Тиррелл сказал: «Мы снова изменим курс, с вашего разрешения, сэр?

«Она в твоих руках».

Тиррелл ухмыльнулся. «Есть, сэр». Он крикнул Баклу: «Держи курс на запад, север, полный курс, и пока!»

Затем он сложил ладони чашечкой и крикнул: «Руки к подтяжкам!»

Когда штурвал был опущен, а матросы тянули за брасы, «Спэрроу» развернулся к берегу? Во мраке раздавались голоса, а над палубой бледные силуэты рук и ног деловито двигались по реям.

«К западу от севера, сэр!» Бакл всмотрелся в хлопающие паруса, когда корабль накренился еще сильнее, лежа на крутом правом галсе.

Тиррелл хромал из стороны в сторону, вытягивал руку, чтобы привлечь внимание человека, или его голос посылал другого человека, чтобы передать приказы прямо туда, где Грейвс был не менее занят?

«Ладно, ребята! Страхуйте там!» Он склонил голову набок, словно прислушиваясь к хору вант и вибрирующих фалов. «Ей это нравится».

Болито подошёл к наветренной стороне и почувствовал на лице холодные брызги. Тиррелл много раз проходил через эти мысы на шхуне своего отца. Возможно, это воспоминание и осознание того, что сестра теперь в безопасности и совсем рядом, заставили его забыть о цели их миссии и о вероятности опасности, которая подстерегала его с каждой минутой?

«Буревестники на носу!» Впередсмотрящий звучал нервно?

Но Тиррелл крикнул: «К чёрту эти разрушители! Это будет середина». Его зубы блеснули в темноте. «Верный, как чёртова стрела, если уж на то пошло?»

Болито улыбнулся своему волнению. К чёрту буруны! Он говорил примерно те же слова и говорил то же самое, когда пронзил мечом человека, который чуть не убил его у пруда?

Массивное, возвышающееся плечо мыса Хенра вырисовывалось из темноты на левом борту, и на мгновение Болито показалось, что они слишком близко, что ветер отнес их дальше по ветру, чем позволил Тиррелл.

Он перевел взгляд на противоположный берег и сквозь брызги и глубокую прибрежную зыбь увидел вращающееся белое пятно. Середина была отчётливо обозначена водоворотом разбившейся воды, но если Тиррелл неправильно оценил свой подход, было бы слишком поздно, чтобы избежать столкновения?

Тиррелл закричал: «Однажды я видел там чертовски хорошую голландку! Она сломала себе спину!»

Бакл пробормотал: «Это чертовски обнадеживает!»

Болито посмотрел за корму. «Надеюсь, Херон заметил наше появление».

«С ней всё будет в порядке». Тиррелл поспешил в сторону и осмотрел тёмный клин земли. «У неё осадка меньше, и ею лучше управлять на крутом курсе». Он похлопал по борту. «Но «Спарроу» — это для меня!»

«Взгляните, пожалуйста, на передний план». Болито прислушался к изменчивым звукам моря. Глухой грохот прибоя, разбивающегося о скалы, более низкий звук воды, исследующей пещеру или узкую лощину под мысом. «А потом шлепок».

Под марселями и кливером «Спарроу» все глубже проникала в залив, ее форштевень поднимался и нырял сквозь приливную волну и зыбь, ее рулевые напряглись у штурвала, пальцы уловили ее волю почти сразу же, как она...

Минуты тянулись, затем полчаса. С напряженными глазами, всматривающимися в темноту, и другими матросами, держащимися за такели и брасы орудийных портов, шлюп осторожно проложил себе путь под мысом.

Затем Тиррелл сказал: «Здесь нет кораблей, сэр, Линнхейвен сейчас на траверзе. Любая эскадра на якоре, наша или Фрогсса, показала бы какой-нибудь маяк. Чтобы отпугнуть врага, хотя бы по какой-то другой причине».

«Это имеет смысл».

Болито ушёл, чтобы скрыть своё разочарование? Оделл был прав, затребовав письменные распоряжения, ведь если Болито так сильно ошибся в местонахождении Худа, то он мог быть так же виноват, оставив свою истинную позицию на юге. Серия глухих взрывов прокатилась по воде, и один яркий всплеск пламени, словно случайно подожгли порох?

Он провел рукой по волосам, размышляя, что делать дальше. Плыть в Нью-Йорк? Казалось, это единственный выход?

Тиррелл тихо сказал: «Если мы хотим уйти от мыса, предлагаю сейчас же сняться с якоря». Он помолчал. «Или встать на якорь». Болито присоединился к нему у компаса. «Тогда встанем на якорь. Мы должны связаться с армией. По крайней мере, они должны знать, что происходит».

Тиррелл вздохнул: «Трудно представить, что перед нами такая чертовски большая армия. Бедняги? Если они в Йорктауне, как и убедили Оделла, то они в выгодном положении. Но если их осадят, это не принесёт утешения».

«Не будем больше терять времени», — Болито поманил Фаулера. «Покажи фонарь ещё раз. Капитан Фарр встанет на якорь, как только увидит сигнал».

Топсели шумно зашевелились, когда «Спэрроу» послушно повернулась навстречу ветру, а ее якорь взметнул шквал брызг, словно потревоженный водяной дух.

Бакл крикнул: «Полегче со светом, мистер Фаулер! Хватит!»

Тиррелл понизил голос: «Неважно. Нас заметят с того момента, как мы проплывем мимо мыса».

Болито посмотрел на него. Нетрудно было представить себе спешащего гонца или всадника, скачущего в темноте, чтобы предупредить об их приближении. Он чувствовал себя почти так же, как в заливе Делавэр. Отрезанным и ограниченным, лишь смутно понимая, что происходит?

