Болито ухмыльнулся. Он решил, что Моулби – человек, к которому можно испытывать симпатию и которому можно доверять с первого взгляда. Но он никогда прежде не слышал подобных высказываний о начальнике от двух подчинённых, впервые встретившихся. На некоторых кораблях это означало бы катастрофу и забвение?

Он ответил: «Нет, но я отдохнул!»

Кормовая каюта была почти такого же размера, как его собственная? Другого сходства не было. Простой, даже спартанский, он вспомнил гнев Тиррелла, его яростные нападки на

женское прикосновение. Он увидел Колхауна, сидящего за столом, подперев подбородок руками и разглядывающего только что открытые депеши.

Не останавливаясь, он сказал: «Садитесь, оба.] Я должен уделить этому вопросу свое внимание».

Молби серьезно посмотрел на Болито и быстро подмигнул.

Болито отвёл взгляд. Легкость, с которой Молби принял своего начальника, была пугающей. Маленький адмирал. Это очень устраивало Колкухуна?

Казалось, Молби вполне мог сохранять спокойствие, но его было нелегко обмануть. Болито отметил, как ловко его люди двигались по орудийной палубе, как чётко отдавали и исполняли приказы. Болито не встречал других капитанов флотилии Колкухуна. Если все они были такими странными птицами, как Молби, неудивительно, что Колкухун проявлял признаки напряжения. Или, может быть, на таких маленьких кораблях индивидуальные черты были более заметны. Он вспомнил Пирса на старом «Троянце», его суровые черты, которые, казалось, не менялись ни при каких обстоятельствах. В шторм, у подветренного берега или под вражеским огнём, наблюдая за поркой или хваля какого-нибудь матроса за повышение, он всегда казался отстранённым и неспособным на личный контакт. Трудно было представить себе Молби, – он замолчал, – или себя самого с такой отстранённой и божественной силой?

Резкий и пронзительный голос Колхауна прервал его мысли: «Капитан «Миранды» принёс серьёзные новости». Он всё ещё не поднял головы. «Франция заключила союз с американцами. Это означает, что генерал Вашингтон получит полную поддержку французских регулярных войск и мощного флота».

Болито заерзал на стуле, пытаясь осмыслить заявление Колкухуна. Французы уже многое сделали, чтобы помочь своему новому союзнику, но это означало, что война теперь окончательно открыта. Это также означало, что французы вновь уверились в шансах американцев на победу?

Колхаун быстро встал и посмотрел в кормовые окна. «Миранда» перевозит донесения и разведданные для главнокомандующего в Нью-Йорке. Когда он вышел из Плимута, у него в компании был бриг с аналогичной информацией для Антигуа. Вскоре после выхода из Ла-Манша корабли попали в шторм, и бриг больше не видели».

Молби тихо спросил: «Захвачен французами, сэр?»

Колкухаун набросился на него с неожиданной яростью: «Какая, чёрт возьми, разница? Захвачены они или разбиты, сбиты с мачт или изъедены червями, нам всё равно, правда?»

Внезапно Болито осознал причину своего нападения? Останься Колкухун на Антигуа, пока его корабль не отремонтировали, Молби командовал бы эскортом конвоя. Капитан «Миранды», отчаянно желая доставить новости в Нью-Йорк и будучи старше Молби, приказал бы ему организовать срочную доставку информации на Антигуа. Никто не мог полагаться на то, что бриг выжил, как на оправдание бездействия. По иронии судьбы или благодаря решимости Колкухуна сохранить контроль над своими кораблями в море, капитан «Миранды» смог передать ему это решение?

Более спокойным тоном Колхаун продолжил: «Сообщается, что французы готовили корабли месяцами. Целая эскадра вышла из Тулона несколько недель назад и проскользнула мимо патрулей Гибралтара, не получив ни звука». Он по очереди посмотрел на каждого из них. «Они могут быть на пути сюда, к американскому побережью, куда угодно, кто знает, чёрт побери!»

«Фаун» слегка качнулся в медленной процессии корыт, и сквозь качающиеся окна Болито видел два транспорта, огромные и неуклюжие, с перекошенными реями в ожидании следующего сигнала. Каждый транспорт был доверху заполнен столь необходимыми припасами для армии в Филадельфии. Попади они не в те руки, они стали бы ценнейшей добычей, и, должно быть, именно это прежде всего беспокоило Колкухуна?

Колкухун сказал: «Миранда согласилась оставаться рядом с конвоем, пока мы не свяжемся с прибрежной эскадрой. Но в такую проклятую погоду это может занять несколько недель».

Болито представил, как Колхаун рисует в уме это расстояние. Все эти мили, зная, что ему в конце концов придётся проделать долгий путь обратно на Антигуа, чтобы вернуть себе контроль над своим небольшим отрядом?

Молби протянул: «Могу ли я предложить вам продолжить с транспортами, сэр? С Мирандой мы будем в полной безопасности». Он взглянул на Болито. «А потом вы могли бы вернуться на «Спарроу» в Инглиш-Харбор, передать новости адмиралу и подготовить наши корабли к дальнейшей работе».

