Мейнард пожал плечами, а Паквуд, помощник боцмана, быстро крикнул с катера: «Мы давно потеряли его из виду, мистер Херрик!»

Херрик с трудом сдержался, чтобы не ответить. «Может быть, он повернул назад!»

Матрос пробормотал: «Скорее всего, затонул!»

Херрик принял решение. «Подходим! Но не забудьте поставить крылья!»

Он ждал, затаив дыхание, пока две лодки подплывали к баркасу. При каждом скрипе и глухом ударе он ожидал услышать крики с берега или зловещий грохот мушкетных выстрелов. Но лишь ветер и шипение брызг прерывали его слова, пока Мейнард и Паквуд вытягивали шеи, чтобы расслышать.

«Если мы обойдем этот участок, то будет слишком поздно атаковать».

Мейнард раздраженно пробормотал: «По-моему, нам дали слишком много возможностей для гребли. Это было невозможно с самого начала!»

Херрик прорычал: «Никто не спрашивает твоего мнения, так что просто выслушай меня, ладно?» Херрик удивился ярости в собственном голосе, но поспешил продолжить: «Ниже мыса должен быть небольшой участок берега, так что мы направляемся туда прямо сейчас. Мистер Паквуд будет ждать с половиной команды на лодку и расположится как можно ближе к скалам». Он ждал, чувствуя, как напряжение истощает его терпение. «Понял?»

Они с сомнением кивнули, и он продолжил: «Мистер Мейнард сопроводит меня на берег с тридцатью людьми. Если мы поднимемся на мыс, то сможем увидеть другую сторону. Если «Андирон» всё ещё там, мы можем попытаться атаковать прямо сейчас, особенно если он выглядит достаточно мирно и находится недалеко от мыса. В противном случае мы вернёмся к месту сбора». Он мельком представил себе презрение и ярость Вибарта, когда тот вернулся, чтобы сообщить о провале атаки. Он снова почувствовал тот же необоснованный гнев на задание. Адмиралу следовало отправить более крупные силы. Даже «Кассиус» помог бы, просто добавив силы и готовности к окончательному отступлению.

Возможно, он сам всё-таки виноват. Если бы он не доверился самодовольству Вибарта и тщательнее проверил расстояние до берега. Если бы он только учел перемену ветра и сильный дрейф в сторону моря. Он сердито встряхнулся. Было уже слишком поздно. Имело значение только настоящее.

Но он всё же нашёл время представить себе Болито в этих обстоятельствах. Мысленный образ этого бесстрастного лица помог ему успокоиться, и он ровным голосом произнёс: «Отталкивайтесь и направляйтесь к скалам. Но ни звука, ни звука!»

Одна за другой лодки приближались к берегу, и, когда их почти зажали острые скалы, первые люди, поскальзываясь и ругаясь, прыгнули в мелководье.

Херрик решил, что нет смысла пытаться разбить отряд на группы. Это займёт слишком много времени, а они и так уже достаточно рисковали. Он наблюдал, как три лодки отплывают, и затем рявкнул: «Мистер Мейнард, идёмте со мной. Макинтош возьмёт на себя командование». Он попытался вспомнить тщательно составленный список имён. «Оллдей и Мартин, следуйте за мной!»

Олдэй казался способным человеком, а Мартин, который когда-то зарабатывал на жизнь браконьерством в Дорсете, был ловким и тихим, как кролик.

Пока они молча поднимались по крутому склону скалы, Херрик снова вспомнил Болито и его лихую атаку на остров Мола. Там ему пришлось столкнуться со всеми опасностями, но он добился успеха ценой собственной жизни. По сравнению с островом Мола эта авантюра – ничто, мрачно подумал он.

И почему он специально предложил альтернативу нападению? Может быть, он уже готовился ускользнуть к ожидающему «Плавучему рифу», даже не попытавшись выполнить задание?

