Он снова вздрогнул и выругался, когда колени чуть не подогнулись. Это был скорее шок, чем просто усталость. Теперь он это понимал.

Он вспомнил свои впечатления от битвы, своё глупое облегчение и громкий юмор, когда враг отступил. Он словно слушал другое, неуправляемое существо, неспособное ни на тишину, ни на самообладание. Просто остаться живым и невредимым было для него дороже всего.

Теперь, когда небо за кормой медленно движущегося корабля становилось все темнее, он исследовал свои истинные чувства и пытался привести свои воспоминания в некое подобие порядка.

Он даже попытался возобновить тот короткий контакт, который у него был с Болито. Он пересёк квартердек, где капитан смотрел сверху вниз на трудящихся матросов, и сказал: «Вы спасли нас всё это время, сэр. Ещё минута, и она бы врезалась в нас всем бортовым залпом! Это была хитрая уловка — попросить нас лечь в дрейф. Этот капер был хитёр, без сомнения!»

Болито не отрывал взгляда от главной палубы. Когда он ответил, казалось, будто говорил сам с собой. «Андирон» — старый корабль. Он здесь уже десять лет». Он коротко указал на главную палубу. «Фларопа» — новый. Все пушки оснащены новыми кремневыми ружьями, а карронады почти неизвестны, разве что во флоте Канала. Нет, мистер Херрик, тут мало места для поздравлений!

Херрик изучал задумчивый профиль Болито, возможно, впервые осознав его постоянную внутреннюю борьбу. «Всё равно, сэр, она превосходила нас в огневой мощи!» Он высматривал Болито, которого видел размахивающим мечом на правом трапе, пока вокруг него градом сыпались выстрелы. Но ничего не произошло. Он закончил неубедительно: «Вот увидите, сэр, после этого всё изменится».

Болито выпрямил спину, словно сбросив с себя невидимую тяжесть. Когда он повернулся, его серые глаза были холодными и бесчувственными. «Надеюсь, вы правы, мистер Херрик! Лично я был возмущен таким позором! Страшно представить, что могло бы произойти в борьбе не на жизнь, а на смерть!»

Херрик почувствовал, что краснеет. «Я только подумал...»

Болито резко ответил: «Когда мне потребуется мнение моего третьего лейтенанта, я дам ему знать! А пока, мистер Херрик, будьте любезны, заставьте своих людей приступить к работе! Время для предположений и самовосхваления ещё будет!» Он резко повернулся и снова принялся расхаживать.

Херрик наблюдал, как группа хирургов вынесла из главного люка ещё одно безжизненное тело и положила его рядом с остальными. И снова в его памяти всплыла картина Болито.

Херрик был между палубами, совершая осмотр вместе с плотником. Ниже ватерлинии пробоин не было, но он был обязан убедиться в этом сам. Всё ещё притуплённый шумом битвы, он последовал за Ледвардом под массивными изогнутыми балками, его усталые глаза были наполовину заворожены затенённым фонарём. Вместе они прошли сквозь ширму и оказались в самом пекле.

Фонари окаймляли палубу, не позволяя ни единому ужасу ускользнуть от его глаз, а в центре жёлтого света, связанный и корчащийся, словно жертва на алтаре, лежал тяжелораненый моряк, нога которого уже наполовину ампутирована хирургом Тобиасом Эллисом. Толстое, кирпично-красное лицо последнего было лишено всякого выражения, пока его окровавленные пальцы усердно работали сверкающей пилой, подбородки в такт подпрыгивали, ударяясь о край алого фартука. Его ассистенты изо всех сил пытались удержать сопротивляющуюся жертву и прижать её распластанное тело к платформе из матросских сундуков, которая вполне служила операционным столом. Мужчина закатывал глаза с каждым обжигающим толчком пилы, впивался зубами в кожаный ремень, пока кровь не хлынула из его губ, а Эллис продолжал ампутацию.

Вокруг круга света ждали своей очереди другие несчастные раненые. Некоторые стояли, опираясь на локти, словно не в силах оторвать взгляд от ужасающего зрелища. Другие же лежали в тени, стонали и рыдали, теряя жизнь и тем самым избегая мучений от ножа и пилы. В воздухе витал густой запах крови и рома – последний был единственным верным способом лишить жертв чувств, прежде чем наступит их очередь.

Эллис подняла глаза, когда мужчина дико брыкался и упал бездыханным, а отрубленная конечность упала в ожидающее корыто. Он увидел, как лицо Херрика застыло от потрясения, и заметил своим хриплым, пьяным голосом: «Вот это день, мистер «Эрик»! Я шью и строчу, пилю и зондирую, но они всё равно рвутся присоединиться к своим товарищам наверху!» Он закатил слезящиеся глаза к небесам и потянулся за приземистой кожаной бутылкой. «Может, и вам немного глотнуть, мистер «Эрик»?» Он поднял её против света. «Нет? Ну что ж, тогда я немного подкреплюсь!»

Он едва заметно кивнул своему лопоухому мальчишке, который, в свою очередь, указал на другого мужчину у закруглённого борта корабля. Последнего тут же схватили и, крича, потащили по сундукам, не обращая внимания на его крики, пока Эллис вытирала ему рот, а затем сорвала рубашку с израненной руки мужчины.