Колхаун смотрел на него невидящими глазами.

«К чёрту самодовольство нашего драгоценного правительства! Это назревало годами, и пока французы строили новые корабли, наши гнили из-за нехватки денег. Если бы Флоту Канала завтра приказали выйти в море, сомневаюсь, что больше двадцати линейных кораблей были бы способны на это!» Он заметил их удивление и энергично кивнул. «О да, джентльмены, пока вы здесь воображали, что всё будет готово, если однажды придёт приказ, меня заставили молчать и наблюдать за происходящим». Он ударил кулаком по столу. «Некоторые флагманские офицеры слишком озабочены политической властью и роскошной жизнью, чтобы заботиться о нуждах флота!»

Он тяжело сел. «Я должен решить…»

Дверь слегка приоткрылась, и испуганный мичман сказал: «От Миранды, сэр. Она просит инструкций…» Больше он ничего не услышал?

«Передай ему, пусть ведёт себя хорошо!» — Колхаун гневно посмотрел на него. «Это моё решение!»

Болито взглянул на Молби. Впервые в жизни он начал понимать, что значит командовать?

Любое решение Колхауна могло быть как правильным, так и неправильным. Болито хорошо усвоил одну вещь: если принимаешь правильное решение, заслуги часто доставались другим. Но если примешь неверное, не возникнет никаких сомнений, кто будет виноват?

Колкухаун вдруг сказал: «Пошлите за вашими клерками, Молби. Я продиктую новые приказы для…» — он посмотрел на Болито, — «для Воробья».

Казалось, он высказывал свои мысли вслух. «Я не сомневаюсь в твоих способностях, Болито, но тебе не хватает опыта.] мне понадобится Оленёнок Молби, пока я не узнаю, что будет дальше». Он указал на стол, и в каюту вошёл судовой клерк. «Вы должны оставаться с транспортами. Капитан «Миранды» будет давать вам указания, а вы будете подчиняться ему изо всех сил. Ваши приказы позволят вам вернуться во флотилию, когда транспорты будут доставлены». Он сделал паузу и тихо добавил: «Доставлено».

Болито поднялся на ноги. «Да, сэр».

«А теперь уходите и предоставьте мне составить эти приказы».

Молби взял Болито за локоть и повел его на орудийную палубу?

«Кажется, маленький адмирал волнуется, друг мой». Он вздохнул. «Я надеялся избавить свой корабль от его присутствия и передать его тебе». Он повернулся и быстро усмехнулся. «В этом мире нет справедливости!»

Болито, видел, как его гичка падала и поднималась на волнах. Стокдейл прикрывал глаза рукой, наблюдая, как шлюп возвращается?

Он сказал: «Новости плохие, но не неожиданные. По крайней мере, с притворством покончено».

Моулби мрачно кивнул. «Боюсь, это не утешение ягненку, которого вот-вот сожрут».

Болито уставился на него. «Неужели это так серьезно?»

«Не уверен. То, что сегодня делают лягушки, завтра скопируют проклятые испанцы. Скоро весь мир будет нам в глотку». Он нахмурился. «В одном маленький адмирал прав. Похоже, нашим правительством управляют демоны, большинство из которых, похоже, намерены свести нас с ума».

Первый лейтенант поспешил в поле зрения и протянул только что запечатанный конверт.

Молби похлопал Болито по плечу и весело сказал: «Думай о нас иногда. Пока ты наслаждаешься своим неторопливым путешествием, мне придётся делить с ним стол». Он потёр руки. «Но если повезёт, он может получить повышение и исчезнуть навсегда».

Лейтенант настойчиво произнес: «Капитан Колкухун передает вам привет. Не могли бы вы немедленно к нему присоединиться?»

Молби кивнул и протянул руку?

«До новой встречи, Болито». Казалось, он не хотел его отпускать. Затем он неловко сказал: «Будь осторожен, друг мой. У тебя отличное командование, но в твоём отряде также много колонистов». Он попытался улыбнуться. «Если война пойдёт плохо, найдутся те, кто может поддаться искушению сменить сторону. На их месте я, возможно, чувствовал бы то же самое».

Болито встретил его взгляд и кивнул: «Спасибо. Я запомню это».

Молби не скрывал своего облегчения. «Вот, я понял, что ты хороший малый! Не из тех, кто воспринимает мои неуклюжие советы как покровительство».

Болито ухмыльнулся: «Ты рискнул. Я мог бы пойти к Колкухуну и рассказать ему твоё имя».

«Я бы это отрицал!»

«Естественно!»

Они оба засмеялись?

Затем, когда гич зацепили за цепи, всё снова стало официально. Ещё до того, как Болито добрался до шлюпки, флаги уже развевались на реях «Фауна», а над фрегатом с такой же скоростью появилось подтверждение.

Болито устроился на корме и уставился на свой корабль. Колкухун взял на себя ответственность и принял решение. Его собственная ответственность только начиналась?

