Ренни был необычайно сдержан. Но когда Херрик настоял, морпех коротко сказал: «Это была опасная миссия, Томас. Мы всегда должны быть готовы к таким вещам!» Он наблюдал, как Окес отрывисто разговаривал со старшим лейтенантом, и с горечью добавил: «Меня послали на этот корабль с моим отрядом – укрепить дисциплину. Защитить офицеров от любой новой угрозы мятежа». Его глаза вспыхнули внезапным гневом. «Теперь, похоже, офицеров «Плавучего» нужно защищать друг от друга!» Ренни закончил: «Я должен позаботиться о своих раненых. По крайней мере, им нечего стыдиться!»

Затем Херрик загнал в угол Макинтоша, помощника канонира. Тот нервно посмотрел на квартердек, прежде чем ответить: «Откуда мне знать, сэр? Я просто выполнял свой долг. Мистер Фаркуар был единственным, кто, должно быть, видел, что произошло». Он устало махнул рукой назад. «И он там, мёртвый, как и остальные!»

«Но ты считаешь, что что-то пошло не так, не так ли?» — резко ответил Херрик.

«Вы знаете, что я не могу себе позволить ответить на этот вопрос, мистер Херрик?» — Мужчина оглянулся на раненых и измученных моряков с люгера. «Мне пришлось много страдать и проливать пот, чтобы достичь того, что я сейчас имею. Вы знаете, что со мной будет, если я выдвину обвинения».

Херрик отпустил его, в глазах его было презрение, но в глубине души он понимал, что Макинтош говорит правду.

Он напрягся, услышав рядом с собой тяжелые шаги Вибарта.

«Отправьте матросов на корму, мистер Херрик. Я скажу им, что делать». Вибарт выглядел собранным и спокойным. Только в его глазах мелькал некий блеск, который мог означать и волнение, и торжество.

Херрик сказал: «Вы уверены, что мы больше ничего не можем сделать?»

Вибарт смотрел мимо него на рябь на воде. «Я говорил вам об этом сегодня утром, мистер Херрик, как раз когда поделился своими опасениями с капитаном. Предприятие было опасным и безрассудным. То, что оно увенчалось успехом, — это счастье для всех нас. Но Болито знал, на какой риск идёт. Больше добавить нечего:

Херрик настаивал: «Но уверен ли лейтенант Окес?

«Я удовлетворён его отчётом». В голосе Вибарта прозвучала новая резкость. «Итак, хватит!» Он тяжело подошёл к крылу и громко шмыгнул носом. «По крайней мере, мы вернулись в привычную зону. Теперь можем связаться с флагманом».

Херрик быстро что-то сказал мичману Нилу и смотрел, как тот бежит вперёд. Затем он услышал крики боцмана: «Всем! Всем! Ложиться на корму!»

Когда снизу начали подниматься солдаты, он подошёл к Вибарту и медленно произнёс: «Он был хорошим офицером. Я всё ещё думаю, что он мог бы спастись».

«Тогда я попрошу вас держать своё мнение при себе, мистер Херрик!» Глубоко посаженные глаза искрились гневом. «Возможно, вы считали себя одним из его любимчиков, но теперь я не потерплю подобного поведения».

Он отвернулся от напряженного лица Геррика, когда боцман Квинтал коснулся его шляпы и прогремел: «Все на месте, сэр».

Вибарт подошёл к палубному ограждению и посмотрел вниз на запрокинутые лица. Херрик остался рядом с рулевыми, внимательно наблюдая за Уортом.

Вибарт сказал: «Мы снова в патруле. Скоро мы свяжемся с адмиралом, и я в своё время расскажу ему о нашем большом успехе!»

Херрик почувствовал, как его трясёт от гнева. Значит, это был большой успех, не так ли? При жизни Болито это было безрассудно и опасно, но теперь, когда Вибарту предстояло пожинать все плоды, всё выглядело иначе.