Он споткнулся и чуть не упал на камни внизу, но чья-то рука схватила его за запястье, и он услышал, как Олдэй сказал: «На таких скалах нужно быть осторожнее, сэр! Кажется, что они надёжны, но камни всего лишь облеплены землей. В них нет никакого надёжного сцепления».

Херрик уставился на него. Конечно, Олдей был не только моряком, но и пастухом. После скалистых утесов и холмов Корнуолла это, вероятно, показалось ему детской забавой.

Будто прочитав его мысли, Олдэй пробормотал: «Много раз мне приходилось спускаться по такому же пути вслед за заблудившимся ягненком».

Они оба замерли в тишине, когда Мартин прошипел: «Сэр! Там наверху часовой!»

Херрик уставился на него. «Где? Ты уверен, мужик?»

Мартин энергично закивал. «Примерно в тридцати ярдах! Я слышал топот его ботинок. Вон там!» Его глаза возбуждённо заблестели. «Ты слышал?»

«Да, видел». Херрик опустился на выступ мокрой травы. Часовой здесь, наверху. Какой в этом смысл? Ночью за краем обрыва мало что видно. Он сказал: «Подползём поближе и посмотрим!»

Держа оружие подальше от коварных камней, они пробирались по краю мыса, глаза у них саднило от напряжения и наблюдения.

Наконец Херрик сказал: «Мартин, отойдите влево. Весь день идите к морю». Он смотрел, как они уползают. «Мы поднимемся по этому склону, мистер Мейнард. Мне кажется, здесь что-то не так».

Эллдей вернулся первым, согнувшись пополам и быстро перебегая от куста к кусту. «Андирон там, сэр! Он как раз по ту сторону мыса. Он в полной темноте. Ни света, ни звука!»

Мейнард пробормотал: «Должно быть, они чертовски уверены в себе!»

Олдэй сказал: «Экипаж может быть на берегу, сэр».

«Маловероятно». Херрик попытался найти причину своей неуверенности. «Должно быть, у них хорошее место для якоря». Он напрягся, а затем расслабился, когда Мартин сполз по склону на своих тощих ягодицах.

Мартин подождал, чтобы перевести дух. «Там солдаты, сэр!»

«Что они делают?» — Херрик заставил себя сохранять спокойствие.

«Судя по всему, спит, сэр!» — Мартин выковырял занозу из босой ноги. «У них на каждом конце по часовому, а остальные просто валяются». Он пожал плечами. «Спит, как я и говорил!» — В его голосе прозвучала презрительная усмешка.

Херрик резко спросил: «Мартин, что ты имел в виду, говоря «на каждом конце»?»

«О, я забыл, сэр», — Мартин усмехнулся. «У них шесть артиллерийских орудий вдоль склона скалы».

Херрик почувствовал странное облегчение. Не знать о шансах всегда хуже, чем столкнуться с ними лицом к лицу. Он словно про себя спросил: «Всего два часовых, говоришь?»

Мартин кивнул. «Да, сэр. И около тридцати человек лежат возле орудий». Он усмехнулся. «Я мог бы легко перерезать им глотки!»

Херрик сказал: «Возможно, придётся». Внезапно ему стало совершенно ясно, что нужно делать. «Андирон» стоял на якоре, потому что был надёжно защищён прочно установленными полевыми орудиями. Несомненно, каждое орудие уже было заряжено и выставлено на всю якорную стоянку. Такое расположение было обычным делом в условиях отсутствия подходящей гавани.

Ему вдруг стало холодно при мысли о том, что случилось бы, если бы его лодки совершили запланированную атаку. Потери и шум свели бы на нет все шансы на успех.

Он ровным голосом сказал: «Идите на берег, мистер Мейнард. Отправьте сюда всех свободных людей как можно скорее. Поставьте лодки на якорь и позвольте оставшимся людям доплыть до берега. Передайте Макинтошу и остальным, что я намерен атаковать орудия и вывести их из строя. Затем мы сядем в лодки и пойдем к Андирону, как и планировалось!»