Херрик отвернулся, его лицо вспотело от крика мужчины, который всё глубже проникал в его барабанные перепонки. Он замер на месте, внезапно осознав, что Болито стоит чуть позади него.

Болито медленно обходил измученные болью фигуры, его голос звучал успокаивающе, но слишком тихо, чтобы Херрик мог его разобрать. Вот он протянул руку, чтобы коснуться руки человека, который слепо искал утешения или поддержки. Вот он остановился, чтобы закрыть глаза уже мертвому. В какой-то момент он остановился под спиральным фонарем и тихо спросил: «Сколько, мистер Эллис? Каков счёт?»

Эллис хмыкнул и жестом показал своим людям, что он закончил оказывать помощь безжизненному телу на простынях. «Двадцать убитых, капитан! Еще двадцать тяжелораненых, и еще тридцать полторы сотни!»

Именно тогда Херрик увидел, как маска Болито на мгновение спала. На его лице отразилась боль. Боль и отчаяние.

Херрик тут же забыл свой гнев и обиду на слова капитана, сказанные им ранее на квартердеке. Болито, которого он видел на борту корабля, размахивающий мечом, был настоящим. Как и этот.

Он смотрел на закутанные в брезент трупы и пытался вспомнить лица, чтобы сопоставить их с именами, нацарапанными на каждом из них. Но они уже таяли, теряясь в памяти, словно дым битвы, которая их поразила.

Херрик вздрогнул, увидев худую фигуру лейтенанта Оукса, медленно двигавшегося по затенённой главной палубе. Он почти не видел Оукса с момента боя. Казалось, тот ждал, когда нагруженные матросы закончат свою работу, чтобы палуба осталась в его распоряжении.

Тот самый момент наступил сразу после того, как звук последнего выстрела растворился в дыму. Оукс, пошатываясь, вылез из люка, его взгляд был диким и бесконтрольным. Он казался потрясённым до глубины души, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть рядом вражеский корабль. Оукс заметил, что Херрик наблюдает за ним, и его взгляд скользнул к дымящимся орудиям батареи, которые он бросил на произвол судьбы.

Он схватил Херрика за руку, его голос был несдержанным и отчаянным. «Надо было спуститься вниз, Томас! Надо было найти тех парней, которые сбежали!» Он покачнулся и добавил дико: «Ты мне веришь, правда?»

Презрение и гнев Херрика улетучились, когда он понял, что Оукс напуган почти до безумия. Это осознание наполнило его смесью жалости и стыда.

«Говори тише, мужик!» — Херрик оглянулся в поисках Вибарта. «Ты проклятый дурак! Постарайся не потерять голову!»

Он смотрел, как Оукес обходит трупы, а затем возвращается на корму. Он тоже вновь переживал свои страдания. Уничтожая себя осознанием своей трусости и позора.

Херрик успел задуматься, заметил ли капитан исчезновение Оукса во время боя. Возможно, нет. «Может быть, Оукс оправится после этого», — мрачно подумал он. Если нет, в следующий раз его побег может оказаться не таким лёгким.

Он увидел маленькую фигурку мичмана Нила, бежавшего по главной палубе, и почувствовал лёгкое тепло. В отсеке не было ни единой секунды сражений. Он видел его несколько раз бегущим с сообщениями, пронзительно кричащим бойцам своего отряда или просто стоящим с широко раскрытыми глазами на своём посту. Потеря Нила, несомненно, ощущалась на корабле, в этом Херрик был совершенно уверен.

Он спрятал улыбку, когда мальчик резко остановился и коснулся его шляпы. «Мистер Херрик, сэр! Капитан, приветствую вас, и прошу вас остаться на корме и руководить похоронной процессией!» Он судорожно сглотнул. «Всего тридцать, сэр!»

Херрик поправил шляпу и серьезно кивнул. «А как вы себя чувствуете?»

Мальчик пожал плечами. «Голоден, сэр!»

Херрик ухмыльнулся. «Попробуйте откормить корабельную крысу печеньем, мистер Нил. Словно кролик!» Он направился на корму, оставив Нила глядеть ему вслед, нахмурив лоб.

Нил медленно прошёл мимо лучников, погруженный в глубокие раздумья. Затем он очень медленно кивнул. «Да, я, пожалуй, попробую», — тихо сказал он.

Болито почувствовал, как его голова запрокинулась, он резко откинулся на спинку стула и уставился на стопку отчётов на столе. Почти готовые. Он потёр воспаленные глаза и встал.

За кормой, через большие окна, он видел лунный свет на черной воде и слышал тихое журчание и скрип

Руля под ним. Его разум всё ещё был затуманен бесчисленными приказами, которые он отдал, просьбами и требованиями, на которые он ответил.

Паруса и снасти нужно было починить, новый рангоут заменить отсутствующий брам-стеньгу. Несколько шлюпок были повреждены, а один из катеров разбился вдребезги. Через неделю, если гонять людей изо всех сил, от битвы почти не останется и следа, устало подумал он. Но шрамы останутся, глубокие и неизгладимые, в сердце каждого.