«Я недоволен недавним снижением дисциплины на борту и намерен добиться того, чтобы этот корабль с настоящего момента вернулся в состояние должной эффективности!»

Вибарт оглядывал собравшуюся команду, его лицо пылало. Херрику стало дурно. Он наслаждался этим, подумал он. Он даже рад, что Болито мёртв.

Херрик обернулся, когда Оукс вышел из люка каюты и неуверенно направился к нему. Херрик схватил его за рукав и яростно прошептал: «Что ты сказал Вибарту, Мэтью? Ради бога, что с тобой?»

Оукс отстранился. «Я сказал ему только правду! Разве я виноват в несчастьях Болито?»

«А что с молодым Фаркуаром? Ты видел, как он умер?»

Оукс отвёл взгляд. «Конечно, видел. На что ты, чёрт возьми, намекаешь?» Но голос его дрогнул, и Геррик вдруг вспомнил поведение Оукса во время битвы с капером. Его страх, его всепоглощающий ужас. Человек не может измениться за одну ночь.

«Я хочу знать, Мэтью. Лучше скажи мне сейчас».

Оукс, казалось, пришёл в себя, и когда он посмотрел на Херрика, его взгляд был мутным и бесстрастным. «Я сказал правду, чёрт возьми!» Он попытался улыбнуться. «Но тебе не стоит слишком беспокоиться. Ты получишь звание младшего лейтенанта!»

Херрик отступил назад и с отвращением посмотрел на него. «И ты будешь первым, без сомнения! И вы оба, и Вибарт, будете героями дня!»

Лицо Оукса побелело. «Как ты смеешь! Тебя там не было, так что так легко завидовать и оскорблять! Болито был всего лишь человеком!»

«И ты не достоин чистить его ботинки!» Херрик резко обернулся, когда Вибарт встал между ними.

«Я не потерплю ссор на борту моего корабля, мистер Херрик. Еще немного, и я сделаю запись в судовом журнале!» Он пристально посмотрел на Оукса. «Пойдемте в каюту. Мне нужно вам кое-что сказать».

Херрик смотрел им вслед, испытывая отвращение и беспомощность.

Маленький Нил тихо спросил: «Что все это значит, сэр?»

Херрик посмотрел на него сверху вниз, его лицо было мрачным. «Это значит, что в ближайшие недели нам придётся быть осторожнее, мой мальчик. Без капитана я не чувствую себя здесь в безопасности».

Он напрягся, увидев Эванса, казначея, спешащего на корму с обиженным выражением на лице хорька. За ним Тейн, капрал, вёл двух испуганных матросов. Его лицо не давало Херрику никаких сомнений относительно того, что произойдёт дальше. Порки, и ещё больше порок. Все старые счёты, скрытые при командовании Болито, вырвутся наружу, словно гноящиеся язвы.

Он повернулся к Эвансу и резко спросил: «Ну? Что теперь?»

Эванс нервно улыбнулся. «Поймали этих людей с поличным! Они ром воровали!»

Сердце Херрика сжалось, и он позвал матросов вперёд. «Правда?» Он понял, что оба моряка участвовали в рейде.

Один из мужчин угрюмо ответил: «Да, сэр. Ром был для одного из наших товарищей. Он был ранен. Мы решили, что это ему поможет». Его товарищ кивнул в знак согласия.

Херрик отвёл Эванса в сторону. «Это может быть правдой».

«Конечно, это правда!» Эванс уставился на него в изумлении.

«Но дело не в этом! Воровство есть воровство. Оправдания нет, и вы это знаете». Он посмотрел на Херрика с едва скрываемым ликованием. «Так что лучше сообщите мистеру Вибарту». Он важно выпрямился. «Или я это сделаю, мистер Херрик!»

«Не вздумай грубить мне, Эванс!» — лицо Херрика исказилось от ярости. — «Иначе я тебя сломаю, поверь!» Но это был всего лишь гнев. Ему ничего не оставалось, как сообщить Вибарту.

