Зазвучала трель, и Болито исчез в лодке.

Херрик оглянулся, когда старый Проби пробормотал: «Сколько ему лет? Двадцать пять или шесть?» Он глубоко вздохнул. «Я вдвое старше его, и даже больше, и на борту «Фларопа» есть и другие, такие же, как я». Он смотрел, как маленькая гичка скользит сквозь белые барашки к покачивающемуся линейному кораблю. «И всё же он нам всем как отец!» Он покачал головой. «Вы видели, как сейчас на него смотрит команда, мистер Херрик? Как дети, застигнутые врасплох. Они знают, что он переживает из-за случившегося, как им стыдно из-за него!»

Херрик уставился на него. Мастер редко говорил так много сразу. «Я и не думал, что ты тоже им восхищаешься!»

Проби надул отвислую нижнюю губу. «Я слишком стар для восхищения, мистер Херрик. Дело не только в этом. Наш капитан — особенный человек». Он нахмурился и добавил: «Я бы умер за него, и охотно. Большего сказать не могу!» Он обернулся с внезапным гневом. «Черт меня побери, мистер Херрик! Как вы можете позволять мне продолжать в том же духе?» Он шумно зашаркал по квартердеку, словно неопрятный паук.

Херрик подошёл к поручню, всё ещё думая о словах Проби. Внизу, под наблюдением вооружённых морпехов, остатки заговорщиков Онслоу стояли в ожидании прохода на «Кассиус». Херрик не разделял позора Болито. Он охотно повесил бы каждого из них в одиночку, лишь бы облегчить отчаяние Болито.

Он вспомнил своё ликование, когда Окес и Ренни поднялись на борт фрегата, и он понял, что внезапный огонь мятежа потушен. Именно тогда он разглядел сквозь тщательную маску Болито и понял, кто скрывался внутри. Да, Проби был прав. Он был совершенно особенным человеком.

Мичман Нил подошёл к нему и направил подзорную трубу на флагман. Херрик взглянул на маленького мичмана и вспомнил, как тот отчаянно пытался протиснуть своё смазанное тело в вентиляционное отверстие. Внезапное появление Нила произвело настоящую сенсацию, когда он распахнул двери кабельного яруса. Как позже сказала Эллис, хирург: «Мы все тут, мистер Эрик, думали о смерти или о чём-то похуже, и вдруг двери распахнулись, словно врата рая!» Багровое лицо хирурга расплылось в ухмылке. «Когда я увидел этого маленького голого херувима на фоне солнца, я подумал, что уже умер, сам того не заметив!»

Херрик улыбнулся про себя. Нил, казалось, возмужал с того ужасного дня. Он сказал: «Через несколько лет вас повысят, как мистера Фаркуара, если вы продолжите в том же духе». Нил обдумал предложение и ответил: «Я в этом и не сомневался, сэр». Он покраснел и быстро добавил: «Ну, нечасто!»

Сэр Роберт Нейпир чопорно подошёл к небольшому позолоченному стулу и сел. Несколько секунд он пристально смотрел на напряжённое лицо Болито, а затем сухо произнёс: «Вы очень эксцентричный и непредсказуемый молодой человек, Болито». Он постучал кончиками пальцев друг о друга. «Но одно можно сказать в вашу пользу. Вы никогда не бываете скучным!»

Болито не решался улыбнуться. Было ещё слишком рано судить, как именно были восприняты его идеи. С тоскливым нетерпением он ждал в соседней каюте, пока адмирал зачитывал свои доклады, и, казалось, спустя час, его провели к великому человеку. Там уже присутствовали два других капитана: Коуп с «Кассиуса» и коренастый, неулыбчивый мужчина, в котором Болито узнал Фокса с фрегата «Вулкан».

Адмирал сказал: «Мне кажется, вы напрасно радуетесь французским фрегатам, которые заметил один из ваших людей». Он махнул рукой над большой цветной картой. «Посмотрите сами, Болито. Подветренные и Наветренные острова – словно разорванная цепь, протянувшаяся с севера на юг. Если французский флот вышел в море, а я говорю «если», фрегаты сэра Джорджа Родни уже доложили об этом, и обе стороны уже вступили в бой. А раз так, что я могу ещё сделать?» Он откинулся назад, не отрывая взгляда от лица Болито.

Болито быстро взглянул на остальных офицеров. Коуп, будучи флагманским капитаном сэра Роберта, естественно, воздерживался от каких-либо обещаний, пока не узнал намерений своего господина. Убедить нужно было Фокса. Говорили, что он был человеком жёстким и, будучи несколько староватым для своего звания, склонным к излишней осторожности.

Болито взял свою карту и аккуратно положил её на карту адмирала. Он начал спокойно: «Весь план сдерживания и вступления в бой с французским флотом основан на одной главной идее, сэр. Мы знаем, что де Грасс располагает самыми сильными силами на Мартинике, к югу. Чтобы встретиться со своим испанским союзником и достичь Ямайки, его первостепенная задача — избежать любых разрушительных столкновений с нами».

Адмирал раздраженно сказал: «Знаю, черт возьми!»

