Херрик ответил: «Очень хорошо. Я запишу это в журнал». Он чувствовал запах рома в дыхании хирурга и задавался вопросом, как тот вообще может выполнять свои обязанности.

Эллис сказала: «Также можешь записать в судовой журнал, что мне надоел этот корабль и вся эта чёртова компания!» Он покачнулся и упал бы, если бы не рука Херрика. Он пробормотал: «Обращайся с ними, как с собаками!» Он неопределённо покачал головой. «Нет, не собаки, они живут, как короли, по сравнению с ними».

Херрик устало посмотрел на него. «Ты закончил?»

Эллис вытащил из полы своего пальто огромный красный платок и громко высморкался. «Можете насмехаться, мистер Херрик! Сегодня вечером вы отправляетесь снискать славу и испытать свою силу против врага». Он оскалил зубы и попытался сфокусировать взгляд на Херрике, глядя в его слезящиеся глаза. «Но вы измените свою риторику, когда будете внизу ждать, когда пила отрубит вам вашу прелестную руку или отнимет ногу-другую!»

«Только двое?» — Херрик посмотрел на него с грустным весельем.

Эллис внезапно посерьезнел, когда его пропитанный ромом разум попытался ответить на вопрос Херрика. «Ты сможешь прожить и без них, парень! Я много раз это видел». Он понизил голос. «Но следи за своими свадебными принадлежностями! Женщина многое прощает, но потеряешь всё это, и ты станешь кормом для рыб!»

Херрик проводил его взглядом, а затем направился к гакаборту. Ещё один человек погиб. Чья очередь?

Брайан Фергюсон достал из глубокого сундука ещё один абордажный меч и передал его старому Бену Страхану. Тот быстро окинул взглядом тяжёлое лезвие, затем склонился над точильным камнем и начал водить абордажным мечом взад-вперёд по вращающемуся камню; его глаза ярко сверкали в высекаемых искрах.

Фергюсон смотрел на палубу и на прыгающие тени, отбрасываемые бешено качающимися фонарями, пока корабль качался и шатался у него под ногами. Удивительно, как ему удавалось сохранять равновесие, и даже желудок, казалось, сопротивлялся подстерегающей его агонии морской болезни.

Низкопрофильная палуба казалась странно пустынной по сравнению с её обычным многолюдным видом, подумал он. Кроме людей, отобранных для абордажных команд, все остальные были на палубе, готовя корабль к бою. Наблюдая, как Страхан сосредоточенно затачивает оружие, он слышал угрожающий грохот орудийных тягачей, когда основное вооружение аккуратно загружали и снова привязывали за запечатанными портами. Палубы уже отшлифовали, и он слышал, как мистер Брок, артиллерист, выкрикивает какие-то последние указания своей команде по обслуживанию порохового снаряжения.

По палубе разносился сильный запах чистого рома, и он повернулся, чтобы посмотреть на сбившись в кучу группы моряков, оставшихся внизу, наслаждающихся коротким моментом отдыха перед тем, как отправиться в шлюпки.

Он тихо спросил Страхана: «Как ты думаешь, что произойдет?»

Страхан опробовал клинок и аккуратно положил его на кучу рядом с собой. «Трудно сказать, приятель. Я сам участвовал в нескольких рейдах по вырубке. Иногда всё заканчивалось парой молитв и парой восклицаний «О, Боже!», и прежде чем ты понимал, что случилось, ты уже был на борту, ничуть не пострадав! А иногда ты был в шоке, что всё ещё жив!»

Фергюсон кивнул, не в силах представить себе весь этот изматывающий ужас облавы в полной темноте. Новые обязанности клерка оградили его от подобной опасности и каким-то образом ещё больше отдалили от товарищей.

Он изо всех сил старался избегать неприятностей с первым лейтенантом. Вибарт читал каждый приказ и отчёт как минимум дважды и всегда пригрозил наказанием за жалобу.

