Дверь открылась, и Фитч вошёл в каюту с двумя кувшинами. В одном был кофе, а в другом – вода с камбуза для бритья Болито. В бледном свете из окон он казался ещё меньше и тоньше, чем когда-либо, и, как обычно, отводил глаза, готовя Болито чашку кофе, который тот должен был выпить за день.

«Как дела на палубе?»

Фитч лишь слегка поднял глаза. «Мистер Тилби считает, что это будет еще один жаркий день, сэр».

Тилби был боцманом, огромным неопрятным здоровяком, обладавшим склонностью к самым грубым выражениям, которые Болито слышал за десять лет плавания. Но его знание погоды, его предсказания того, что принесёт каждый рассвет, были слишком точными?

Под палящим солнцем, без единого места, где можно было бы найти тень или укрыться, морякам «Спэрроу» пришлось пережить ещё больше мучений, прежде чем их снова застала ночь. Удивительно, как им всем удалось выжить в таком маленьком корпусе. С дополнительными припасами, запасными рангоутами, порохом и ядрами, а также бесчисленными другими необходимыми вещами…

Удерживая корабль в море, некоторые матросы с трудом находили место для гамака. Кроме того, «Спэрроу» приходилось аккуратно укладывать длинные якорные канаты во время движения. Несколько сотен тринадцатидюймовых саженей пеньковой ткани для главных якорей и ещё сто восьмидюймовых для гребня занимали больше места, чем требовалось пятидесяти людям для удовлетворения самых элементарных потребностей?

Но если этому или любому другому кораблю суждено было выжить и существовать за счет собственных ресурсов, то приходилось ли терпеть такие неудобства?

Он отпил кофе. Если бы только ветер освежился и не ослабел. Это помогло бы прогнать усталость и тяготы работы на высоте, а также дало бы ему время лучше подготовить орудийные расчёты. В первые дни в гавани у них было мало подобных учений, и он снова осознал странное отношение к ним, которое изначально заметил. Возможно, они так долго не участвовали в сражениях, что восприняли учения как нечто само собой разумеющееся, даже ожидаемое от нового капитана. Их ритм был достаточно чётким, хотя и несколько строгим, они отработали все движения: выход в море, поворот и наведение, но он снова и снова чувствовал, что что-то идёт не так.

Не хватало. Когда экипажи смотрели на борт через открытые иллюминаторы, он чувствовал их безразличие. Сражаться было не с чем, так какой смысл во всём этом, как, казалось, указывали их расслабленные тела?

Он пытался уговорить Тиррелла, но первый лейтенант бодро ответил: «Черт возьми, сэр, это не значит, что они не смогут сражаться, если время того потребует».

Резкий ответ Болито создал между ними новый барьер, и на данный момент он был готов оставить его?

Капитан Рэнсом, должно быть, использовал шлюп как личную собственность, как яхту, подумал он. Иногда по ночам, когда Болито спускался в каюту после томительного часа на палубе, наблюдая, как стрелки снова убирают парус, он представлял Рэнсома с какой-нибудь женщиной. Или Тиррелла, расхаживающего по квартердеку, разрывающегося на части при мысли о своей сестре всего в нескольких футах под ним. Он не упоминал об этом Тирреллу с момента своих первых вспышек гнева, но ловил себя на мысли, что ему интересно узнать реальные истории и что случилось с девушкой после внезапной смерти Рэнсома?

Стокдейл вошел в каюту с бритвой.

Он сердито посмотрел на Фитча и прохрипел: «Принеси капитану завтрак!»

Обращаясь к Болито, он добавил: «Ещё одно ясное утро, сэр». Он подождал, пока Болито сядет в кресло, а затем поднёс бритву к окну. Казалось, он был доволен её лезвием. «Нам нужен действительно хороший удар». Он показал свои неровные зубы. «Заставьте этих щенков попрыгать!»

Болито расслабился, когда бритва скользнула точно по его подбородку. Стокдейл говорил очень мало, но, казалось, всегда попадал точно в цель.

Между ударами он ответил: «Через месяц у нас снова будет сезон ураганов, Стокдейл.] Надеюсь, это вас удовлетворит.

Большой рулевой хмыкнул: «Видел их раньше. Увидим их снова и будем живы, чтобы рассказать об этом».

Болито сдался. Казалось, ничто не могло поколебать непоколебимую уверенность этого человека в своей способности сотворить чудо, даже перед лицом урагана?

Наверху раздались голоса, а затем он услышал топот ног по трапу, спускающемуся с квартердека.

Это был мичман Хейворд, как всегда безупречный, несмотря на то, что большую часть ночи провел на ногах?

«Капитан, сэр». Он смотрел, как бритва Стокдейла замерла в воздухе. «Мистер Грейвс клянётся, и Фоун только что подал сигнал. Плывите на северо-восток».

Болито схватил полотенце. «Хорошо. Я поднимусь».

Стокдейл поставил чашу. «Это та самая, сэр?»

Болито покачал головой. «Вряд ли. Она никогда не доберётся до нас за одну ночь, даже если ей нужна наша кровь». Он энергично потёр лицо. «Но в этом пустынном море любой вид приветствуется».

