Болито приподнял шляпу перед охранником. «В последнее время мне часто делали предупреждения, сэр. Но в экстренных случаях они редко бывают полезны!»

Капитан флагмана наблюдал, как Болито сел в шлюпку и отошёл от длинной тени «Кассиуса». Несмотря на свою молодость, Болито выглядел так, будто мог причинить неприятности не только себе, но и другим, мрачно подумал он.

«Палуба! Капитан возвращается!»

Херрик вышел из тени бизань-мачты и поспешил к входному иллюминатору. Он стряхнул крошки с шейного платка и поспешно закрепил перевязь. Раньше он всегда мирился с пресной и плохо приготовленной едой на борту, но теперь, когда «Пларолопа» стояла на якоре, а изобилие провизии в Английской гавани находилось на расстоянии пушечного выстрела, ему пришлось довольствоваться обедом. Он прищурился, глядя на сверкающую воду, и его зоркий взгляд тут же выхватил возвращающуюся гичку с её небольшой командой, чистой и сияющей в клетчатых рубашках, с веслами, поднимающимися и опускающимися, словно крылья чаек. Херрик напрягся, когда Вибарт присоединился к нему у поручня.

Старший лейтенант сказал: «Ну, теперь посмотрим!»

«Держу пари, адмирал был рад видеть нашего капитана». Херрик бросил быстрый взгляд, чтобы убедиться, что боковая группа выстроилась должным образом. «Это принесет огромную пользу нашему народу».

Вибарт пожал плечами. «А что адмиралы вообще о чём-то знают?» Казалось, он не хотел разговаривать и не мог оторвать взгляд от приближающейся гички.

Херрик видел на корме квадратные плечи Болито, блеск солнечного света на его золотом галуне.

Помощник капитана внезапно сказал: «Два лихтера отчаливают от берега, сэр. Судя по всему, они сильно загружены!»

Херрик взглянул в сторону руки мужчины и увидел, как два уродливых судна удаляются от берега. Они тяжело ползли к фрегату, их огромные весла сильно затрудняли движение.

Херрик пробормотал: «Я думал, мы подождем, пока не пройдем через гавань?»

Вибарт хлопнул в ладоши. «Боже мой, я знал, что это случится! Я так и знал!» Он резко двинул своим тяжёлым телом и указал в сторону синего моря. «Это нам, мистер Херрик. „Плавучего плавунчика“ не будет ни сейчас, ни когда-либо ещё!» Он сердито добавил: «Пока корабль не будет использован по назначению!»

Помощник боцмана крикнул: «Приготовиться!»

Снова пронзительно зазвучали трубы, отдавая честь, а вспотевшая гвардия захлопала мушкетами.

Херрик прикоснулся к шляпе и посмотрел на лицо Болито, поднимавшегося через иллюминатор. Его черты были спокойны и бесстрастны, но глаза, когда он мельком взглянул на главную палубу, были холодными и мрачными, как Северная Атлантика.

Вибарт сухо сказал: «Водоналивщики направляются к нам, сэр».

«Вижу». Болито не оглянулся, а вместо этого уставился на недавно вымытые палубы, на тихую атмосферу порядка и готовности. Через мгновение он добавил: «Продолжайте погрузку немедленно и скажите бондарю приготовить дополнительные бочки».

Херрик осторожно спросил: «Мы снова выходим в море, сэр?»

Серые глаза пристально посмотрели на него. «Похоже на то!»

Вибарт шагнул вперёд, его глаза были скрыты тенью. «Это чертовски несправедливо, сэр!»

Болито не ответил, но, казалось, был полностью поглощён своими мыслями. Затем он резко сказал: «Мы поднимем паруса через два часа, мистер Вибарт. Ветер кажется слабым, но достаточно хорошим для моей цели». Он оглянулся, когда Стокдейл тихонько прокрался на квартердек. «О, передайте моему слуге, что мне нужна еда как можно скорее. Всё подойдёт».

Херрик уставился на него. Болито отсутствовал почти два часа, а адмирал даже не удосужился развлечь его или предложить обед. О чём, чёрт возьми, он только что думал? Молодого, отважного капитана, только что приехавшего из Англии с новостями, да ещё и прекрасного пополнения флота, следовало встретить как брата!

Он вспомнил свои ощущения, пока ел свой скудный обед в кают-компании. Каждый кусочек чуть не подавлял его, когда он представлял себе, как Болито обедает с адмиралом и наслаждается сытной едой, которую мог предложить флагман в гавани. Птица, свежая нежирная свинина, возможно, даже жареный картофель! Климат не имел значения для Херрика, когда речь шла о хорошей, привычной еде.

Теперь он понял, что Болито ничего не получил. Его охватило то же чувство стыда и жалости, что и раньше к Оуксу. Оскорбление Болито было оскорблением для каждого на борту, но капитан принял на себя всю тяжесть удара.

Это было так справедливо, так расчетливо в своей жестокости, что Геррик не смог сдержаться.

«Но, сэр! Разве адмирал вас не поздравил?» Он запнулся, подбирая слова, когда Болито пошевелился, чтобы посмотреть на него. «После всего, что вы сделали для этого корабля?»

