Макинтош проворчал: «Что вам здесь нужно?»

«Меня послали, сэр». Фергюсон облизал губы. «Я больше ни на что не годен».

Макинтош вернулся к осмотру тренировочных снастей. «Господи Боже!» — вот его единственный комментарий.

«Не смотри на корабли, Брайан». Олдэй поднял абордажную саблю и заткнул ею пояс. Рукоять грела голую спину. «Просто не думай о них. Спрячься за сеткой и делай, как я». Он выдавил из себя улыбку. «Отсюда прекрасный вид!»

Ричи, невозмутимый моряк из Девона, провел пальцами по стойке с ядрами и неопределенно спросил: «Куда нам стрелять, мистер Макинтош?»

Помощник стрелка был раздражен: «Капитан мне ещё не сказал! Когда он скажет, я тебе скажу!»

Ричи пожал плечами. «Мы поджарим этих чертей!» Он посмотрел на Кассия. «Лягушки развернутся и убегут!»

Кемп, один из грузчиков, поморщился. «Когда они тебя увидят, тогда и поймут!»

Фергюсон опустил голову на руку. «Это безумие! Нас всех убьют!»

Эллдей печально смотрел на него. Он прав, подумал он. Ничто не устоит против такой силы. Он добродушно сказал: «Сейчас апрель, Брайан. Только представь, как он выглядит в Корнуолле, а? Живые изгороди и зелёные поля…»

Фергюсон уставился на него. «Ради Бога, о чем ты говоришь?»

Эллдей спокойно ответил: «Ты уже забыл, что чуть не случилось с нами, Брайан?» Он понизил голос, зная, что Фергюсон на пределе. «Помнишь Ника Почина?» Он увидел, как Фергюсон вздрогнул, но продолжил: «Ну, он же мёртв, повешен на борту «Кассиуса» вместе с другими дураками!»

Фергюсон опустил голову. «Мне очень жаль».

Олдэй сказал: «Я знаю, что ты боишься. И я тоже. И капитан тоже, я не удивлюсь».

В этот момент лейтенант Херрик вышел на бак и быстро направился к карронадам. «Все в порядке, мистер Макинтош?»

Помощник стрелка встал и вытер ладони о брюки. «Слушаюсь, сэр». Он посмотрел на лейтенанта и добавил: «Кажется, остров Мола был уже очень давно, мистер Херрик».

Херрик смотрел вдоль главной палубы, на приподнятый квартердек, где Окес неподвижно стоял рядом с капитаном. Сдастся ли Окес на этот раз? – подумал он. Как отреагирует его личный стыд? Он ответил: «Да, действительно».

Голос Оукса, искажённый его рупором, эхом перекрывал грохот выстрелов. «Ещё раз дерните за наветренный фок! Мистер Паквуд, запишите имя этого человека!»

Херрик скрыл своё разочарование от Макинтоша. Оукс был настолько взвинчен, что ему пришлось что-то сказать. Что угодно.

Макинтош сухо сказал: «Повышение по службе, похоже, не решает всего, мистер Херрик!»

Херрик резко обернулся, когда на реях «Кассиуса» лопнули флаги. Мгновение спустя он услышал крик Мейнарда: «Вступить в бой с противником, сэр!», а затем чуть более ровным голосом: «Поворот оверштаг!»

Трубы загудели. «Ли, пристегнись. Погнали!»

В такт с массивным двухпалубным судном, фрегаты медленно шли на юго-восток. Херрик прикрыл глаза от солнца, когда солнце проникло сквозь паруса, и увидел ближайшие вражеские корабли менее чем в четверти мили от себя. Они шли без видимого порядка, но, уперевшись реями, шли на сходящийся курс с британской эскадрой. Большой трёхпалубный корабль, слегка развернувшись против ветра, скрыл свои зияющие ряды орудий в глубокой тени. Буксир был отдан, и головной линейный корабль, не сдерживаемый своим массивным спутником, легко накренился на ветру, его флаг был направлен прямо на «Кассиус».