Болито продолжил: «Я полагаю, что два фрегата были частью разведывательного отряда, шедшего впереди основного флота». Он провёл пальцем по карте. «Я мог бы отплыть на север от Мартиники и, если потребуется, развернуть свои корабли среди разбросанных по пути островов. Затем, в наиболее удобный момент, он мог бы повернуть на запад, к Ямайке, как и планировал». Он посмотрел на Фокса, который встретил его взгляд без всякого выражения. Он поспешно добавил: «Сэр Джордж Родни рассчитывает на быстрое столкновение, сэр. Но что, если де Грасс уклонится от первого контакта или, ещё хуже, предпримет ложную атаку на наши корабли, а затем направится на север?» Он ждал, наблюдая за бледными глазами адмирала, скользящими по карте.

Сэр Роберт неохотно произнёс: «Полагаю, это вполне возможно. Де Грасс мог бы обойти любую враждебную территорию, а затем держаться ближе к более дружественной территории, например, Гваделупе». Он поджал нижнюю губу. «Таким образом, он избежал бы открытого сражения в открытом море, например, в Мартиникском проливе». Он кивнул, и его лицо внезапно помрачнело. «Ваше предположение опасно, Болито».

Капитан Коуп с тревогой сказал: «Если французы смогут опередить Родни, нам конец!»

Болито спросил: «Могу ли я кое-что предложить, сэр?» Он попытался оценить степень собственной убедительности. «Если я не прав, моя идея не может принести реального вреда».

Адмирал пожал плечами. «Не могу позволить себе охладить столь редкий энтузиазм, Болито». Он погрозил пальцем. «Но я не обещаю его соблюдать!»

Болито наклонился над картой. «Мой корабль спустился сюда в поисках пресной воды…»

Адмирал прервал ее: «И, кстати, она далеко от своего назначенного места службы!»

«Да, сэр», — поспешил Болито. «Если предположить, что ветер продержится всего один день, и ещё два дня на восстановление связи с адмиралом, у двух французских фрегатов было бы достаточно времени, чтобы осмотреть весь пролив». Он слегка отступил назад, пока два других капитана вытягивали шеи, чтобы рассмотреть. «К северу от Доминикского пролива находится целая группа небольших островов». Он помолчал. «Острова Сент. Будь я де Грассом, я бы направился именно туда. Оттуда он мог бы повернуть на запад, к Ямайке, или укрыться в Гваделупе, если флот Родни будет слишком близко к нему». Он сглотнул и добавил: «Если бы наша эскадра двинулась на юго-восток, мы могли бы лучше наблюдать и, при необходимости, докладывать сэру Джорджу Родни о том, что происходит!»

Сэр Роберт потер подбородок. «Как вы думаете, Коуп?» — обдумал вопрос самым внимательным образом. Тогда де Грасс, вероятно, выбрал самый невероятный путь, чтобы проскочить нашу блокаду. Он

Капитан флагмана неловко переступил с ноги на ногу. «Трудно сказать, сэр. Если Болито прав, а я уверен, он неуклюже добавил: «Но, конечно, если он неправ, то мы без уважительной причины покинем назначенное нам место!»

Адмирал сердито посмотрел на него. «Не нужно мне напоминать!» Он перевел взгляд на Фокса, который всё ещё склонился над картой. «Ну и что?»

Фокс выпрямил спину. «Кажется, я согласен с Болито». Он помолчал. «Однако, похоже, он упустил из виду один момент». Он ткнул пальцем в нарисованные линии. «Если сэр Джордж Родни сгонит де Грасса с Доминикского пролива, у «Лягушек» определённо будет преимущество. Ветер слишком слабый, чтобы наш флот успел вступить в бой до того, как де Грасс устремится в открытое море». Он медленно провёл пальцем по карте по прямой линии. «Но наша эскадра может оказаться прямо на их пути отступления!»

Адмирал поерзал в кресле. «Думаешь, я этого не учел?» Он сердито посмотрел на Болито. «Ну, что скажешь?»

Болито упрямо ответил: «Я скажу, что мы будем в лучшем положении, чтобы докладывать и, если необходимо, следить за противником, сэр».

Адмирал встал и начал расхаживать взад-вперед, внезапно охваченный волнением. «Если бы только я мог получить настоящие новости! Я отправил бриг „Ведьма из Лу“ несколько дней назад на разведку, но с этим проклятым климатом чего можно ожидать?» Он смотрел в открытые иллюминаторы. «Иногда у нас бывает штиль по несколько дней подряд. Война, кто знает, может быть, уже закончилась!»

Болито сказал: «Я мог бы направить Фалароп на юг, сэр».

«Нет!» — Голос адмирала прозвучал как удар кнута. — «Я не позволю ни одному капитану взять на себя то, что должно быть моей ответственностью!»

Он холодно улыбнулся. «Или вы намеревались принудить меня к этому решению?» Он не стал дожидаться ответа. «Хорошо, джентльмены. Мы немедленно поднимем паруса и двинемся на юго-восток». Он по очереди посмотрел на каждого из них. «Но я не хочу безрассудства! Если мы увидим противника, мы отступим и доложим о результатах сэру Джорджу Родни». Болито скрыл своё разочарование. Должно быть, он был доволен. Он даже не ожидал, что сэр Роберт Нейпир согласится покинуть этот район, не говоря уже о том, чтобы ввязаться в то, что вполне могло оказаться бессмысленным и бесполезным предприятием.

