За эти несколько секунд он смутно уловил черты лиц и реакцию их обладателей. Некоторые одобрительно кивали, а некоторые просто смотрели на него с едва скрываемой завистью. Другие всматривались в его лицо, словно пытаясь уловить глубокий смысл в словах адмирала: «Небольшая похвала от Худа, а потому и одобренная самим великим Родни, могла сразу же сделать Болито достойным соперником на лестнице продвижения и наград».

Худ сухо добавил: «Теперь, когда вы все знакомы, мы продолжим! С этого дня нам следует усилить бдительность. Наши патрули должны приложить все усилия, чтобы следить за каждым вражеским портом и не жалеть усилий, чтобы передавать мне информацию. Когда де Грасс вырвется, это будет быстро и окончательно. Если мы не сможем бросить ему вызов и вступить с ним в бой, нам конец, и не заблуждайтесь!»

Его глубокий, гулкий голос наполнил переполненную каюту, так что Бото почти ощущал значение его слов, как физическую силу.

Адмирал неутомимо и методично обрисовывал известные местонахождения судов снабжения; вражеские силы не выказывали ни напряжения, ни нетерпения, и ничто в его поведении не выдавало того факта, что он лишь недавно вернулся на Антигуа после того, как удержал Сент-Китс под натиском всех французских военных сил и сопровождавшего их флота.

Сэр Джордж Родни прервал его: «Я хочу, чтобы каждый из вас изучил и ознакомился с моими требованиями к сигналам». Он резко оглядел каюту. «Я не потерплю, чтобы какой-либо офицер неправильно понял мои сигналы, и не приму оправданий за их неисполнение!»

Несколько капитанов обменялись быстрыми взглядами. Было хорошо известно, что, когда Родни пытался остановить французского адмирала де Гишена у Мартиники и потерпел неудачу, поскольку некоторые из его капитанов не поняли его сигналов или не отреагировали на них, он проявил крайнюю жестокость. Теперь не один капитан жил в Англии на жалкое половинное жалованье, утешаясь лишь позором и дурными воспоминаниями.

Родни продолжил более спокойным тоном: «Следите за моими сигналами. Где бы и на каком бы корабле ни развевался мой флаг, следите за моими сигналами!» Он откинулся назад и уставился на подволок. «На этот раз второго шанса не будет. Мы одержим великую победу, или мы потеряем всё!»

Он кивнул Худу, который коротко добавил: «Приказы будут немедленно отданы старшим офицерам эскадр. С того момента, как вы покинете это место, флот будет полностью готов к выходу в море. Наши патрульные фрегаты и шлюпы должны следить за логовищами противника, словно гончие». Он ударил кулаком по столу. «Дайте главнокомандующему след, и победа обеспечена!»

Послышался одобрительный гул, и Болито понял, что встреча окончена.

Лейтенант Дэнсер тихо сказал: «Интересно, куда отправят нашу эскадрилью? Не хотелось бы пропустить финальную сцену!»

Болито кивнул, мысленно улыбнувшись, представив себе крошечную «Ведьму из Лу», сражающуюся с трёхпалубными кораблями де Грасса. Вслух он произнёс: «Фрегатов никогда не бывает достаточно. В каждой войне одно и то же. Слишком мало, слишком поздно!» Но он мог сказать это без горечи. Плавунчики сейчас нужны как никогда. С обширными морскими просторами и сложными укрытиями среди рядов разбросанных островов у каждого фрегата будет более чем достаточно дел.

Он вздрогнул и понял, что в каюту вошел лейтенант-генерал с острым лицом, чтобы помешать ему уйти с остальными.

«Сэр Джордж Родни хочет поговорить с вами».

Болито подтянул свой меч и прошёл по толстому ковру. У стола он остановился, вполуха прислушиваясь к удаляющемуся шарканью шагов. Он услышал, как закрылась дверь, и далёкие пронзительные звуки труб, возвещавших об уходе капитанов флота, и на какое-то ужасное мгновение ему показалось, что он неправильно понял слова флаг-лейтенанта.

Родни всё ещё сидел в кресле, полузакрыв глаза и уставившись на подволок. Худ и сэр Роберт Нейпир были полностью поглощены картой на соседнем столе, и даже матросы, казалось, были заняты и не обращали внимания на молодого капитана у стола.

Затем Родни опустил глаза и устало сказал: «Я знаю твоего отца, Болито. Мы, конечно, плавали вместе. Очень доблестный офицер и хороший друг». Он медленно скользнул взглядом по загорелому лицу Болито и по всему его телу. «В тебе много от него». Он кивнул. «Я рад, что ты под моим командованием».

Болито вспомнил своего отца, сидящего в одиночестве в большом доме и наблюдающего за кораблями в заливе. Он сказал: «Спасибо, сэр. Мой отец хотел передать вам привет».

Родни, казалось, не слышал. «Столько всего нужно сделать. Так мало кораблей для этой задачи». Он глубоко вздохнул. «Мне жаль, что тебе пришлось встретиться с единственным братом таким образом». Его взгляд внезапно стал пристальным и непоколебимым.

