Болито тихо ответил: «Я этого не расслышал, мистер Вибарт. Теперь идите на нос и попытайтесь снова ввести в действие всю батарею!» Его тон был холодным и решительным. «Когда сражаются два корабля, победителем может быть только один. Я решу, как действовать!»

Вибарт, казалось, пожал плечами. Как будто это его не касалось. «Как скажете, сэр!» Он направился к лестнице и резко добавил: «Я же говорил, что они не уважают слабость!»

Болито почувствовал, как Проби трясет его за руку, и, обернувшись, увидел тревогу, отразившуюся на его скорбном лице. «Штурвал, капитан! Он не реагирует! Шкивы разошлись!»

Болито тупо смотрел поверх сгорбленных плеч Проби туда, где рулевые неопределенно тянули штурвал, а скрип спиц отвечал им пустой насмешкой, когда корабль распрямился и начал вяло двигаться по ветру.

Внезапное движение вызвало новые крики на главной палубе, когда фрегат взмыл своими орудийными портами в небо в головокружительном, неконтролируемом взлете.

Болито провел пальцами по волосам, впервые осознав, что шляпу сбили с головы. Мачтовый шкентель теперь едва развевался, и без парусов корабль будет дрейфовать по воле моря до тех пор, пока не сдастся или не погибнет. Потребуется целый час, чтобы перенастроить шканты руля. К тому времени… он почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его спине.

Он сложил руки рупором. «Прекратите огонь!»

Внезапная тишина была едва ли не страшнее выстрелов. Он слышал трение и скрип рангоута, журчание воды под стойкой и лязг раскачивающегося такелажа. Даже раненые, казалось, успокоились и лежали, задыхаясь, глядя на неподвижную фигуру капитана у палубного ограждения.

Затем, над водой, словно последнее оскорбление, он услышал дикие крики. Скорее, это был лай, с горечью подумал он. Словно гончие, настигающие добычу.

В дыму появилась V-образная расщелина, и сквозь неё показались наклонный нос «Андирона» и длинный палец его бушприта. Просочившийся солнечный свет играл на его носовой фигуре и блестел на поднятых абордажных саблях и пиках. По мере того, как всё больше кораблей появлялось в поле зрения, Болито видел, как люди бежали вперёд к месту, где они должны были соприкоснуться. Другие выползали вдоль реев с крюками, готовые связать двух врагов в последнем объятии. Всё было почти закончено.

Он услышал, как Стокдейл пробормотал у своего локтя: «Ублюдки! Ублюдки!»

Болито увидел, что в глазах мужчины появились слезы, и понял, что избитый рулевой разделяет его собственные страдания.

Над его головой флаг внезапно взметнулся на лёгком ветерке, и он понял, что не осмелится взглянуть на него. Дерзкое алое пятно. Как красные мундиры морских пехотинцев и огромные сверкающие лужи крови, сочившиеся через шпигаты, словно сам корабль истекал кровью прямо у него на глазах.

Его разум охватило новое безумие, так что ему пришлось сомкнуть пальцы на поясе с мечом, чтобы руки не дрожали.

«Возьмите мистера Брока! Быстрее!»

Он увидел, как мичман Мейнард бежит вперёд, но тут же забыл о нём, снова бросив взгляд на наблюдавших. Они были измотаны и сломлены яростью битвы. Среди них не было ни единой искры. Его пальцы легли на рукоять меча, и он почувствовал болезненный укол отчаяния в глубине глаз. Он видел своего отца и многих других членов своей семьи, стоящих в ряду с экипажем и молча наблюдающих за происходящим.

Проби хрипло произнёс: «Я послал команду сращивать хомутовые линии, капитан». Он ждал, теребя пуговицы своего потрёпанного пальто. «Это не ваша вина, сэр». Он поёжился под пристальным взглядом Болито. «Не сдавайтесь, сэр. Не сейчас!»

Артиллерист добрался до квартердека и коснулся шляпы. «Сэр?» Он всё ещё был в войлочных, небьющихся тапочках, которые всегда носил в тёмном погребе, и, казалось, был ошеломлён внезапной тишиной и обломками разрушений вокруг.

«Мистер Брок, вам поручено задание». Болито прислушался к собственному голосу и почувствовал, как странная дикость бушует в нём, словно бренди. «Я хочу, чтобы каждое орудие правого борта было заряжено цепной дробью». Он наблюдал за медленным, угрожающим приближением «Андирона». «У вас около десяти минут, если только ветер не поднимется».

Мужчина кивнул и поспешил прочь, не сказав больше ни слова. Он не имел права оспаривать бессмысленный приказ. Ему достаточно было приказа капитана.

Болито посмотрел вниз, на главную палубу, на убитых, раненых и оставшихся артиллеристов. Он медленно произнёс: «Это последний бортовой залп, ребята». Эти слова развеяли его иллюзию последнего пустого жеста. Он продолжил: «В каждом орудии будет цепной заряд, и я хочу, чтобы каждое орудие было на полной высоте». Они зашевелились, их движения были ломкими и неопределёнными, как у стариков, но голос Болито, казалось, удержал их, когда он резко добавил: «Заряжайте, но не кончайтесь до команды!» Он увидел, как группа артиллеристов по очереди несла громоздкие цепные заряды к каждому орудию. По два ядра на орудие, и каждое ядро было связано толстой цепью.