Все молча смотрели на него. Затем Мейнард спросил: «А вы, сэр?»

Херрик похлопал Мартина по плечу: «Наш браконьер сегодня отработает свой хлеб, мистер Мейнард!»

Мартин вытащил из-за пояса нож и протянул свою тяжёлую саблю Олдэю. Он бодро сказал: «Полегче, сэр! Это несправедливо, не правда ли?»

Когда Мартин и Мейнард снова юркнули в темноту, Херрик тихо сказал: «Этих солдат нужно заставить замолчать, пока они спят. Убить или забить дубинками, мне все равно. Но нужно не дать им поднять тревогу!»

Оллдэй поморщился, когда кинжал Мейнарда стукнул о камень внизу, а затем сказал: «Либо они, либо мы, не так ли, сэр?»

«Как ваша рука, мистер Белси?» Болито услышал, как помощник капитана где-то в кромешной тьме шевельнулся, и понял, что задал вопрос лишь для того, чтобы нарушить гнетущую тишину. Вместе с Белси и Фаркуаром его спустили вниз и без всяких церемоний заперли в крошечной неиспользуемой кладовой где-то под баком «Андирона», и после короткой попытки заговорить каждый погрузился в молчание и думы о собственных мыслях.

Белси сказал: «Справедливо, сэр. Но от этого предложения меня бросает в пот!»

Неровное движение корабля, безусловно, усилилось даже за последний час. Кладовая находилась ниже ватерлинии «Андирона», и дикая дрожь стоящего на якоре корпуса становилась всё более ощутимой. Команда уже вытравила больше клюзов, чтобы компенсировать внезапную перемену ветра, который теперь с нарастающей силой обрушивался на некогда защищённую якорную стоянку.

Белси добавил: «Может быть, „Phalarope“ снова выйдет в море, сэр? Неужели они будут отправлять лодки в таком количестве?»

Болито был рад, что остальные не видят его лица. Перемена погоды мало что изменит в решимости Вибарта добиться победы, подумал он. С того момента, как сигнал пронесся по склону холма к спрятавшимся защитникам, он чувствовал растущее отчаяние, тревожную уверенность в катастрофе и уничтожении «Плавучего орла» и её отряда. И он был бессилен помочь хоть одному человеку.

Он почувствовал внезапную тяжесть в плечах, когда корабль накренился на сильной волне. Теперь он регулярно дергал якорь, и он чувствовал, как палуба поднимается и опускается с каждым рывком.

Он снова подумал о брате и задумался, что тот делает в этот момент. Его прежнее волнение по поводу предполагаемой резни абордажной команды Фаларопа, должно быть, немного уступило место тревоге за безопасность собственного корабля. В любое другое время он бы поставил паруса и направился к более защищённой стороне острова. Странно, как неожиданная перемена погоды сыграла свою роль в этой игре. Не то чтобы это могло как-то повлиять на исход дела. Она лишь продлила мучительное ожидание.

Фаркуар рассеянно сказал: «Хотел бы я, чтобы хоть что-то произошло! Это ожидание действует мне на нервы!»

Болито сменил позу, чтобы посмотреть на ярко освещённую щель в двери кладовой. Время от времени тень заслоняла крошечный лучик света – это часовой менял позицию в узком проходе. Поправляя сведенные судорогой конечности, Болито почувствовал тёплое прикосновение стали к ноге и вспомнил о спрятанном кинжале. Он устало подумал, что, хоть он и был сейчас бесполезен, его можно было оставить в каюте.

Странно, что стражники не удосужились его обыскать. Но они были так откровенно уверены в своих силах и имели на это такие веские основания, что этого следовало ожидать. Даже брат нашёл время увидеть его, когда его вели вниз, в кладовую.

