и есть. Нас никто и не учил любить, только выживать.

Флетус встретил нас серыми каменными стенами, покрытыми широкими трещинами, через которые пробивалась плесень. Массивные двери поддались довольно легко, скрипнув так оглушительно, что звук разнесся эхом по пустым залам.

Пол из черного мрамора был усеян мелкими осколками, а в углах плит кое-где виднелся налет, похожий на засохшую кровь. Гравюры над входом отбрасывали зловещие тени, которые то появлялись, то исчезали. Холодный демонический огонь в свечах, парящих в воздухе, даже не мигнул, как прежде. Привычных слуг и верных псов Одора тоже не наблюдалось, словно замок покинули все его обитатели, оставив лишь противный сквозняк, блуждающий по коридорам.

Наконец мы вошли в огромную залу, залитую мягким и холодным светом луны, проникающим сквозь изящные витражные окна. В самом центре на полу лежал юноша в окружении сотен цветов дийоса, полыхающих, как закатное солнце. Его волнистые волосы сливались с цветом лепестков, теряясь в них. Длинные густые ресницы едва заметно вздрагивали, будто он находился во власти сладкого сна, а мягкая умиротворенная улыбка на его губах подтверждала: грезы были по-настоящему прекрасными.

Тонкие изящные пальцы, нежно обхватывающие дийос, оплетенный колючей лозой, сжались, и юноша открыл глаза. В холодных лунных лучах они горели алым особенно ярко.

– Отойди, это демон. – У Вэйшень выскочил вперед, загораживая меня.

Я рассмеялась и проскользнула под его рукой. Как удачно, что клятва Одору так быстро выполнилась.

– Инидий, муза для одной аристократичной брюзги, я нашла тебя. Неужели решил пустить здесь корни?

Юноша скромно улыбнулся и поднялся на ноги, при этом стараясь не наступить на цветы. Так вот что имел в виду этот садовод-любитель, когда говорил, что я все пойму! Одного взгляда на Инидия хватило, чтобы понять происхождение желтых дийосов. Что ж, Мортен всегда питал слабость к прекрасному, будь то предметы искусства, души или творения, которые он наделял своей кровью.

– Не стоит волноваться, я питал город добровольно, чтобы Повелитель Сяолун разрешил мне здесь остаться в безопасности. – Его голос лился как чистый спокойный ручей, но при этом в нем чувствовалась скрытая мощь одного из сильнейших демонов третьего ранга.

– Вот же противный тритон, заставил такого лапочку растрачивать свои силы.

– Со мной правда все хорошо, госпожа.

– Я вижу, ты тут целый сад дийосов развел, и о ком же были твои иллюзии? – Я подошла к Инидию и пихнула в бок, намекая, по чьей просьбе здесь оказалась.

Инидий намеренно отвел взгляд и поджал губы. Но чуть покрасневшие щеки на бледном лице послужили мне самым лучшим ответом.

– Подожди, – вмешался У Вэйшень, – Инидий?

– Все верно, господин. – Юноша приложил ладонь к груди и поклонился, демонстрируя идеальные манеры, привитые ему Одором. – Один из Семи Смертных Грехов, Зависть.