Фергюсон вспомнил телесные наказания, особенно последнее. Он хотел скрыть лицо, но был настолько потрясён и заворожён безжалостным наказанием, что досмотрел его до конца. Кирк умер в лазарете, но его рыдания, казалось, всё ещё витали в пространстве, которое когда-то было его домом.

Страхан заметил: «Наверху становится довольно сурово. Не хотел бы я в этом участвовать!» Он покачал седой головой. «Когда я последний раз заглядывал туда, там было темно, как в свином брюхе!»

Онслоу, крупный матрос с «Кассиуса», подошёл и несколько секунд задумчиво смотрел на Фергюсона. В клетчатой рубашке и обтягивающих парусиновых брюках он выглядел ещё выше и внушительнее обычного, а его густые волосы были стянуты на затылке красной лентой.

Он сказал: «Тогда ты останешься на борту?» Он улыбнулся. «И совершенно правильно». Он положил руку на худое плечо Фергюсона. «Побереги силы, мой мальчик. Мне нужно знать, что происходит внизу, в кормовой каюте».

Фергюсон уставился на него. «Я… я не понимаю?»

Онслоу зевнул и развел руками. «Всегда полезно знать, что задумали офицеры, понимаешь. Это то, что не даёт таким, как мы, оставаться толпой. Обладая знаниями, — он многозначительно постучал себя по лбу, — мы им равны и готовы!»

Лагг, помощник канонира, сбежал по трапу и прищурился, вглядываясь в темноту. «Вперёд, ребята! На палубу и поосторожнее! Каждому взять абордажную саблю и собраться на корме!»

Онслоу спокойно посмотрел на него. «Что, пистолетов нет?»

Лагг холодно ответил: «Я застрелю тебя, если ты не научишься хорошим манерам!»

Раздался скрежет стали, когда каждая спешащая фигура брала в руки абордажную саблю, и один или два раза Фергюсон заговаривал с проходящим мимо знакомым лицом, но каждый раз не получал ответа.

Страхан вытер руки и пробормотал: «Побереги дыхание, приятель. Они думают о том, что ждёт их впереди. Поговорят — хватит, я не удивлюсь!»

Джон Олдей держался до последнего. Затем он поднял абордажную саблю и медленно взмахнул ею в свете фонаря. Тихо он сказал: «Осторожнее с Онслоу, Брайан. Он прирождённый смутьян. Я ему ни на грош не доверяю!»

Фергюсон смотрел на друга с удивлением и чем-то вроде чувства вины. С тех пор, как он неожиданно перешел на должность клерка у капитана, он, казалось, отдалился от тихой защиты Олдэя, и всякий раз, когда он возвращался на палубу, именно Онслоу или его друг Пок втягивали его в тесный круг болтовни и размышлений.

Олдэй увидел неуверенность на лице Фергюсона и добавил: «Ты видел порку, Брайан. Будь осторожен!»

«Но Онслоу ведь на нашей стороне, верно?» — хотел понять Фергюсон. «Ты же слышал, как он сегодня говорил. Он был так же зол, как и все мы!»

«Я слышал его». Губы Эллдея скривились в мрачной улыбке. «Но он только говорит. Он никогда не подходит к решеткам!»

Старый Страхан пробормотал: «Я видел такого парня в старой «Горгоне». Он так взбудоражил людей, что они уже не знали, куда прыгнуть. В конце концов, они его погубили!»

«И нас всех повесят, если он продолжит свои мятежные речи!» — Глаза Алидея сверкнули. «Мы здесь, и мы должны извлечь из этого максимум пользы!»

Лагг глянул вниз с трапа и рявкнул: «Поднимайся на палубу, бездельник! Ты, как обычно, последний!» Но в его голосе не было настоящего гнева. Он был так же напряжён и нервничал, как и все остальные на борту.