Болито увидел, как сэр Роберт Нейпир напрягся возле карты, и услышал свой ответ: «Он считает, что поступает правильно, сэр».

Взгляд его по-прежнему был суровым. «И во что ты веришь?»

«Он мой брат, сэр. Но если мы встретимся снова, я не предам своё дело». Он помедлил. «Или ваше доверие, сэр».

Родни кивнул. «Я никогда в этом не сомневался, мой мальчик».

Сэр Сэмюэл Худ вежливо кашлянул, а Родни внезапно резко сказал: «Возвращайтесь на свой корабль, Болито. Надеюсь, и вы, и ваш отец избежите дальнейших страданий». Его взгляд был холоден, и он добавил: «Легко исполнять свой долг, когда нет другого выбора. Ваш выбор был нелёгким. И он не будет лёгким, если вашего брата схватят!»

Он замолчал, и флаг-лейтенант сказал:

робко: «Ваша шляпа, сэр! Я только что вызвал вашу шлюпку!» Болито последовал за измученным офицером на солнечный свет, всё ещё думая о словах адмирала. Теперь весь флот узнает о его брате. В замкнутом, замкнутом мире кораблей, постоянно находящихся в море, его будут обсуждать и оценивать по прошлым подвигам и будущим событиям.

Он сбежал по трапу к ожидающей лодке и посмотрел на стоявший на якоре «Плавучий плавунчик». Когда-то он был на испытании. Теперь настала очередь его капитана.

Вечером того же дня, когда Болито присутствовал на конференции на борту «Формидабля», без всякой суеты и церемоний «Плавучий хвост» снялся с якоря и направился в открытое море.

На следующее утро она находилась всего в пятидесяти милях к юго-западу, ее все паруса были подняты легким бризом, который мало помогал смягчить растущую силу солнца.

Но на этот раз она была не совсем одна. Даже с палубы можно было видеть «Кассиус», высокие пирамиды парусов которого золотились в лучах утреннего солнца, медленно и тяжело двигаясь параллельным курсом. Где-то за ним, скрытый за краем горизонта, находился фрегат «Вулкан». Невидимый, опережая медленно движущийся строй, крошечный корабль лейтенанта Дэнсер «Ведьма из Лу» в одиночестве пользовался некоторой свободой передвижения, не привлекая внимания своего адмирала.

Лейтенант Херрик только что заступил на утреннюю вахту и, расслабленно стоя у палубного ограждения, лениво наблюдал за работой матросов на главной палубе. Ранее швабры и щётки сделали обшивку влажной и податливой, но теперь, когда жар медленно поднимался над покачивающимся корпусом, палубы сияли мерцающей белизной, пока шли обычные работы по сращиванию и текущему ремонту.

Вокруг царил покой, и сочетание тепла и хорошего завтрака успокоило Херрика и заставило его уснуть и расслабиться. Время от времени он поглядывал на мичмана Нила, чтобы убедиться, что тот навёл подзорную трубу на далёкий флагман, а «Пларолопа» держался на месте, насколько позволял ветер.

Он видел, как лейтенант Оукес осматривает правую батарею двенадцатифунтовых пушек вместе с Броком, канониром, и не в первый раз задался вопросом, что скрывается за его напряжённым выражением лица. После рейда на остров Мола Оукес стал другим человеком. А небрежные замечания адмирала за обеденным столом заставили его ещё больше замкнуться в себе.

Что касается Фаркуара, то совершенно невозможно было понять, о чём он думал. Херрик не был уверен, завидует ли он отчуждённости мичмана или восхищается ею. Странно, как манеры Фаркуара всегда заставляли его защищаться. Возможно, это из-за его собственного скромного происхождения, решил он. Даже здесь, запертый на небольшом фрегате, Фаркуар сохранял отстранённость и индивидуальность.

Херрик попытался представить, что бы он почувствовал, если бы, как предположил Ренни, Окес, не проявляя ни малейшего интереса, отступил после рейда и оставил его умирать. Он представил себе, как отреагирует так же, как Фаркуар, но в глубине души сразу понял, что обманывает себя. Скорее всего, всё закончилось бы открытым конфликтом, завершившимся военным трибуналом.

Рулевой предостерегающе кашлянул, и Херрик быстро обернулся, когда Болито поднялся через люк каюты. Он прикоснулся к шляпе и подождал, пока Болито сначала подошёл к компасу, а затем встал и посмотрел на мачтовый шкентель. Затем он слегка расслабился, когда Болито подошёл к нему и посмотрел вниз на суетящихся матросов на палубе.

«Ещё пятьдесят миль до нашей патрульной станции, мистер Херрик. При такой скорости нам понадобится ещё день!» В его тоне слышалось нетерпение и нотка раздражения, которую Херрик теперь сразу распознал.

Херрик сказал: «Но всё же приятно видеть «Кассиус» на траверзе, сэр. Если де Грасс рискнёт пойти этим путём, мы будем не одни!»

Болито смотрел на далёкий блеск парусов, но ответа на напускную жизнерадостность Херрика не последовало. «Ах да, флагман». Он горько усмехнулся. «Сорок лет, а на днище столько водорослей, что он ползает даже в сильный шторм!»