Он передал вахту Нилу и устало спустился вниз. Часовой открыл ему дверь каюты прежде, чем он успел до неё дойти, и Херрик догадался, что морпех верно предугадал его удивление. Вибарт уже перебрался в каюту Болито. Это лишь усилило ощущение кошмарной нереальности происходящего, охватившее Херрика.

Вибарт поднял взгляд от стола и уставился на него.

«Двое мужчин подлежат наказанию». Херрик увидел Оукса, прислонившегося к кормовым окнам, с лицом, погруженным в раздумья.

Вибарт откинулся на спинку стула. «Говорите «сэр», когда обращаетесь ко мне, мистер Херрик». Он нахмурился. «Не понимаю, зачем вы так стараетесь ухудшить своё положение?» Он холодно продолжил: «Запишите это в судовой журнал, мистер Херрик. Наказание в восемь склянок завтра утром. Двадцать ударов плетью каждому».

Херрик сглотнул. «Но я еще не рассказал вам об их преступлении, сэр!»

«В этом нет необходимости». Вибарт указал на открытое окно в крыше. «Я только что случайно услышал ваш бессмысленный разговор с мистером Эвансом. И должен предупредить вас, что не одобряю вашего явного желания подлизываться к людям, которые лгут и воруют!»

Херрик почувствовал, как каюта сжимается вокруг него. «Это всё?» Он снова сглотнул. «Сэр?»

«Пока что, — Вибарт выглядел почти расслабленным. — Через час мы изменим курс на юг. Постарайтесь, чтобы люди не ослабли во время вашей вахты».

«Есть, сэр», — Херрик напряг мышцы живота в тугой узел.

Выйдя из каюты, он на мгновение обернулся и оглянулся. Дверь снова закрылась, и часовой-морпех безучастно смотрел перед собой под качающимся фонарём. Словно Помфрет вернулся и теперь сидел в большой каюте. Херрик покачал головой и поднялся по трапу на шканцы. Всё снова шло по накатанной, и он задумался, не был ли Помфрет тем самым контролирующим фактором, который превратил «Плавучий кругляш» в сущий ад!

Вернувшись на палубу, он увидел, что солнце уже скрылось за горизонтом. Море было пустынным, словно огромная пустыня серебристо-лиловых оттенков, с горизонтом, острым, как лезвие ножа.

Здесь капитан корабля – поистине Бог, с горечью подумал он. Только при Болито он ощутил значение цели и понимания, а после Помфрета это показалось ему новым шансом в жизни.

Он посмотрел на корму, на гакаборт, словно ожидая увидеть высокую фигуру Болито, следящего за настройкой парусов или просто ожидающего, когда солнце достигнет горизонта. Херрик никогда не беспокоил Болито в такие моменты, но каждый раз рисовал, чтобы лучше понять этого человека. Мысленно он всё ещё видел этот суровый профиль, твёрдые губы, которые могли одновременно выражать и смех, и печаль. Казалось невозможным, чтобы такого человека можно было стереть, словно что-то с грифельной доски.

Он снова медленно зашагал, опустив подбородок на грудь. В этом мире, подумал он, ни на что нельзя положиться.

Уставшим людям в баркасе ночь показалась холодной и безрадостной, и даже те, кто проклинал палящий солнечный свет и жаловался на сильную жажду, не нашли утешения в темноте.

Болито ощупью пробрался на корму, где сидел Фаркуар у румпеля. С помощью Стокдейла он только что сбросил за борт мёртвого матроса, пока остальные молча наблюдали. Матрос, о котором идёт речь, избежал самых тяжёлых ран, страданий от боли и жажды, оставаясь практически без сознания с того момента, как его сбила вахта шлюпа. Баркас двигался так медленно под своим маленьким парусом, что, казалось, прошла целая вечность, прежде чем труп оказался за кормой. Не было даже якоря, чтобы удержать тело мужчины. По сути, там почти ничего не было. Только бочка прогорклой воды и чуть больше дневного рациона – по стакану на человека.

