2. ОСТОРОЖНО, ПРЕССА!

Команда гички уверенно подтягивалась к каменному причалу, а затем с благодарностью вскинула весла, когда Стокдейл прорычал приказ, а носовой матрос ткнул багром в рым-болт.

Болито обернулся, чтобы взглянуть на фрегат, и слегка улыбнулся про себя. «Плавучий плавун» стоял на якоре в заливе Фалмут, его обтекаемые очертания казались чёрными и суровыми на фоне моря и водянистого солнца, наконец-то пробившегося сквозь хлынувшие облака. Корабль медленно приближался к мысу, и Болито не сомневался, что о его появлении уже давно сообщили, и каждый здоровый мужчина в городе воспользовался этим предупреждением, чтобы скрыться от ужасной толпы.

Рядом с ним, завернувшись в плащ, молча сидел лейтенант Томас Херрик, не сводя глаз с залитых дождём холмов за городом и серой, неподвластной времени громаде замка над Каррик-Роудс. В безопасности на Роудс стояло на якоре несколько небольших судов: каботажные катера и увесистые рыбацкие лодки, наслаждавшиеся укрытием и защитой якорной стоянки.

Болито сказал: «Быстрая прогулка пойдет нам на пользу», — сказал мистер Херрик. Возможно, это наш последний шанс на какое-то время. Он неуклюже вышел из лодки и подождал, пока Херрик не поднялся за ним по обшарпанным ступеням. Старый моряк с седой бородой крикнул: «Добро пожаловать, капитан! У вас отличный корабль!»

Болито кивнул. Будучи корнуоллцем и уроженцем Фалмута, он прекрасно понимал, что вряд ли кто-то из молодых людей осмелится остаться и обменяться пустыми фразами с королевским офицером. Фрегаты были слишком заняты, чтобы заходить в порт, разве что для одного: собрать людей.

Вибарт озвучил то же самое, когда «Плавучий катер» мчался сквозь ночь, гремя парусами на ветру, а нос судна отбрасывал брызги сплошным белым следом. Но когда Болито изложил свой план, даже он замолчал.

В детстве Болито часто видел приближение военного корабля и слышал, как новости об этом выкрикивали по узким улочкам, и крик разносился из дома в дом, словно сигнал бедствия. Молодые люди бросали работу, поспешно прощались с друзьями и семьями и отправлялись в безопасное место на холмах, где могли наблюдать и ждать, пока корабль не отплывет и не скроется за горизонтом. Над скалами шла ухабистая прибрежная дорога, которая вела на северо-восток от Фалмута к заливу Джерранс и Сент-Остеллу. Ни одна вербовочная группа не стала бы тратить время и силы, чтобы следовать за ними. Стесненные оружием и одышкой из-за недостатка упражнений, они знали, что такие усилия напрасны. Нет, мало кто был настолько медлителен или глуп, чтобы позволить людям короля стать легкой добычей.

В кромешной тьме Болито повернул корабль к берегу и лег в дрейф, палуба сильно накренилась под порывами ветра и быстрыми течениями. Старый Проби сначала сомневался, а затем открыто выразил своё восхищение. Маяков не было, и, кроме тусклой тени земли, ничто не указывало на то, что Болито нашёл именно ту точку ниже залива Джерранс, где на карте был обозначен крошечный полумесяц пляжа.

Вскоре после выхода из Портсмута был сформирован десантный отряд, и под квартердеком, с бледными лицами в свете затененного фонаря, отобранные мужчины слушали указания Болито.

«Я высаживаю вас здесь на берег на двух катерах. Вы разделитесь на две группы. Мистер Вибарт и мистер Мейнард в одной, а мистер Фаркуар во второй». Он посмотрел на суровое лицо Брока, канонира. «Мистер Брок также будет сопровождать вторую группу». Фаркуар, возможно, будет слишком нетерпелив, если его оставить одного, подумал он. Опыт и самодостаточная эффективность Брока создадут хороший баланс.

«Насколько я знаю Фалмут, как только корабль появится в заливе с первыми лучами солнца, те люди, которых мы ищем, поспешат по прибрежной дороге со всех ног. Если ваши отряды продолжат непрерывный марш по этой дороге, как только вы покинете Пендауэр-Бич, они сразу же попадут к вам в объятия. Полагаю, это избавит от необходимости выбирать». Он видел, как Брок одобрительно кивнул своей узкой головой. «Лодки вернутся к кораблю, и вы сможете идти прямо в Фалмут». Несколько мужчин вздохнули, и он спокойно добавил: «Всего пять миль. Это лучше, чем бродить по городу впустую».

Вместе с Херриком он быстро шёл по покатой дороге к аккуратным домикам, скользя по знакомым булыжникам. Вибарт, должно быть, уже поймал кого-то, подумал он. Если нет, если он допустит свою первую ошибку, это лишь усилит напряжение в «Плавучей роще».