Капитан Ренни тихо сказал: «Они приближаются, сэр. Они вот-вот возьмут нас на абордаж». Голос его звучал напряженно.

Болито отвернулся. Ему вдруг захотелось поделиться всей чудовищностью своего решения, но в то же мгновение он осознал всю глубину своего одиночества.

Его последняя попытка может полностью провалиться. В лучшем случае она лишь доведёт противника до безумия, успокоить которое сможет лишь гибель всего его экипажа.

Херрик посмотрел на корму, его взгляд был спокоен. «Все орудия заряжены, сэр!» Он словно расправил плечи, словно хотел излучать какую-то странную уверенность в своих потрепанных людях.

Болито вытащил меч. Он слышал, как позади него морпехи пристёгивают штыки и шаркают ботинками по заляпанному доскам настилу.

Он крикнул: «Встаньте у карронады правого борта, мистер Фаркуахар! Готово?» Он пристально наблюдал, как бушприт другого корабля перекинулся через фальшборт «Фларопы», её фор-чейндж и такелаж гудели от криков. Капитан, должно быть, снял орудия, чтобы собрать такую большую абордажную группу. Оказавшись на борту, они затопили бы «Фларопу», каким бы отчаянным ни было сопротивление.

Фаркуар сглотнул. «Заряжено, сэр. Картриджи, и полный заряд!»

«Очень хорошо». До Андирона оставалось всего двадцать футов, треугольное пятно скопившейся между ними воды бурлило в бешеном танце. «Если я упаду, вы будете подчиняться приказам мистера Вибарта». Он увидел, как взгляд молодого офицера ищет первого лейтенанта. «Если нет, то ждите моего сигнала!»

Нос «Андирона» задел главные ванты, и среди ожидающих абордажников раздался громкий вопль насмешки.

Болито сбежал по трапу и прыгнул на правый трап, держа меч над головой. Несколько пистолетных выстрелов прозвучали через проём, и он почувствовал, как пуля, словно невидимая рука, дернула его за рукав.

«Отразить абордаж!» Он увидел, как артиллеристы смотрят на него, неуверенные и шокированные, их орудия все еще были внутри и бессильны.

Херрик подскочил к нему, сверкая глазами, и крикнул: «Вперед, ребята! Мы дадим этим негодяям урок!»

Кто-то издал слабый радостный возглас, и люди, не занятые стрельбой из пушек, хлынули к трапу; их абордажные сабли и пики оказались бессильны против огромного натиска абордажников.

Болито почувствовал, как один человек с криком упал рядом с ним, а другой рухнул вперёд и был раздавлен между корпусами, словно кусок мяса. Он видел, как офицеры капера подгоняют своих людей и указывают на него стрелкам. Вокруг него грохотали и свистели выстрелы, а крики и глумление слились в один ужасающий рёв.

Корпуса снова содрогнулись, и щель начала исчезать. Болито оглянулся на Фаркуара. Квартердек с его мёртвыми морпехами казался очень далёким, но, быстро взмахнув мечом, он увидел, как мичман дёрнул за шнур, и почувствовал, как свирепый выстрел обдал его лицо, словно горячий ветер.

В картечь попало пятьсот плотно упакованных мушкетных пуль, и, словно коса, этот миниатюрный снаряд пронёсся по ликующим абордажникам, превратив их в кровавый клубок криков и проклятий. Абордажники дрогнули, и молодой лейтенант, взобравшийся на бушприт «Андирона», без поддержки упал на трап «Фларопа». Его крик оборвался, когда здоровенный матрос взмахнул топором, а затем его тело зажало между корпусами и забылось.

Болито дико закричал: «Вперед, артиллеристы! Выбегайте! Выбегайте!»

Он выставил меч перед своими людьми, словно преграду. «Назад! Назад!»

Его небольшой отряд отступил, сбитый с толку таким поворотом событий. Они столкнулись с неминуемым уничтожением и смирились с ним. Теперь их капитан передумал. Или так казалось.

Но Херрик понял. Почти задыхаясь от волнения, он крикнул: «Всё оружие кончилось!»

Болито видел, как выжившие после единственного выстрела карронады отступали к своим орудиям, потрясенные и смущенные, когда дула «Плавучего корабля» двигались вперед и вверх, в их сторону.

«Огонь!» Болито чуть не упал за борт, но почувствовал, как Стокдейл схватил его за руку, когда вся батарея взорвалась у него под ногами.

Воздух, казалось, ожил от нечеловеческих криков, когда кружащаяся цепная дробь прорезала паруса и такелаж в неистовом металлическом вихре. Фок-мачта и грот-стеньга рухнули одновременно, огромный вес рангоута и парусов обрушился на оставшиеся абордажные доски и покрыл орудийные порты кружащейся массой парусины.

Отдача бортового залпа «Фаларопа», казалось, раздвинула два корабля, оставив между ними шлейф из обломков и трупов.