Херрик попытался прочистить горло: «Продолжайте, мистер Макинтош. Мне нужно выполнять свои обязанности!»

Ему пришлось заставить себя медленно спуститься на главную палубу. Проходя мимо открытого люка, где часовой-морпех опирался на мушкет, он увидел багровое лицо хирурга, ухмыляющегося ему.

«Ваше здоровье, мистер Эррик!» Он помахал кружкой.

Херрик слегка разозлился. «Чёрт тебя побери, Тобиас! Сегодня ты не получишь моё тело!»

Некоторые из мужчин у ближайших орудий усмехнулись: «Всё верно, сэр! Скажите ему!»

Херрик прошёл дальше, занимая своё место в центре палубы. Фаркуар стоял под квартердеком, его надменное лицо было слегка бледным, но решительным. Херрик кивнул ему, но Фаркуар, казалось, его не замечал.

Раздался оглушительный грохот, ещё более ошеломляющий, потому что все его ожидали. За ним тут же последовал хриплый залп, а затем ещё один.

Голос Болито прервал ошеломлённые мысли Херрика: «Запишите это в бортовой журнал, мистер Проби! Мы вступили в бой с противником!» Его голос был приглушён, когда он отвернулся. «Отпустите эти лодки на произвол судьбы, мистер Нил! При таком плохом ветре они будут действовать как чёртов морской якорь!»

Херрик посмотрел на свои руки. Они были совершенно неподвижны, но ему казалось, будто каждая кость и мышца неудержимо дрожат. Он представил себе шлюпки «Плавучего круга», дрейфующие за кормой, и вспомнил слова Болито, сказанные им команде.

...под нами — тысяча саженей до дна! Херрик поморщился, когда очередной оглушительный залп отозвался глухой вибрацией по доскам у его ног. Тысяча саженей, и теперь нет даже шлюпки, чтобы спасти выживших!

Он поднял глаза и увидел, что Болито вернулся к палубному ограждению и пристально смотрит на него. Он не произнес ни слова, но улыбнулся какой-то странной, застывшей улыбкой, словно пытаясь передать ему какое-то личное послание.

Затем Болито резко крикнул: «Мистер Нил, не бегите так! Помните, наши люди наблюдают за вами сегодня!»

Херрик отвернулся. Послание могло быть адресовано ему, подумал он. Осознание этого странным образом успокоило его, он подошёл к батарее левого борта и посмотрел вдоль линии орудий. Через несколько минут каждое из них будет стрелять. Через несколько минут. Он всмотрелся в лица стоявших рядом людей и внезапно почувствовал себя смиренно.

«Ну что, ребята, это лучше, чем тренировка, а?»

Удивительно, но они рассмеялись над его глупой шуткой, и, несмотря на холодные пальцы на животе, Херрик смог присоединиться к ним.

Болито моргнул в отражённом солнечном свете и посмотрел через фальшборт. Флагман «Плавучего» продолжал держать курс, но фрегат «Вулкан», возглавлявший строй, отходил влево, нарушая строй, когда к нему приближались два французских фрегата.

Ренни ахнула: «Ему конец! Мы не можем ему ничем помочь!»

Поверхность моря замерцала, когда очередной сокрушительный залп пронёсся по орудийным амбразу «Вулкана». Орудие за орудием, каждое из которых было тщательно прицелено и быстро выстрелило.

Несмотря на это, оба фрегата, имея попутный ветер, устремились вниз по траверзу.

Проби резко сказал: «Вулкан поднимается!»