Лейтенант Окес всё ещё оставался на борту, командуя кораблём до своего возвращения, и морпехи капитана Ренни смогут удержать любого, кто всё ещё надеялся дезертировать. Даже отчаянному человеку было бы трудно проплыть длинный участок бурлящей воды от стоящего на якоре фрегата.

Он искоса взглянул на Херрика и резко спросил: «Вы, кажется, уже два года на борту?» Он наблюдал, как охранник опустился за взглядом лейтенанта. У него было открытое, простое лицо, но в нём была эта сдержанность, эта осторожность, которая, казалось, символизировала для Болито отношение всего корабля. – Как будто все они были запуганы до такой степени, что уже не верили и не надеялись. Он добавил: «Согласно судовому журналу, вы были вахтенным офицером, когда начались неприятности?»

Херрик прикусил губу. «Да, сэр. Мы шли из Лорьяна. Это было во время средней вахты, и для этого времени года было тихо».

Болито заметил неуверенность, отразившуюся на лице мужчины, и почувствовал лёгкую жалость. Быть младшим лейтенантом на военном корабле всегда было непросто. Продвижение по службе шло медленно и тяжело без удачи или влияния. Он вспомнил свой первый шанс, как легко он мог бы от него отвернуться. Одна удача следовала за другой. Будучи лейтенантом линейного корабля, как раз во время американского восстания, его отправили командовать призовой командой на захваченном бриге. Направляясь к Антигуа, он наткнулся на капера и обманул его капитана, заставив его поверить, что его бриг всё ещё союзник. Шквал абордажных атак, быстрый и яростный схватка стали – и второй корабль достался ему. По прибытии на Антигуа главнокомандующий встретил его как героя. Победы были редки, а поражения – слишком часты.

Итак, в возрасте двадцати двух лет он получил под командование «Спарроу». И снова удача сопутствовала ему. Первый командир шлюпа умер от лихорадки, а его первый лейтенант оказался слишком юн для желанной должности.

Он отогнал сочувствие подальше. «Сколько человек участвовало в мятеже?»

Херрик с горечью ответил: «Не больше десяти. Они пытались освободить матроса по имени Фишер. Капитан Помфрет накануне приказал высечь его за неподчинение. Он жаловался на отвратительную еду».

Болито кивнул. «Это не редкость».

«Но капитан Помфрет был недоволен!» — слова вырвались из его уст потоком гнева. «Он привязал его к бушприту, не дав хирургу даже вылечить спину!» — он содрогнулся. «В Бискайском заливе, с инеем на такелаже, и он оставил его там, словно кусок мяса!» Он с трудом сдержался и пробормотал: «Простите, сэр. Я всё думаю об этом».

Болито вспомнил аккуратную, деловую запись Помфрета в судовом журнале. Протестующие матросы ворвались на квартердек и под дулом пистолета схватили квартирмейстера и помощника капитана. Только Херрик, человек, явно согласный со всеми жалобами матросов, стоял между ними и полномасштабным мятежом. Так или иначе, он утихомирил их словами. Он приказал им вернуться на бак, и они подчинились, потому что доверяли ему. На следующий день месть Помфрета обрушилась на корабль волной ярости. Двадцать порок и два повешенных. Он не собирался ждать, пока «Плавучий кругляш» присоединится к флоту, и не собирался ждать оценки своих действий со стороны высшего начальства. Горечь Херрика была обоснованной, не так ли? На первый взгляд, Помфрет был прав. Возможно, Херрику следовало пристрелить мятежников или хотя бы предвидеть надвигающуюся опасность. Он мог бы вызвать сторожевой пост, ценой собственной жизни, если бы это было необходимо. Болито похолодел при мысли о том, что могло бы случиться, если бы Херрик тоже не выдержал, пытаясь урезонить отчаявшихся матросов. Спящих офицеров перебили бы, а корабль погрузился бы в хаос во вражеских водах. Даже думать об этом было невыносимо.

Он настаивал: «А потом, когда вы присоединились к флоту у Бреста и вступили в бой с теми французскими кораблями, почему «Phalarope» не вступил в бой?» И снова он увидел эти ужасные эмоции, неуверенность и гнев.

И тут его осенило. Херрик боялся его почти так же сильно, как Помфрет. Он был капитаном. Он принял корабль, где собственные страдания и стыд Херрика, словно призрак, бродили между палубами. Он мягко добавил: «Насколько я понимаю, команда выражала свой протест?»

Херрик уткнулся подбородком в шейный платок. «Да, сэр. Не было ничего, что можно было бы назвать. Паруса были плохо поставлены. Орудийные расчёты реагировали медленно». Он резко рассмеялся. «Но всё было напрасно. Совершенно напрасно!» Он искоса взглянул на Болито, и в его глазах мелькнула искорка неповиновения. «Помфрет обычно по возможности избегал боя!»

Болито отвернулся. «Глупец», — сердито подумал он. «Ты позволил этому человеку действовать как заговорщик. Тебе следует заставить его замолчать сейчас же, пока все на борту не узнали, что ты безропотно принял открытую критику Помфрета, избранного капитана».