«Спасибо за заботу, Херрик». На мгновение лицо Болито смягчилось. «Всё не всегда так, как кажется на первый взгляд. Мы должны быть терпеливы». В его ответе не было ни капли горечи, как и никакой теплоты. «Но на войне мало времени на личное понимание». Он повернулся на каблуках и добавил: «Мы проведём учения по стрельбе, как только тронемся с места». Он исчез в люке каюты, а Херрик огляделся в тупом изумлении.

Итак, Вибарт был прав. «Phalarope» был отмеченным кораблём и останется таковым.

Помощник капитана подошел к корме. «Шлюпка отчаливает от «Кассиуса», сэр!»

Херрик вдруг рассердился. Всё это было так бессмысленно, так глупо. «Хорошо. Он будет доставлять донесения. Будьте любезны, займите позицию на борту».

Он все еще злился, когда любезный лейтенант поднялся через иллюминатор и, сняв шляпу, остановился и с любопытством оглядел палубу, словно ожидая увидеть какое-то зрелище.

«Ну?» — Херрик нахмурился, глядя на посетителя. «Вы хорошо его осмотрели?»

Офицер покраснел и сказал: «Прошу прощения, сэр. Я ожидал чего-то другого». Он протянул ему объёмный холщовый конверт. «Приказ капитану Болито от сэра Роберта Нейпира, контр-адмирала Красного флота».

После их первого разговора это прозвучало так официально, что Херрик не смог сдержать улыбки. «Спасибо. Я провожу их на корму через минуту». Он всмотрелся в загорелое лицо офицера. «Как здесь идёт война?»

Он пожал плечами. «Безнадёжная путаница. Слишком много моря и слишком мало кораблей, чтобы её прикрыть!» Он посерьезнел. «Сент-Китс в осаде, а мятежники укрепляют свои позиции на севере. Всё будет зависеть от того, насколько эффективно французы смогут действовать».

Херрик вертел в руках тяжёлый конверт и размышлял, доведётся ли ему когда-нибудь открыть свой собственный приказ. Командуя собственным кораблём.

«Если каперы так же хороши, как тот, с которым мы сражались, то битва будет тяжелой». Херрик внимательно изучал лицо мужчины, ожидая малейшего признака сомнения или веселья.

Но лейтенант тихо сказал: «Мы слышали об «Андироне». Неприятно потерять его вот так. Надеюсь, у вас будет шанс сравнять счёт. Учитывая, что этот ренегат Джон Пол Джонс так портит наши коммуникации, можно ожидать, что и другие последуют его примеру».

Херрик кивнул. «Не понимаю, почему для капитана Мастермана должно быть позором потерять свой корабль в бою».

«Вы не слышали?» — Офицер понизил голос. — «Он сражался сразу с двумя французскими фрегатами. В разгар боя «Андирона» окликнул какой-то американский офицер с одного из вражеских кораблей. Он призвал людей с «Андирона» перейти на его сторону!»

У Херрика отвисла челюсть. «И вы хотите сказать, что именно это и произошло?»

Он кивнул. «Точно! Они бы никогда не сдались Фрогсу, но этот американец представил это как новую жизнь, так что им было терять? И, конечно же, против нас они будут сражаться ещё лучше! Каждый чёртов парень знает, что если их сейчас поймают, то им придётся бить по всему флоту и висеть на виселице».

Херрику стало плохо. «Как долго «Андирон» был в строю?»

«Не уверен. Лет десять, кажется». Он увидел, как работает разум Херрика, и мрачно добавил: «Так что следите за своими людьми. Здесь, в тысячах миль от дома, в окружении врагов короля, эмоции играют большую роль в преданности человека». Он многозначительно добавил: «Особенно в ситуации, когда беда уже настигла его!»

Он замолчал, когда Вибарт вышел с главной палубы. Он приложил шляпу к первому лейтенанту и официально заявил: «У меня для вас двадцать пять человек на катере, сэр. Адмирал просил использовать их в качестве замены погибшим в…

боевой.'

Он наблюдал, как Вибарт спустился в порт, где морские пехотинцы уже собирали все большую шеренгу поджарых моряков.

Офицер быстро ответил: «Я уже достаточно сказал, друг мой. Но эти люди — изгои. Почти все они когда-либо попадали в серьёзные неприятности того или иного рода. Думаю, сэр Роберт больше озабочен тем, чтобы избавить свой флагман от их влияния, чем тем, чтобы помочь вашему капитану».

Бросив быстрый взгляд на далёкий двухпалубный корабль, он направился к ожидавшему его катеру. Наконец он прошептал: «Сэр Роберт за всем наблюдает. Несомненно, скоро все узнают, что я провёл с вами десять минут в разговоре!» И он исчез.

Вибарт проковылял на корму, его лицо сморщилось от хмурого вида. «Мы немедленно зачислим этих людей, мистер Херрик. Полагаю, капитан захочет, чтобы они были одеты так же, как и вся его драгоценная компания?» Он фыркнул. «По-моему, они выглядят более уместно в лохмотьях!»