Он вспомнил пустую палубу в угасающем свете, когда стоял над телами погибших и читал заученные слова погребальной службы. Мичман Фаркуар держал лампу над книгой, и он заметил, что его рука была твёрдой и непоколебимой.

Он решил, что Фаркуар ему всё ещё не нравится. Но тот проявил себя первоклассным офицером в бою. Это многое искупало.

Когда последний труп плюхнулся в воду, чтобы начать свой путь

Он обернулся на глубине двух тысяч саженей, но тут же замер в изумлении, увидев, что палуба безмолвно заполнилась людьми из нижних палуб. Никто не разговаривал, лишь кое-где тихонько кашлял мужчина, а однажды он услышал безудержные рыдания юноши.

Он хотел им что-то сказать. Чтобы они поняли. Он видел Херрика рядом с морским охранником и массивную фигуру Вибарта, вырисовывавшуюся на фоне неба у палубного ограждения. На короткий миг они все были вместе, связанные узами страданий и потерь. Слова испортили бы момент. Речь прозвучала бы ничтожно. Он прошёл на корму к трапу и остановился у штурвала.

Рулевой напрягся. «Курс на юго-запад, сэр! Полный вперед!»

Он вернулся сюда. В это безопасное, защищённое место, где не было нужды в словах.

Он сердито поднял взгляд на вошедшего Стокдейла. Тот серьёзно посмотрел на него. «Я приказал вашему слуге принести вам ужин, капитан». Стокдейл неодобрительно посмотрел на разбросанные карты и отчёты. «Свинина, сэр. Прекрасно нарезанная и поджаренная, как вы любите». Он протянул бутылку. «Я позволил себе открыть один из ваших кларетов, сэр».

Напряжение сжало голос Болито. «Что ты, черт возьми, несешь?»

Стокдейл не дрогнул. «Можете меня высечь за эти слова, сэр, но сегодня была победа! Вы сделали нам всем честь. Думаю, вы заслужили выпивку!»

Болито смотрел на него, не находя слов.

Стокдейл начал собирать бумаги. «И более того, капитан, я думаю, вы заслуживаете гораздо большего!»

Пока Болито молча сидел и наблюдал, как крупный рулевой накрывает на стол для своей одинокой трапезы, «Плавучий кругляш» вдыхал легкий ветерок и тихо плыл под звездами.

От рассвета до заката она отдала многое. Но впереди её ждали и другие дни, благодаря её капитану.

6. ВИД ЗЕМЛИ

Болито прошёл к правому борту квартердека и положил руки на нагретую солнцем сетку гамака. Теперь ему не нужны были ни карта, ни телескоп. Это было словно возвращение домой.

Маленький остров Антигуа появился на горизонте в лучах рассвета и теперь раскинулся на горизонте, мерцая в солнечном свете.

Болито почувствовал, как по его телу разливается прежнее волнение от идеальной посадки, и ему пришлось заставить себя продолжать прерывистую ходьбу, хотя бы для того, чтобы контролировать её. Прошло ровно пять недель с тех пор, как «Плавучий форштевень» показал свою корму туману и дождю Корнуолла. Две недели с момента столкновения с капером, и, быстро окинув взглядом свой корабль, он почувствовал мгновенный прилив гордости. Весь ремонт был завершён, а оставшиеся раненые уже выздоравливали. Число погибших возросло до тридцати пяти, но внезапный выход в тёплый воздух, с солнцем и свежим бризом вместо сырого и порывистого ветра, сотворил чудеса.

Фрегат мягко скользил на левом галсе, идеально гармонируя со своим отражением в глубокой синей воде. Над его сужающимися мачтами небо было безоблачным и приветливым, и нетерпеливые чайки уже кружили над реями, с криками и шумным ожиданием.

Антигуа, штаб-квартира и главная база Вест-Индской эскадры, звено в изрезанной цепи островов, защищавших восточную часть Карибского моря. Болито был странно рад возвращению. Он почти ожидал увидеть команду и палубу «Спарроу», когда взглянул через палубный поручень, но команда «Плавучего» уже собралась в центре внимания, затмив старые воспоминания.

«Палуба там! Линейный корабль стоит на якоре у мыса!»

Вахтенный офицер Окес быстро взглянул в сторону Болито.

«Вероятнее всего, это будет флагман, мистер Оукс». Болито взглянул на новый брам-стеньгу, где зоркий впередсмотрящий уже заметил высокие мачты другого судна.

Фрегат медленно обогнул мыс Ширли с его пышными зелёными холмами и скалистым мысом, и Болито наблюдал, как его люди толпились с наветренной стороны, цепляясь за ванты и цепи, любуясь видом земли. Для всех, кроме немногих, это был новый опыт. Здесь всё было иначе, масштабнее, чем в жизни. Солнце светило ярче, густая зелёная растительность над сверкающими белыми пляжами была не похожа ни на что, что они когда-либо видели. Они кричали друг другу, указывая на ориентиры, болтали, как возбуждённые дети, когда мыс проплывал мимо, открывая вид на залив и закрытые воды Английской гавани.