Фергюсон крикнул: «Удачи!», но Олдэй уже выбежал на палубу, его глаза на мгновение ослепли во тьме, которая окутывала качающийся корпус, словно плащ.

Над головой было мало звезд, да и те лишь изредка виднелись между низко плывущими облаками.

Младшие офицеры выкрикивали оскорбления, а матросы, поскальзываясь и ругаясь, разделялись на отдельные группы около лодок, которые уже освободились от кильблоков и были готовы к тому, чтобы их вытащили за борт.

Весь день смотрел, как белые отвороты кителя лейтенанта Деррика тускло мерцают на фоне тёмного неба, и почему-то радовался, что тот отправляется вместе со своей шлюпкой. Мичман Мейнард казался довольно приятным юношей, но ему не хватало ни опыта, ни уверенности в себе. Он видел, как тот украдкой шепчется со своим маленьким другом Нилом под шканцами.

Херрик резко сказал: «А теперь послушайте меня, ребята! Я пойду первым на спуск. Катер последует сразу за кормой, а затем пинас. Мистер Паркер останется последним в ялике». Ему пришлось перекрикивать завывающий ветер, и Олдэй с тревогой покосился на пенящуюся воду у борта и поднимающиеся клубы брызг. Тяжеловато будет, подумал он и машинально сплюнул на руки.

Он навострил уши, когда Паркер, помощник капитана, доложил: «Все на месте, мистер Херрик. Всего шестьдесят шесть человек!»

«Очень хорошо. Я сообщу…» — он запнулся и резко добавил: «Я сообщу господину Вибарту!»

Эллдей прикусил губу. Он подумал, что между Херриком и новым капитаном не было особой любви.

Он увидел Онслоу, небрежно прислонившегося к стойке для пик, и вспомнил беспокойство Фергюсона. Странно, как Онслоу рвался к назначению Фергюсона клерком, подумал он. И как же удачно получилось, что Матиас, первый клерок Болито, погиб в трюме.

«Вытаскивайте катер!» — мистер Квинтал ощупью пробрался к тали. «Поднимайте!»

Весь день пошёл прахом, его разум внезапно заполнила одна яркая картина. Он был вахтенным на мачте в то утро, когда Матиас разбился насмерть. Странно, как он раньше не подумал об этой связи. Он видел, как клерк пролезал через маленький смотровой люк незадолго до того, как его нашли без сознания и умирающим. Но до этого в трюме уже был кто-то другой! Он быстро взглянул на Онслоу, вспоминая точный момент и то, что именно Онслоу доложил о падении клерка.

Он почувствовал на плече твёрдую руку Квинтала и вместе с остальными навалился на снасти. Внезапно море словно взбунтовалось, а «Плавучий плавунчик» по сравнению с ним словно уменьшился.

Сквозь суматошные мысли он услышал, как Онслоу небрежно произнес: «Мы дадим этим ублюдкам попробовать стали!»

Но кого он имел в виду? — задался вопросом Олдэй.

11. СЧАСТЬЕ ВОЕНЫ

Тяжелый катер «Phalarope», набитый дополнительными членами экипажа рейда, начал покрываться водой через несколько минут после того, как покинул защищенное пространство фрегата.

Херрик втиснулся в угол кормы и выглянул поверх голов натужно гребцов. Его зрение затрудняли как темнота, так и непрерывный поток брызг. Он пытался сосредоточиться на намеченном плане атаки, но по мере того, как время тянулось, а падение лодки становилось всё более явным, он обнаружил, что половина его сознания сосредоточена на осознании того, что всё уже движется против него. Ветер набирал силу, и ему не нужно было сверяться с маленьким компасом, чтобы знать, что он также сместился к востоку, так что возможное укрытие со стороны острова терялось в яростном хаосе вздымающихся белых барашек и огромных завихряющихся узорах отвода от частично скрытых скал.