Болито тяжело вздохнул. Фокс был не глуп и коварен, как и его имя. Когда два вражеских фрегата двинулись по ветру, готовясь к быстрой атаке, «Вулкан» лениво развернулся, его паруса яростно хлопали в знак протеста. Ближайший французский корабль слишком поздно осознал свою ошибку. Когда реи начали разворачиваться, «Вулкан» подставился противоположным бортом и дал залп. Французский корабль, казалось, пошатнулся, словно от удара в грудь. Болито слышал по ту сторону воды грохот падающих рангоутов и грохот перевёрнутых пушек. Всё остальное скрывалось в клубах дыма, но над ними он видел флаг «Вулкана» и все три мачты, которые всё ещё стояли.

«Флагманский сигнал! «Приближаемся к флагу!»» Мейнард побежал поднимать флаг, чтобы подтвердить прием.

Болито оторвал взгляд от изящного фрегата капитана Фокса, когда тот развернулся, чтобы воспользоваться преимуществом ветра у двух французов. «Кассиус» шёл прямо на мощный двухпалубник с флагом командира. Ей понадобится вся возможная помощь. Фоксу придётся какое-то время справляться самому.

«Правый борт, румб!» Болито подбежал к поручню и высунулся как можно дальше. Затем он увидел возвышающиеся паруса линейного корабля, сближающегося с флагманом. «Они должны пройти левее левого борта», – подумал он. Он крикнул на главную палубу: «Приготовьтесь, мистер Херрик!»

Оукс закричал: «Француз меняет галс, сэр!» Он подпрыгнул от волнения. «Боже мой, сэр! Он поворачивает прямо на нос „Кассиуса“!»

Либо французский капитан не хотел участвовать в орудийном бою, либо надеялся поразить нос и мачты «Кассиуса», пересекая его курс, Болито не был уверен. В любом случае, он не учел дополнительный парус на старом флагмане адмирала Нейпира.

Вместо этого два корабля скрестили бушприты и столкнулись под прямым углом с оглушительным грохотом. Когда они столкнулись, оба корабля открыли огонь, и струя воды между ними взорвалась огромным столбом пламени и чёрным дымом.

Болито в ледяном молчании наблюдал, как фок-мачта и грот-брам-стеньга «Кассиуса» пьяно накренились, а затем рухнули в окутывающий всё дым. Он видел, как такелаж и рангоут срывают паруса и разбрасывают людей с марсов, словно мёртвые плоды.

Ещё один бортовой залп расколол воздух, и Болито понял, что носовые орудия «Кассиуса» находятся всего в нескольких футах от вражеских. И всё же они оставались сцепленными, их раздробленные бушприты и утлегари переплелись, словно бивни двух обезумевших зверей из кошмара.

Болито сложил руки чашечкой. «Обе карронады по правому борту!» — махнул он Проби. «Мы направим её по корме врага, если сможем!» Он пригнулся, когда над головой просвистело ядро и ударило по драйверу, оставив рваную рану. Случайный выстрел гигантов, но столь же смертельный, мрачно подумал он.

Вокруг него люди кашляли и вытирали глаза, а дым распространялся по палубам фрегата.

Рулевой выругался, когда разорванные паруса «Кассиуса» нависли над туманом, словно гигантский призрак. Но Болито, оценив положение мачт флагмана, понял, что идёт верным курсом. Туман снова сгустился, и он увидел двойные ряды вспышек, когда оба корабля давали залп за залпом в упор. Он слышал, как два корпуса скрежещут, крики и стоны раненых и умирающих смешивались с невероятным гулом адмиральского оркестра, игравшего на барабанах и флейтах. Невозможно было понять, что они играют, и как человек может жить, не говоря уже о том, чтобы думать о пустой мелодии в этом хаосе.

Но Болито крикнул: «Ура, ребята! Ура Флагу!»

Сквозь дым гремели мушкеты, и Болито слышал, как ядра ударяются о фальшборт и свистят о девятифунтовые орудия.

Ренни заорал: «Стрелки! Стреляйте в этих ублюдков!» И сверху раздался ответный залп.