Повернувшись вслед за Фоксом, адмирал резко добавил: «А что касается другого вопроса, Болито». Он положил руку на открытый конверт. «Я разберусь с этим по-своему. Я не хочу, чтобы репутация моих кораблей была запятнана мятежом. Я намерен оставить его в пределах эскадры». Он снова выглядел нетерпеливым. «Что касается лейтенанта Вибарта, ну, полагаю, с этим уже ничего не поделаешь. Мёртвый офицер мне ни к чему, как бы он ни умер!»

Болито попытался придумать подходящий ответ. «Он погиб храбро, сэр».

Адмирал хмыкнул. «То же самое сделали и христиане в Риме! И чертовски мало пользы это принесло!»

Болито отступил от каюты и поспешил на палубу, чтобы вызвать шлюпку. Море всё ещё было усеяно небольшими белыми барашками, а адмиральский флаг лихо развевался на освежающем ветру. Хорошая погода для плавания, подумал он. И такая погода слишком редка, чтобы её упускать.

С массивным двухпалубным судном между ними фрегаты расправили паруса и двинулись вперёд по обоим траверзам. К ночи ветер немного стих, но всё ещё был достаточно сильным, чтобы паруса ревели с непривычной силой, пока реи были укреплены, чтобы удерживать все три корабля на медленном правом галсе.

Прежде чем ночь окончательно скрыла одно судно от другого, произошёл последний неприятный инцидент. Болито расхаживал взад-вперёд по наветренной стороне квартердека, когда услышал крик Оукса: «Мистер Мейнард! Поживее! Наведите подзорную трубу на флагман. Кажется, он поднимает сигнал». Болито пересёк палубу, чтобы посмотреть, как мичман возится с длинной подзорной трубой. Было странно, что адмирал подаёт сигналы при такой плохой видимости. Сигнальная ракета была бы эффективнее.

Мейнард опустил подзорную трубу и оглянулся на двух офицеров. Он выглядел больным, как и в тот день, когда обнаружил тело Эванса. «Нет сигнала, сэр!»

Болито взял подзорную трубу из рук юноши и направил её на сетку гамака. Он холодно наблюдал за маленькой чёрной точкой, поднимающейся к грота-рею «Кассиуса». Она извивалась, медленно двигаясь. Извивалась и брыкалась, так что Болито показалось, будто он слышит отрывистый барабанный бой и размеренный топот босых ног, когда избранные мужчины медленно тащили задыхающегося мятежника к рею.

Мейнард ошибался в одном: это был сигнал для всех, кто его видел.

Болито вернул подзорную трубу и сказал: «Я спускаюсь вниз, мистер Оукс. Проследите, чтобы лучшие наблюдатели были наверху, и позовите меня, если что-нибудь заметите». Он быстро взглянул на Мейнарда и тихо добавил: «Этот человек, кем бы он ни был, знал цену своей глупости. Дисциплина требует, чтобы она была оплачена сполна!»

Он повернулся на каблуках и спустился вниз, презирая себя за холодную нереальность своих слов. В голове словно звучал хриплый, обвиняющий голос Вибарта, всё ещё насмехавшегося над его слабостью. Какое значение имела ещё одна смерть? Лихорадка и необъяснимый несчастный случай, уничтожение пушки или конец верёвки – в конце концов, всё было равно.

Он бросился на койку и уставился на подволок. Капитан должен быть выше подобных вещей, уметь беззаботно играть роль Бога ради тех, кто ему служит. Затем он вспомнил слова Оллдея и слепое доверие таких людей, как Херрик и Стокдейл. Такие люди заслуживали его внимания, даже его любви, смутно подумал он. Использовать власть как тиран – значит быть бесчестным. Быть бесчестным – значит быть ниже человека.

С этой мыслью он погрузился в глубокий сон.

«Капитан, сэр!» Мичман Нил с тревогой положил руку на руку Болито, а затем в ужасе отскочил назад, когда койка резко качнулась в сторону.

Болито свесил ноги на палубу и долго смотрел в одну точку, пытаясь прийти в себя после кошмара. Его окружали кричащие безликие люди, руки были связаны, и он чувствовал, как на его шее затягивается петля. Рука Нила лишь усилила реальность кошмара, и он до сих пор чувствовал, как пот стекает по спине.

Он резко спросил: «Что случилось?» В каюте по-прежнему было темно, и ему потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Нил сказал: «Мистер Херрик выражает своё почтение, сэр. Он считает, что вам следует знать, что мы что-то слышали». Он отступил ещё на шаг, когда Болито, пошатываясь, вскочил на ноги. «Похоже, стреляли, сэр!»

Болито не стал искать пальто, а быстро побежал на квартердек. Рассвет уже почти наступил, и небо за плавно закручивающимися носами кораблей уже окрасилось в бледно-голубую полоску.