Херрик быстро взглянул на «Кассиуса». До этого момента размер и превосходство означали безопасность и надёжный щит. Он ответил: «Я не знал, сэр».

«Она была голландским призом, мистер Херрик. Посмотрите на изгиб ее клюва!» Затем, словно поняв, что говорит по памяти о вещах, не имеющих значения, он резко добавил: «Боже мой, меня тошнит от этого ползания!»

Херрик попробовал зайти с другой стороны: «Наши приказы, сэр. Могу ли я спросить, чего от нас ожидают?»

Он тут же пожалел о своём порыве и сдержался, когда Болито отвернулся, чтобы посмотреть на медленно кружащую чайку. Но по положению плеч капитана и тому, как его руки сжимали поручни, он понял, что задел что-то очень важное для Болито.

Но голос Болито был спокоен, когда он ответил: «Мы займем нашу позицию в пятидесяти милях к западу от Гваделупы и будем поддерживать связь с нашей», — он махнул рукой в сторону открытого моря, — «с нашей эскадрой!»

Херрик медленно переваривал эту информацию. Возбуждение и лихорадочные приготовления на Антигуа почти не оставляли у него сомнений в надвигающемся сражении, и он знал, что даже сейчас большинство тех гордых кораблей, за которыми он наблюдал с неизменным интересом, уже подняли бы паруса и отправились бы в путь, чтобы осуществить план Родни по поиску и столкновению с графом де Грассом.

Болито рассеянно продолжил: «Цепь кораблей тянется вверх и вниз по Карибскому морю. Один хороший сигнал, и погоня начнется». Но в его голосе не было волнения. «К сожалению, Мартиника находится ещё в ста милях к югу от нашей зоны патрулирования, мистер Херрик. Де Грасс будет там с большей частью своих кораблей. Он выждет время, а затем бросится на Ямайку». Он быстро повернулся и посмотрел на нахмуренное лицо Херрика. «А когда фрегаты Родни доложат, что французы отплыли, флот атакует его!» Он пожал плечами, жестом одновременно гневным и отчаянным. «А мы останемся на своей позиции, бесполезные, как указатель в пустыне!»

«Но французы могут пройти этим путём, сэр». Херрик почувствовал, как горечь Болито сменяет его собственное рвение унынием. Говоря это, он понял причину презрительного отношения Болито к старому Кассиусу. Было очевидно, что Родни использовал небольшую эскадру адмирала Нейпира для наименее важной части своего общего плана.

«И свиньи могут нести яйца, мистер Херрик!» — ровным голосом сказал Болито. «Но не в наши дни!»

«Понятно, сэр», — Херрик не находил слов.

Болито серьёзно посмотрел на него, а затем коснулся его руки. «Не унывайте, мистер Херрик. Сегодня утром я — плохая компания». Он поморщился и потрогал бок. «Я благодарен, что этот мяч не задел ничего жизненно важного. Но я вполне мог бы обойтись без этого напоминания».

Херрик задумчиво посмотрел на него. «Вам следует больше отдыхать, сэр».

«Мне даже сидеть трудно, мистер Херрик». Болито прикрыл глаза от солнца, наблюдая за поднятием парусов. «Столько всего происходит. История творится вокруг нас!» Он вдруг начал расхаживать, так что Херрику пришлось идти в ногу, чтобы не отставать. «Де Грасс выйдет, я уверен!» Он говорил быстро, в такт своим шагам. «Вы видели тот странный шторм, который дал вам шанс взять «Андирон»? Что ж, он действительно был редкостью в это время года. Но позже, — он мрачно улыбнулся какому-то скрытому воспоминанию, — позже в том же году ураганы

«В Вест-Индии их было в изобилии. С августа по сентябрь они следуют друг за другом, словно посланники ада!» Он твёрдо покачал головой. «Нет, мистер Херрик, де Грасс скоро появится. Ему ещё многое предстоит сделать до этого времени».

Херрик сказал: «Но куда он пойдет?»

«Возможно, через Мартиникский пролив. Но в любом случае он направится прямиком в центральную часть Карибского моря. Между ним и Ямайкой тысяча миль. В таком районе можно потерять целый флот. Если мы не сможем связаться с ним, когда он будет отплывать, мы никогда не поймаем его снова, пока не станет слишком поздно!»

Херрик кивнул, наконец поняв всю причину опасений Болито. «У него есть войска и оружие. Он может оккупировать любую территорию, какую пожелает».

«Именно так. Люди и припасы, с которыми мы имели дело на острове Мола, были лишь частью его сил. Он надеялся сковать флот, пока сам беспрепятственно двигался к Ямайке. Теперь он знает, что мы предупреждены. Его срочность станет ещё острее».

Он остановился как вкопанный и пристально посмотрел на голый горизонт. «Если бы мы только знали! Если бы мы могли пойти и выяснить это сами!» Затем он, казалось, понял, что демонстрирует собственное отчаяние, и коротко добавил: «Вы можете вернуться на вахту, мистер Херрик. Мне нужно кое о чём подумать».