Болито опустился на корму и уставился на сверкающий звездный потолок. «Держи корабль строго на юг, если можешь». Он чувствовал сухость и усталость. «Хотел бы я, чтобы в этом проклятом парусе было побольше ветра».

Фаркуар сказал: «Думаю, лодка затонет, сэр! Она кажется гниющей и изъеденной червями!»

Болито расслабил ноги и вспомнил долгое, медленное течение времени. Если это был только первый день, подумал он, что же будет на следующий? И на следующий после него?

Мужчины вели себя довольно тихо, но это могло быть опасно. Первое облегчение от побега от французов вскоре могло смениться недоверием и взаимными обвинениями. Ужас военнопленного вскоре мог показаться утешением по сравнению с жизнью без еды и воды.

Фаркуар рассеянно произнёс: «В Хэмпшире, я думаю, сейчас на холмах лежит снег. Все овцы будут отведены на пастбища, а работники ферм будут пить хороший эль у каминов». Он облизнул губы. «Возможно, некоторые вспомнят о нас».

Болито кивнул, чувствуя, как его веки опускаются. «Несколько». Он подумал об отце в большом доме и о ряде бдительных портретов. «После этого не будет наследника, который продолжит семейную фамилию», – уныло подумал он. Может быть, какой-нибудь богатый купец купит дом после смерти отца и найдёт время полюбоваться портретами и другими реликвиями, хранящими память о деяниях и людях, которых вскоре забудут. Он сказал: «Я попробую поспать часок. Позвони, если что-нибудь понадобится».

Он закрыл глаза и даже не услышал ответа Фаркухара.

Затем он ощутил, как его тянут за руку, а лодка качается и кренится, когда безразличные моряки ожили и возбуждённо столпились на носу. На мгновение ему показалось, что он спит. Затем он услышал крик Фаркухара: «Смотрите, сэр! Она всё-таки пришла искать нас!»

Болито, пошатываясь, поднялся на ноги, его воспаленные глаза всматривались поверх голов своих людей, пытаясь пронзить тьму. И тут он увидел это. Скорее, это было отсутствие знакомых звёзд, чем реальный силуэт, но, всматриваясь, он начал различать контуры чего-то более тёмного и чёткого. Корабля.

Он рявкнул: «Зажги свет, Стокдейл! Подожги эти тряпки!»

Луч луны серебрил далёкие паруса, и на фоне тёмной ночи Болито различал тёмный узор мачт и такелажа. Это был, конечно же, фрегат.

Самодельный сигнальный снаряд зашипел и вспыхнул, снова ослепив всех и ограничив взгляд тесным пространством лодки. Некоторые мужчины ликовали, другие просто обнимались и улыбались, как дети.

«Теперь мы получим ответ на эту загадку, мистер Фаркуар». Болито перевёл румпель в сторону, и корабль изменил форму и бесшумно проплыл над ними. Он услышал скрип реев, внезапный шелест парусов, когда фрегат начал убирать паруса и ложиться в дрейф. Ему показалось, что он услышал далёкий оклик и топот бегущих ног.

Он сказал: «Спускайте паруса, Стокдейл! Вы, люди, на носу, приготовьтесь ловить швартов!» Но никто не нуждался в подбадривании.

от него.

Бушприт головокружительно качнулся всего в нескольких футах от него, и когда Стокдейл зажёг ещё один грубый сигнальный огонь, Болито почувствовал, как ледяная хватка сжала его сердце. Носовая фигура фрегата плясала и мерцала в свете, словно живая. Позолоченный демон, держащий пару кузнечных железных прутьев, словно боевое оружие.

Стокдейл бросил сигнальную ракету в воду и повернулся, уставившись на Болито. «Вы видели, сэр? Вы видели?»

Болито опустил руку. «Да, Стокдейл. Это Андирон!»