Лейтенант Тиррелл обернулся, когда голова и плечи Болито показались из люка квартердека, и подождал, пока тот не выполнит обычный осмотр парусов и компаса, прежде чем заметить: «Шхуна идет хорошо, сэр».

Болито прошёл по накренившейся палубе и оперся руками о перила, чувствуя, как корпус дрожит под ним, словно живое существо. Полуденное солнце стояло высоко над кораблём, но он мог не обращать на него внимания, замечая лишь надутые паруса и брызги, вздымающиеся над водой.

Бушприт. Прошло пять дней с тех пор, как «Фоун» повернул обратно на Антигуа, и, казалось, исчезновение Колкухуна принесло им удачу и перемену погоды. Ветер, как всегда, капризный, но на этот раз на их стороне, внезапно изменился на юго-юго-западный и, посвежев, превратился в сильный порыв, который почти не стихал всё это время. Под надутыми парусами корабли двигались к американскому побережью, которое, по последним расчётам, теперь находилось примерно в двухстах пятидесяти милях отсюда. Тяжёлые торговые суда поддерживали добрых пять узлов, возможно, удовлетворенные тем, что капитан «Миранды» с радостью предоставил их самим себе. Сигналы фрегата в основном были направлены на «Спарроу». Ведь не прошло и суток после отплытия из «Фоуна», как впередсмотрящий на мачте снова заметил одинокий парус далеко за кормой конвоя – крошечную белую точку на горизонте?

Болито послал Грейвса наверх с телескопом, но даже тот не смог опознать таинственного преследователя. Затем он подал сигнал фрегату, прося разрешения провести разведку. Ему отказали? Капитан «Миранды», вероятно, сожалел о встрече с конвоем. Если бы не их тяга, он бы уже достиг своей цели и не был бы виноват в том, что не передал новости на Антигуа. Но, встретившись с более медленными судами, он не мог не действовать так, как поступил. Кроме того, он прекрасно понимал, что, оказавшись вне его контроля, «Спарроу» может слишком увлечься другой ситуацией, чтобы вернуться, и, таким образом, вся ответственность за транспорты ляжет на него.

Больше неизвестный парус не появлялся, и Болито признал, что капитан «Миранды» поступил правильно, хотя и проявил чрезмерную осторожность, ограничив свои усилия?

Он взглянул на загорелое лицо Тиррелла и кивнул: «Я вполне доволен».

Он наблюдал, как несколько фор-марсовых матросов спускаются по бакштагам, обгоняя друг друга, на палубу после работы на высоте. Бакл был прав. Она летела, как птица, при любом ветре. Он наблюдал за «Медведем», ближайшим к его кораблю транспортом, и жалел, что они не отстали от конвоя. Вот тогда он сможет по-настоящему проверить «Спэрроу». Королевские особы, даже лисельные паруса можно было бы оснастить, хотя бы для того, чтобы узнать, на что она способна под каждым стежком паруса?

Большинство безработных офицеров находились на палубе, наслаждаясь своими обычными сплетнями перед полуденным приемом пищи.

осторожно, оставаясь с подветренной стороны и как можно дальше от его пути?

Он увидел Далкита, хирурга, смеющегося вместе с Баклсом, чья голова была совсем белой в своей лысине под резким светом. Рыжий парик энергично тряс слуга кают-компании, и Болито догадался, что его как-то помыли. Локк, казначей, был занят более серьезным разговором с молодым Хейвордом, открывая и трепля на ветру толстую книгу, объясняя ему какой-то вопрос о снабжении продовольствием, который мог бы поставить знания мичмана выше знаний его друга Бетюна. Последний, будучи на вахте, неряшливо стоял у поручня квартердека, в расстегнутой до пояса рубашке и массируя живот рукой. Болито улыбнулся? Мальчик, несомненно, был голоден. Мичманы вроде Бетюна обычно были голодны?

Внизу, на орудийной палубе, многие матросы отдыхали в тени парусов или проводили время, как и их офицеры. Боцман был со своим другом Юлом, канониром, и вместе они составили бы устрашающую пару разбойников, подумал Болито. В то время как Тилби был огромным и неуклюжим, с тяжёлыми чертами лица, изборожденными чрезмерным количеством выпивки, Юл был смуглым и гибким, как горностай, с бегающими, суровыми глазами, которые всегда были в движении.

Переводя взгляд с одной группы на другую, он снова вспомнил о своей вновь обретённой изоляции. Уединение, которое могло привести к одиночеству. Привилегия, которая могла стать обузой?

Он заложил руки за спину и начал медленно шагать вдоль наветренной стороны, позволяя тёплому ветру трепать волосы и играть с расстёгнутой рубашкой. Где-то там, за сеткой гамака, был берег Америки. Было бы странно бросить якорь и обнаружить, что война закончилась, что кровь оказалась сильнее перед лицом нового вызова Франции. Если Англия признает независимость Америки, возможно, обе страны объединятся против Франции и раз и навсегда удовлетворят её амбиции. Он взглянул на профиль Тиррелла и подумал, думает ли он о том же?