Херрик проследил за его гневным взглядом и почувствовал, что его настроение ещё больше упало. Эти новобранцы не были людьми, неопытными после прессинга. Они были закалёнными профессионалами, и в любое другое время ценились бы на вес золота. Но теперь они стояли, праздно и нагло наблюдая с высокомерием диких животных, как помощник капитана и мичман Мейнард расставляют их по рангу и старшинству. Проклятия и побои не произвели бы на них впечатления. Даже порка мало что изменила, подумал Херрик.

Вибарт пробормотал: «Посмотрим, как капитан справится с этой хорошенькой компанией!»

Херрик молчал. Он представлял себе трудности, которые, казалось, накапливались с каждым часом. Если капитан попытается отделить этих возмутителей спокойствия от остального экипажа, он потеряет всё заслуженное уважение. Если же нет, их влияние может посеять хаос на переполненной палубе.

Во время патрулирования, вдали от источника помощи, плавунчику понадобятся все его ресурсы и навыки, чтобы оставаться целым и не терять бдительности.

Херрик внезапно представил себе «Андирон», каким он, должно быть, был, когда команда Мастермана сдалась. Он оглядел залитый солнцем квартердек и, несмотря на яркий свет, почувствовал холод. Он представил себя, внезапно оказавшегося в одиночестве на корабле, где дисциплинированные и верные моряки стали чужаками и мятежниками.

Мичман Мейнард с тревогой наблюдал за ним. «Сигнал, сэр. Флаг Фаларопе. Завершить лихтеровку и выйти в море со всей поспешностью».

Херрик устало сказал: «Подтвердите, мистер Мейнард».

Херрик перевел взгляд через перила, где матросы возились с бочками пресной воды, а затем на флагман с высокой мачтой. Он пробормотал почти про себя: «Сволочь! Ты просто не можешь ждать, не так ли?»

Ворча и ругаясь, вахтенные спустились по лестницам на уже переполненную палубу. Воздух и освещение поступали через центральные люки, а для вентиляции переполненных жилых помещений было установлено несколько брезентовых желобов. За каждым выскобленным столом в столовой сидели мужчины и проводили время с пользой для себя. Некоторые чинили одежду, наклонив головы, чтобы солнечный свет попадал на иголки и грубые нитки. Некоторые работали над маленькими моделями кораблей, а другие просто разлеглись и болтали с товарищами.

Наступило короткое затишье в гуле домыслов и слухов: несколько новых матросов спустились по трапу, а за ними последовал Белси, помощник вахтенного капитана. Все матросы были введены в курс дела, приняли душ под палубным насосом и теперь стояли, моргая, в тени, их бледные и обнажённые тела выделялись на фоне тёмных бортов корабля. Каждый нес новую рубашку и закатанные брюки, а также свои небольшие пожитки.

Белси крутанул тростью и указал на угловой стол в столовой, откуда Олдэй и старый Страхан молча наблюдали за процессией. Он рявкнул: «Эй, двое! Вы будете в этой столовой, поняли?» Он сердито посмотрел в тёмный угол палубы. «Вам дали вахту и места для действий, так что устраивайтесь поудобнее и будьте бдительны!» Он повысил голос. «Покажите этим сменщикам, где вешать гамаки, а потом приберите палубу!» Он сморщил свой толстый нос. «Здесь внизу как в свинарнике».

Один из выделенных мужчин бросил свой узел на стол и посмотрел на Страхана и остальных. Он был высок и мускулист, а его широкая грудь была покрыта густой копной тёмных волос. Казалось, его совершенно не смущала ни нагота, ни резкость Белси в его вступлении.

Он спокойно сказал: «Меня зовут Гарри Онслоу, ребята». Он оглянулся через плечо. «А это Пок, ещё один отличный марсовой с «Кассиуса»!» Он выплюнул название флагмана, и Белси, топтавшийся неподалёку, подошёл к переполненному столу.

«Внимание!» — Он обвел взглядом лица собравшихся. «Не думайте, друзья мои, что перед вами настоящий молодец!» — Он коротко усмехнулся. «Повернись, Онслоу!» — Он угрожающе взмахнул тростью. «Просто порадуй себя солнечным светом!»

Онслоу послушно повернулся так, что свет падал ему на спину. Из толпы матросов донеслось что-то похожее на глухой стон, и Белси холодно добавил: «Посмотрите хорошенько, прежде чем слушать эту сволочь!»

Оллдей сжал губы, увидев жестоко изуродованную кожу на теле Онслоу. Он не мог представить, сколько раз этого человека избивали, но то, что он выжил, было настоящим чудом.

Вся его спина, от затылка до верхней части ягодиц, была уродлива, покрыта рваными и неровными рубцами, бледными и непристойными на фоне его загорелых рук и ног.

Фергюсон отвернулся, его губы дрожали.

Даже Почин, суровый зритель многих порок, хрипло произнес: «Эй, приятель, надень рубашку!»

Другой мужчина, Пок, был худым и жилистым, и хотя на его спине также виднелись когтистые объятия кошки, они не шли ни в какое сравнение с объятиями Онслоу.