Болито прислонился к сетке, его дыхание было резким и болезненным. «Перезаряди! Продолжай стрелять!» Что бы ни случилось дальше, Плавунчик говорил властно и ударил сильно.

Гордые очертания фрегата были изломаны и запутаны в спутанных вантах и парусах. Там, где несколько минут назад была фок-мачта, теперь виднелся лишь пенёк с яркими зубцами, а громкие крики «ура» сменились криками и смятением.

Но она прорвалась вперёд, пересекая нос «Плавучего круга», за чем последовал ещё один рваный залп и одиночный гневный лай из бакового девятифунтового орудия. Затем она отошла, подобрав свои рваные паруса, словно одежду, чтобы прикрыть шрамы, и устремившись по ветру в клубы дыма.

Болито стоял и смотрел на нее, его сердце колотилось, глаза слезились от напряжения и эмоций.

Минуты тянулись, и тут его осенило безумное осознание. «Андирон» не двигался с места. Она уже приняла достаточно.

Спотыкаясь, он вернулся на квартердек, где морские пехотинцы Ренни ухмылялись ему, а Фаркуар опирался на дымящуюся карронаду, словно больше не доверяя тому, что видел.

Затем они начали ликовать. Сначала это было негромко. Затем шум набирал силу и мощь, пока не прокатился над и под палубой непрерывным потоком.

Это было одновременно гордость и облегчение. Некоторые мужчины безудержно рыдали, другие, словно безумные, скакали по залитой кровью палубе.

Херрик побежал на корму, шляпа съехалась набок, голубые глаза сияли от волнения. «Вы их убили, сэр! Боже мой, вы их погубили!»

Он сжал руку Болито, не в силах сдержаться. Даже старый Проби ухмыльнулся.

Болито сдержал голос последним усилием. «Спасибо, джентльмены». Он оглядел заваленную мусором палубу, чувствуя боль и «слепое ликование». «В следующий раз мы сделаем лучше!»

Он резко развернулся и протолкнулся сквозь кричащих морпехов к темному убежищу люка каюты.

Позади себя, словно сквозь туман, он услышал крик Херрика: «Не знаю, как будет в следующий раз, ребята! Этого мне хватит на какое-то время!»

Болито стоял, тяжело дыша, в узком проходе, прислушиваясь к их восторгу и смеху. Они были благодарны, даже счастливы, осознал он смутно. Возможно, счёт всё-таки окажется не слишком высоким.

Столько всего нужно было сделать. Столько всего подготовить и восстановить, прежде чем корабль снова будет готов к бою. Он потрогал потёртую рукоять меча и устало посмотрел на палубные балки. Но это подождёт ещё мгновение. Всего лишь мгновение.

Херрик тяжело облокотился на перила бака и вытер лоб тыльной стороной ладони. Лишь лёгкий ветерок колыхал спокойное море перед плавно покачивающимся носом судна, и, наблюдая, он увидел, как солнце клонится к горизонту, его сияющее отражение уже ждало, чтобы принять его и позволить ночи скрыть шрамы «Плавучего плавунчика».

Херрик чувствовал, как дрожат его ноги, и снова попытался убедить себя, что это усталость и напряжение после непрерывного рабочего дня. Через час после исчезновения капера Болито вернулся на квартердек. Его тёмные волосы были аккуратно собраны на затылке, лицо было свежевыбрито, а пыль битвы счищена с мундира. Только морщины в уголках рта и серьёзное беспокойство в глазах выдавали его внутренние переживания, когда он отдавал приказы и начинал чинить повреждения корабля и команды.

Поначалу Херрику эта задача казалась невыполнимой. Смена матросов сменилась отсроченным шоком, так что отдельные матросы бесцельно лежали на запятнанных палубах, словно марионетки с перерезанными нитями, или просто стояли и безучастно смотрели на последствия этого кошмара.

Внезапное появление Болито положило начало череде событий, которые никто не мог толком объяснить. Все офицеры и матросы были слишком измотаны, слишком ошеломлены короткой и жестокой схваткой, чтобы тратить силы на протест. Тела погибших были собраны у подветренного борта и сшиты в жалкие безымянные тюки. Вереницы коленопреклонённых матросов двинулись с носа на корму, оттирая тёмные пятна тяжёлыми щётками под лязг насосов и безразличное бульканье морской воды.

Изношенные и бесполезные паруса были спущены вниз и заменены новой парусиной, в то время как Тозер, парусный мастер, и его товарищи сидели на корточках на всех свободных местах палубы, иглы и ладони двигались молниеносно, латая и ремонтируя все, что можно было спасти и использовать снова.

Плотник Ледвард медленно обходил разбитую орудийную батарею, делая пометки здесь, проводя измерения там, пока наконец не был готов внести свой вклад в восстановление фрегата до его первоначальной готовности. Даже сейчас, пока Херрик вновь переживал ярость бомбардировки и слышал крики и стоны раненых, молотки и пилы работали не покладая рук, а новые участки обшивки аккуратно утрамбовывались на место в ожидании смолы и краски на следующее утро.