Добравшись до квартердека, он обнаружил, что Тайрелл и большинство остальных уже там. Под грот-мачтой матросы только что собрались для утренней атаки на палубу с щётками и швабрами, в то время как другие ждали у помп или просто смотрели на едва надутые паруса. Грейвс прикоснулся к шляпе?

«Наблюдатели Мастейда пока ничего не заметили, сэр».

Болито кивнул и направился к компасу. Северо-запад через север. Казалось, он был прикован к этому направлению с начала времён. Неудивительно, что Фаун первой заметила пришельца. Находясь впереди и чуть правее транспортов, она была в лучшей позиции. И всё же, он бы желал обратного. Сигналы Фауна и исполнение приказов Колкухуна всегда казались намного быстрее его?

Сквозь переплетение такелажа и вант, чуть правее самого дальнего транспорта, он увидел другой шлюп, неуклюже лавирующий под лёгким западным ветром. С каждым стежком парусов на раскреплённых реях он едва продвигался вперёд?

Сверху внезапно раздался крик: «Палуба! Паруса по правому борту!»

Тиррелл перешел на сторону Болито?

«Что думаешь? Один из наших?»

Грейвс быстро спросил: «Или чертов янки, а?»

Болито увидел в этом обмене взглядами, в этой внезапной враждебности между ними что-то физическое?

Он спокойно сказал: «Мы узнаем это сейчас, господа».

Мичман Бетюн крикнул: «С Фауна, сэр? Оставайтесь на месте».

Грейвс самодовольно сказал: «Вот и Фоун. Она собирается взять солдата под свой хвост».

Болито сказал: «Поднимитесь, мистер Грейвс. Я хочу узнать всё, что вы сможете узнать об этом парусе».

Грейвс уставился на него: «У меня хорошая рука наверху, сэр».

Болито встретил своё негодование серьёзно. «А теперь] там тоже нужен хороший офицер, мистер Грейвс. Опытный глаз, а не просто ясный».

Грейвс неуклюже подошел к вантам и после малейшего колебания начал подниматься?

Тиррелл тихо сказал: «Сделай ему добро!»

Болито оглядел заполненную людьми квартердек.

«Возможно, мистер Тиррелл. Но если вы думаете, что я использую свою власть, чтобы разжигать между вами какую-то мелкую неприязнь, то я должен вас заверить, что это не так». Он понизил голос. «Мы сражаемся с врагом, а не друг с другом!»

Затем он взял со стойки подзорную трубу и подошёл к основанию бизань-мачты. Стараясь удержать равновесие, он направил трубу на «Фаун», а затем очень медленно – на что-то за ней. Прошли минуты, и вот, когда далёкое судно поднялось на большой качке, он увидел, как его брамсели сияют в первых лучах солнца, словно розовые ракушки. Оно прокладывало себе путь в крутом бейде по сходящемуся курсу, его реи были так плотно укреплены, что почти шли вперёд и назад.

Грейвс крикнул вниз: «Фрегат, сэр!» Пауза, все смотрели на его крошечный силуэт на фоне неба? «Английской постройки!»

Болито молчал. Возможно, английская постройка. Но кто теперь стоял за её орудиями? Он смотрел, как «Фоун» приближается, её мачтовый вымпел поднимается и безжизненно завивается. На реях взметнулись новые флаги, и Бетюн крикнул: «От «Фоуна», сэр. Опознавательный сигнал». Ещё одна пауза, пока он шарил по своей грязной книге. «Это «Миранда», тридцать два года, капитан Селби, сэр».

Бакл обратился к палубе со словами: «Скорее всего, из Англии».

Свет уже стал ярче, и, глядя на светлеющую воду, Болито почувствовал, как ели...

Теплые лучи на его лице. Из Англии. Каждый на борту, вероятно, думал об этих словах. Кроме Тиррелла и колонистов из его компании. Но все остальные, вероятно, представляли себе свою прошлую жизнь. Деревня или ферма, какой-нибудь пивной рядом с гаванью или рыболовецким портом. Женское лицо, последнее объятие ребенка перед жесткими руками вербовщиков?

Он вдруг вспомнил свой дом в Фалмуте. Большой каменный дом у подножия замка Пенденнис, где отец будет ждать его и его брата Хью, думая о нём и его брате, пока он останется в Корнуолле. Как и все предки Болито, его отец был морским офицером, но, потеряв руку и пошатнувшись, он был вынужден жить на суше, всегда в пределах видимости кораблей и моря, которое его покинуло.

«От Фауна, сэр. Генерал. Ложитесь в дрейф».

Колхаун, похоже, был вполне удовлетворён идентичностью другого корабля. На этот раз двум транспортникам не потребовалось дополнительных уговоров, чтобы повиноваться сигналу. Возможно, как и остальные, они тоже жаждали новостей с того, другого мира?

Болито закрыл стакан и передал его З.

боцманский помощник?