Хью Болито был вооружен отцовским мечом и парой пистолетов и, казалось, обрел новую жизнь и воодушевление от предстоящей битвы.

«Ну, Ричард. Это твой последний шанс». Он спокойно стоял на покачивающейся палубе, склонив голову набок, и с каким-то удивлением наблюдал за братом. «Всего одно решение, и принять его тебе!»

«Мне нечего тебе сказать. Ни сейчас. Никогда!» Болито старался не смотреть на меч. Это было словно последнее оскорбление.

«Хорошо. После этого я, возможно, редко буду вас видеть. У меня будет много дел». Он посмотрел на хмурое небо. «Ветер усиливается, но я всё равно ожидаю гостей!» Он добавил жёстче: «Вам придётся попытать счастья с французскими властями. Я должен взять Андирон, чтобы присоединиться к объединённым флотам».

Он заметил немедленную осторожность брата и спокойно продолжил: «Могу сказать тебе сейчас, Ричард. Ты не сможешь отступить. Французский адмирал де Грасс присоединится к нам с испанской эскадрой. Вместе с нашими кораблями они атакуют Ямайку». Он сделал резкий жест, как бы демонстрируя окончательность кампании. «Боюсь, королю Георгу придется искать новые поля для завоеваний в других местах!»

Болито сказал своему охраннику: «Я хочу спуститься вниз».

Брат крикнул ему вслед: «Ты глупец, Ричард. И что еще хуже, ты неправ!»

Сидя в качающейся кладовой, Болито нашел достаточно времени, чтобы вновь пережить горечь и чувство поражения.

Раздался скрежет металла, когда засовы отодвигались от двери, и Белси застонал. «Опять пришли позлорадствовать! Пусть Бог сгноит их проклятые души!»

Но когда свет лампы залил кладовую и обжег глаза, Болито мог лишь с удивлением смотреть на них. Стокдейл стоял в дверном проёме, моргая, с тяжёлым абордажным топором, болтающимся в его руке.

Болито с трудом поднялся на ноги и тут увидел часового, распростертого под качающимся фонарем, с размозженным, как яичная скорлупа, затылком.

Стокдейл смиренно сказал: «Простите, что мне потребовалось так много времени, капитан! Но мне нужно было завоевать их доверие». Он смущённо улыбнулся. «Даже сейчас я не уверен, что сделал то, чего вы ожидали».

Болито едва мог говорить. Он схватил мужчину за массивную руку и пробормотал: «Ты поступил правильно, Стокдейл. Не бойся!» Остальным он сказал: «Вы со мной?»

Фаркуар ошеломленно ответил: «Просто скажите мне, что делать, сэр!»

«Быстрее, Стокдейл!» Болито шагнул в проход и вгляделся в темноту за фонарем. «Расскажи мне, что происходит!»

Бывший боксёр хрипло ответил: «Наверху беспокоятся, сэр. Никаких признаков нападения, и корабль плохо держит ветер». Он на мгновение задумался. «Может быть, нам стоит доплыть до берега, сэр?» Он кивнул с редким для него волнением. «Да, если повезёт, то получится!»

Болито покачал головой. «Ещё нет. Они будут следить, как ястребы. Мы не должны думать о себе. Мы должны попытаться спасти „Плавучего плавунчика“, пока не стало слишком поздно!»

Стокдейл взглянул на труп у своих ног. «Через полчаса сменится караул, сэр. Времени почти нет!»

«Понятно». Болито попытался подавить волнение и тревогу, охватившие его, и мыслить яснее. «Мы не можем сражаться со всей командой, но, если повезет, мы всё ещё можем застать их врасплох!»

Белси сказал: «Я бы хотел забрать с собой несколько ублюдков!»

Болито вытащил кортик из штанов и, подняв его, блеснул в свете фонаря. «Веди, Стокдейл. Если мы доберемся до бака, мы сможем кое-что сделать, чтобы отвлечь внимание!»