Время от времени он поглядывал назад и с благодарностью видел, как катер следует за ним, его ряды весел то рассекали гребни волн, то погружались по самые уключины, когда лодка ныряла в очередную тошнотворную впадину.

Райан, опытный квартирмейстер, взмахнул румпелем и крикнул: «Она плохо это переносит, сэр! Парни совсем выбились из сил!»

Херрик кивнул, но не ответил. По медленным, тяжёлым движениям было очевидно, что люди уже измотаны и не в состоянии вести какую-либо атаку. Херрика всё больше терзала мысль о том, что Вибарт слишком рано спустил шлюпки. Остров Невис всё ещё оставался лишь тёмным пятном на фоне зловещей ночи, и никаких признаков выбранных ориентиров не наблюдалось.

Он почувствовал прилив гнева, вспомнив резкость Вибарта при последней встрече. Он хотел лишь увести лодки. Никакого второго плана, никаких мер на случай возможного обнаружения даже не обсуждалось.

«Андирон» должен был быть замечен ниже мыса Догвуд, но даже с учётом лучшего укрытия у берега, его капитан, вероятно, вызвал дополнительный экипаж для наблюдения за возможными опасностями при усиливающемся ветре. Херрик внезапно представил себе, как измученные команды его шлюпок подходят к борту и встречают убийственный огонь проснувшихся и рвущихся на помощь артиллеристов.

Райан снова закричал: «Видите ли, сильный снос! Он унесёт нас прочь от мыса, сэр!» — в его голосе слышалась горечь. «На такой скорости придётся долго тянуть, чтобы обойти мыс».

Словно в подтверждение его слов, из тёмной лодки донесся невнятный гул голосов. Кто-то пробормотал: «Нам нужно повернуть назад. Теперь шансов нет!»

Херрик сердито посмотрел вниз на лодку. «Тишина! Ты хочешь, чтобы нас услышал весь остров?»

Райан прошептал: «А нельзя ли нам лечь под остриё, сэр?» В его голосе слышалось лёгкое смущение. «Мы могли бы дать людям немного отдохнуть, а потом попробовать ещё раз».

Херрик кивнул, и в голове у него зародился новый план. «Хорошая идея. Подайте сигнал куттеру, Райан». Он взялся за румпель, когда квартирмейстер открыл шторку фонаря и дважды моргнул им за кормой. Гребцам он рявкнул: «Держите гребок! Вместе, немедленно!» Бормотания не было, но он чувствовал, что все наблюдают за ним в темноте. Он добавил: «Остальные продолжайте вычерпывать воду и следите за веслами. Я хочу, чтобы они были приглушены при каждом рывке!»

Райан сказал: «Репа Каттера», сэр. Я тоже вижу там, сзади, пинас.

«Ну и слава Богу!» Херрик забыл о ворчащих моряках, когда горизонт превратился в зазубренный нависающий утёс. Это был, конечно, Догвуд-Пойнт, но их унесло дальше, чем он опасался. Они были не ниже, а совсем не на той стороне. С тоской глядя на враждебные очертания берега, он почувствовал, что движение лодки стало замедляться, и услышал, как весла стали работать увереннее, когда катер вошёл в более укромные воды.

Он тихо сказал: «Вёсла! Полегче с лопастями! Вы говорите, как стадо чёртовых коров!»

Лодка беспокойно покачивалась на прибрежной зыби, а уставшие матросы, навалившись на весла, с благодарностью вдыхали влажный воздух. Пинас вышел из мрака и приземлился рядом, а затем катер перешёл на другой борт и подплыл ближе, чтобы мичман Мейнард мог услышать его.

«Что нам делать, мистер Херрик?»

«Полежи здесь немного!» — медленно проговорил Херрик, чтобы дать себе время разобраться в своих смутных мыслях. Он хотел, чтобы Мейнард не звучал так потерянно и растерянно перед своими людьми. Всё и так было плохо. Он добавил: «Где мистер Паркер и его ялик?»