Он медленно произнёс: «Когда у тебя есть собственное командование, Херрик, ты можешь думать иначе. Правильный курс действий обычно не самый простой». Он подумал о враждебности Вибарта и задался вопросом, чем тот занимался во время мятежа. «Я знаю, что каждый офицер должен заслужить преданность своих людей». Он сделал тон жёстче. «Но капитан имеет право на преданность своих офицеров, я ясно выразился?»

Херрик посмотрел прямо перед собой вдоль улицы. «Есть, сэр!» Охранник вернулся. Выражение его лица было каменным и сдержанным.

Болито остановился у церковной стены и посмотрел на знакомую улицу, проходившую рядом с кладбищем. В конце дороги стоял дом, квадратный, строгий, с привычной серой каменной кладкой, такой же непреходящей, как и его воспоминания о нём.

Он стоял и смотрел на него, внезапно охваченный тревогой, словно на незваного гостя. Он сказал: «Продолжайте, мистер Херрик. Пойдите к офицеру по снабжению гарнизона и организуйте доставку на корабль как можно большего количества свежих яиц и масла».

Херрик смотрел мимо него в сторону большого дома, и его взгляд внезапно стал задумчивым. «Ваш дом, сэр?»

«Да». Болито снова начал видеть Херрика в ином свете. Вдали от порядка и дисциплины фрегата, на фоне залитого дождём здания позади него, он выглядел каким-то беззащитным. Из собственного методичного изучения корабельных документов Болито знал, что Херрик происходит из бедной семьи среднего класса в Кенте, его отец был клерком. По этой причине он лишится влияния, когда оно будет нужнее всего, и, если только ему не повезёт в бою, его шансы на продвижение будут невелики.

Вид дома, путаница суждений и мыслей разозлили его, и он резко сказал: «После того, как вы разберётесь с армией, возможно, вы выпьете со мной по бокалу вина, прежде чем мы отплывём, мистер Херрик?» Он указал на дорогу. «Мой отец будет рад приветствовать вас».

Херрик открыл рот, и невысказанный отказ повис в воздухе. Он потянулся за перевязь и неловко произнес: «Благодарю вас, сэр». Он прикоснулся к шляпе, когда Болито отвернулся к дому.

Херрик стоял неподвижно, пока Болито не добрался до ворот, пока ветер развевал его плащ. Затем, опустив подбородок на грудь, он медленно направился к замку, нахмурив брови.

Лейтенант Джайлс Вибарт выругался, когда его ноги поскользнулись на камнях, и матрос врезался ему в спину. Серый утренний свет высветил силу ветра прошлой ночью, а высокая трава и дрока была примята и блестела от дождя. Он вытащил из кармана пальто часы и поднял руку.

«Мы остановимся здесь ненадолго!» Он увидел, как его приказ передают небольшой группе людей, и подождал, пока они присядут возле грубой дороги, прежде чем подойти к двум мичманам и канониру.

«Мы дадим этим бездельникам десять минут, а затем двинемся дальше». Он оглянулся, когда слабый луч солнца коснулся его щеки. «А потом вы можете повести группу дальше вглубь острова, мистер Фаркуар, на случай, если кто-то отстанет».

Фаркуар пожал плечами и пнул камешек. «А что, если никто не придет, сэр?»

Вибарт резко ответил: «Просто делай, что тебе говорят!»

Мейнард, другой мичман, поправил кортик и с тревогой посмотрел на отдыхающих моряков. «Надеюсь, никто из них не попытается дезертировать. Капитан будет очень недоволен!»

Пулеметчик лениво усмехнулся. «Я сам их собирал. Они все старожилы». Он подобрал травинку и зажал её между неровными зубами. «И все это прессованные солдаты. Гораздо лучше, чем добровольцы для этой работы!»

Вибарт кивнул. «Совершенно верно, мистер Брок. Нет ничего лучше, чем дать прессе преимущество. Ни одному моряку не нравится думать, что другим это сходит с рук!»

Брок нахмурился. «А с чего бы им? Несправедливо, что флот должен сражаться в кровавых сражениях и защищать страну от лягушатников без помощи этих ленивых, изнеженных штатских! Они зарабатывают деньги и счастливо живут со своими жёнами, пока мы делаем всю тяжёлую работу!» Он выплюнул траву. «К чёрту их, говорю я!»

Вибарт отошёл от них и посмотрел вниз, на каменистый пляж под обрывом. Какое значение имело чьё-либо мнение? Им нужны были люди, и чем скорее, тем лучше.

Он смотрел, как ветер свистит в спутанной траве, и снова думал о ночном рывке фрегата. Как это не похоже на Помфрета, подумал он. Он всегда любил и ожидал увидеть элегантный корабль. Но для него он был скорее имуществом, чем оружием войны. Он наполнял его в своей прекрасной каюте, наслаждаясь отборными винами и богатым запасом продовольствия, пока он, Вибарт, управлял кораблём и делал всё то, на что был совершенно не способен. Он беспокойно переминался с ноги на ногу, пока застарелый огонь обиды и несправедливости овладевал его разумом, словно наркотик.