«Убавьте паруса, мистер Тиррелл, и ложитесь в дрейф, как приказано». Он подождал, пока лейтенант не крикнул марсовым матросам подняться наверх, а затем добавил: «Этот фрегат хорошо потрудился, так что его миссия, должно быть, важна».

Он наблюдал за новоприбывшим судном, пока оно продвигалось к неровному скоплению кораблей, видел огромные шрамы на его корпусе, где море, словно гигантский нож, срезало краску. Паруса тоже выглядели хорошо отремонтированными – свидетельство быстрого плавания?

Бетюн крикнул: «Миранда подняла ещё один сигнал, сэр!» Он покачивался на вантах, пытаясь выровнять свою большую подзорную трубу. «Фоун. Капитан, ремонт на борту».

И снова «Фоун» отреагировала быстро, её огромный корабль был готов к отплытию всего за несколько минут после сигнала. Болито мог представить себе, как Колкухун спешит на другой корабль и каково было потрясение «Миранды», когда они узнали, что он старше их капитана.

Что бы это ни значило, дело явно было неотложным, а не просто обменом сплетнями при этой случайной встрече в открытом море?

Болито потер подбородок и сказал: «Я пойду вниз?

Позвони мне, если что-нибудь случится».

В каюте он обнаружил Стокдейла, ожидавшего его со своим пальто и шпагой; его кривая ухмылка была очень широкой, когда он пробормотал: «Я так и думал, что они вам понадобятся, сэр».

Фитч вцепился в стол, широко расставив ноги, пока шлюп качало и шатало в неудобных колеях, паруса потеряли ход. Он смотрел на только что принесённый завтрак, и его узкие черты лица выражали смирение.

Болито улыбнулся: «Не волнуйся, я найду время съесть его позже».

Странно, что один лишь вид другого корабля, смутный намёк на волнение, наконец-то разбудил у него аппетит. Он отпил кофе, пока Стокдейл поправлял портупею, прежде чем подать ему пальто.

Возможно, Миранда обнаружила врага и нуждалась в помощи, чтобы атаковать его. Может быть, война закончилась или где-то вспыхнула новая. Возможности казались безграничными?

Он поднял глаза и увидел Тиррелла, выглядывающего через открытый люк?

«Капитан, сэр! Гичка «Оленёнка» отчаливает от фрегата».

Болито ответил: «Спасибо». Он с трудом скрыл своё разочарование. «Это было быстро».

Тиррелл исчез и тихо добавил: «В конце концов, время позавтракать еще будет».

Он ошибся. Как раз когда он начал расстегивать портупею, лицо Тиррелла снова появилось в световом окне, и его слова наполнили каюту, когда он крикнул: «С Фоуна, сэр? Ремонт на борту немедленно!»

Стокдейл выскочил из каюты, его хриплый голос кричал на команду гички, которую боцман уже счел благоразумным собрать.

С безумной поспешностью шлюпку вытащили за борт и бросили к борту, где, не думая ни о достоинстве, ни о безопасности, Болито бросился на корму; его меч загремел о планширь и чуть не сбил его с ног, задев гребцов.

Стокдейл крикнул: «Всем дорогу!» Более тихим, но не менее угрожающим тоном он добавил: «И помните, мои красавицы, если кто-то из вас промахнётся, мне придётся отвечать!»

Гичка, казалось, летела по воде, и когда Болито наконец пришел в себя и посмотрел назад, то увидел, что «Спэрроу» уже в кабельтовом. Она круто качалась на волнах, ее паруса беспорядочно рябили и сверкали, пока она лежала в дрейфе в бледном солнечном свете. Несмотря на собственные мысли и andieta, он все еще находил время любоваться ею. В прошлом он часто наблюдал за кормовой каютой проходящего мимо военного корабля и размышлял о его капитане, о том, что это за человек, о его достоинствах или об их отсутствии. Было очень трудно смириться с тем, что каюта «Спэрроу» была его собственной, и что другие могли о нем гадать?

Он обернулся и увидел, как силуэт Фоуна перекрывает силуэт простаивающего фрегата, и фигуры двигаются у иллюминатора, чтобы встретить его со всей официальностью. Он улыбнулся про себя. Перед лицом ада, казалось, ни один капитан, каким бы младшим он ни был, не должен был уйти без должного признания?

У входа в порт Болито встретил Молби, командир «Фауна». Он был очень худым, и если бы не выраженная сутулость, его рост был бы выше шести футов. Жизнь между палубами шлюпа, должно быть, была не из приятных, подумал Болито.

Он выглядел на несколько лет старше себя и говорил протяжно, скучно. Но он казался достаточно приятным и принял его радушно?

Когда они нырнули под шканцы, Маулба сказал: «Похоже, маленький адмирал взволнован».

Болито остановился и уставился на него. «Кто?»

Молби небрежно пожал плечами. «Во флотилии мы всегда называем Колкухуна нашим маленьким адмиралом. У него есть манера втиснуться в эту роль, даже не имея необходимого звания!» Он рассмеялся, его сгорбленные плечи коснулись потолочной балки так, что казалось, будто он поддерживает её своим телом. «Ты выглядишь шокированным, мой друг?»