Ветер, казалось, совсем стих, хотя в густом дыму невозможно было определить ни скорость, ни расстояние. Затем из мерцающего, удушающего тумана Болито увидел корму двухпалубного судна. Она словно нависала над правым бортом «Фларопа», словно изящный утёс, и он видел вспышки мушкетных выстрелов из носовых иллюминаторов: стрелки переключили внимание на бак фрегата.

Болито стучал руками по лееру, не обращая внимания на свист снарядов и крики с носа. Он мысленно представлял себе нижнюю орудийную палубу вражеского корабля. Разряженная, она представляла собой длинную батарею, тянущуюся от одного конца корабля до другого. Болито был мичманом на линейном корабле и знал, что там, должно быть, не меньше трёхсот человек, согнувшись в полумраке, задыхаясь от едких испарений и стреляя из орудий скорее по наслышке, чем по меткости.

Он крикнул: «Карронады, мистер Макинтош! Огонь, когда мы пройдем мимо его кормы!»

Ренни ухмыльнулся и вытер лицо рукавом. «Это убьёт нескольких человек, сэр!»

Болито прикусил губу, когда сквозь грохот боя прорезался грохот мачты, грохочущей по сломанным и сломанным снастям. «Кассиус» был очень старым кораблём. Ещё немного такого наказания, и он либо развалится, либо затонет в бою!

Он гадал, что случилось с «Вулканом» и, что ещё хуже, с повреждённым трёхпалубником. Если последний сможет открыть огонь, всё будет кончено за считанные минуты. Его нижняя орудийная палуба была забита тридцатидвухфунтовыми орудиями. Одно такое орудие могло пробить два с половиной фута цельного дуба на максимальной дистанции. Болито старался не думать о том, что станет с хрупкими балками «Плавучего».

«Готово, сэр!» — кричал Макинтош как сумасшедший.

Болито выхватил шпагу. «На левый борт, мистер Проби!» Он посмотрел, как хлопает кливер, и выронил шпагу.

«Пожар!»

Херрик почувствовал, как палуба содрогнулась под ним, когда обе карронады выстрелили почти одновременно. Когда густой дым из дула рассеялся, он уставился на корму французского корабля, на мгновение забыв о сражении, бушевавшем вокруг. Несколькими секундами ранее он наблюдал, как высокая корма выныривает из тумана выстрелов, и видел огромные окна каюты с их фигурами в натуральную величину по обе стороны, пышногрудые нимфы с трезубцами, на которых по обе стороны от них красовалось название судна «Ундина» алыми с позолотой буквами, и восхищался подавляющим видом величия и несокрушимости корабля. Когда дым рассеялся, он уставился на черные рваные отверстия, оставшиеся в корме, словно вход в пещеру, изрытую огнем. Ужас и хаос, царившие за его пределами, он мог себе представить лишь на мгновение, потому что, когда свежий порыв ветра энергично прошелся по парусам «Плавучего кругляша», палуба накренилась, и, резко повернув штурвал, судно по крутой дуге огибало левый борт вражеского корабля.

Он хрипло крикнул, перекрывая грохот: «Готовьтесь, ребята!» Он оглядел строй командиров орудий. «Огонь, как будете!»

Первые орудия батареи правого борта выстрелили одновременно, и остальные последовали их примеру в прерывистой последовательности, по мере того как натягивались шнуры один за другим, а двухзарядные заряды врезались в затянутый дым рядом с ними.

Несколько человек ликовали, но их крики прерывались кашлем и ругательствами, когда дым клубился обратно через открытые окна.

Херрик крикнул: «Перезарядись! Перезарядись и беги!» Он пристально наблюдал, как фрегат двигался по траверзу другого корабля, едва в двадцати ярдах от него. Он видел толпу голов на высоком фальшборте, резкие жёлтые вспышки мушкетов с его маунтов, но с нижней орудийной палубы, с её мощными орудиями, не раздалось ни единого выстрела в ответ. Смертоносная атака карронад, должно быть, пронеслась по переполненной орудийной палубе, словно коса по полю стоячей пшеницы.