Тиррелл сказал: «Я могу взять лодку, сэр. Если армия стоит лагерем в городе, то она будет хорошо укрыта на следующем клочке земли вдоль реки Йорк». В его голосе вдруг послышалось раздражение. «Боже, эта тишина беспокоит меня больше, чем выстрелы! Мой дед был солдатом. Его рассказы о ночных боях вызывали у меня дрожь».

Болито наблюдал, как марсовые матросы спускаются на палубу, по-видимому, не обращая внимания на близость земли или возможного врага?

«Установите абордажные сети и зарядите половину двенадцатифунтовых орудий картечью».

Тиррелл кивнул. «Ага. И я тоже хорошенько поработаю над вертлюгами. Нет смысла поддаваться натиску какой-то безумной шлюпочной атаки». Он подождал, а затем спросил: «Идти?»

«Очень хорошо. Возьмите оба катера. Мистер Грейвс может командовать вторым. Мистер Фаулер пойдёт с вами на случай, если нам понадобится подать какие-либо сигналы».

Раздался голос: «Цапель на якоре, сэр!»

Но когда Болито посмотрел через сети, он ничего не увидел. Впередсмотрящий, должно быть, мельком увидел её зарифленные марсели, когда она огибала мыс, или всплеск якоря, когда она отдала его?

Скрипели и дергались снасти, когда оба катера проносились по трапам, прежде чем палубы опутала паутина сетей. Это можно было спокойно доверить боцману. Не слишком туго, чтобы схватить какого-нибудь дерзкого абордажника, но достаточно слабо, чтобы сбить его с толку и позволить пике или штыку зацепить его прежде, чем он успеет выскользнуть?

Мужчины сновали по палубе, и он слышал изредка звон стали — глухой стук весел, освобождаемых от привязей.

Грейвс вернулся на корму, его штаны были белыми в темноте?

«Знаете, что делать?» — Болито посмотрел на каждого по очереди. — «Мистер Тиррелл поведёт. Приглушите весла и следите за вражескими пикетами».

Грейвс звучал затаенно. «Как мы узнаем своих солдат?»

Болито представил, как его губы неудержимо дергаются, и захотелось оставить его на борту. Но Тиррелл был очень важен. Он знал местность как свою собственную каюту. Нужен был опытный офицер, который бы поддержал его, если бы что-то пошло не так?

Он услышал, как Тиррелл спокойно ответил: «Спокойно. Лягушки говорят по-французски!»

Грейвс резко обернулся и с трудом взял себя в руки?

«Я не просила твоего сарказма! Тебя это устраивает? Это твоя страна».

«Довольно!» — Болито подошёл ближе. — «Помнит, что наши люди рассчитывают на тебя. Так что давай без этих препирательств».

Тиррелл вложил меч в ножны. «Прошу прощения, сэр. Это моя вина». Он положил руку на плечо Грейвса. «Забудь, что я говорил, а?»

Со стороны шлюпок раздался голос Фаулера: «Все готово, сэр!»

Болито направился к трапу. «Вернусь к рассвету». Он коснулся руки Тиррелла. «Как сейчас болит?»

«Почти ничего не чувствую, сэр». Тиррелл отступил назад, позволяя своим людям забраться в катера. «Немного разминки пойдут мне на пользу».

Лодки отчалили и медленно двинулись в темноту. Через несколько минут они исчезли, и настороженная тишина воцарилась над теми, кто стоял у заряженных орудий по обе стороны траверза.

Болито разыскал Стокдейла и сказал: «Спустите гичку. Возможно, мне нужно будет передать сообщение Херону». Он увидел пухлый силуэт Бетюна у поручня и добавил: «Возьмите гичку и обогните корабль. Я подам сигнал, если понадобится».

Бетюн колебался: «Я бы охотно пошел с первым лейтенантом, сэр».

«Я знаю». Трудно было поверить, что посреди всей этой неразберихи Бетюн умудрился расценить свой выбор Фаулера как личное оскорбление. «Он очень молод. Мне нужны все люди, которых я смогу заполучить, чтобы управлять кораблём». Объяснение было неубедительным, но, похоже, его было достаточно?

Под звёздами было прохладно, и после дневной жары это было лёгкое облегчение. Болито держал моряков на коротких вахтах, чтобы те, кто не был на вахте или не стоял у пушек, могли немного отдохнуть.

Точно так же офицеры стояли и смотрели, а когда его сменил Хейворд, Болито присел на корточки у ствола грот-мачты и положил голову на руки.

Он почувствовал, как кто-то схватил его за запястье, и понял, что, должно быть, уснул?

Хейворд присел рядом с ним на корточки, его голос прозвучал как яростный шепот: «Приближается лодка, сэр, может быть, две».

Болито вскочил на ноги, его разум терзали слова Хейворда. Неужели они уже возвращаются? Они даже не могли достичь первой части своего пункта назначения?

Хейворд сказал: «Дело не в гичке. Она где-то по правому борту».

Болито приложил руки к ушам. Сквозь плеск воды у борта он услышал плеск вёсел и скрип румпеля.

Помощник боцмана спросил: «Мне объявить вызов, сэр?»

«Нет». Почему он это сказал? «Пока нет».

Он напряг зрение, пытаясь разглядеть плеск вёсел среди плещущихся волн залива. Должно быть, это Тиррелл возвращается, ведь он шёл прямо к кораблю, не колеблясь и не раздумывая.

Тонкий луч лунного света оставил на воде небольшой волнистый узор, и, пока он наблюдал, в воду вплыла баркасная лодка, неторопливо двигая веслами.

Прежде чем снова скрыться в тени, Болито увидел блеск перевязей, несколько солдат в киверах столпились на корме.

Хейворд хрипло выдохнул: «Боже мой, они французы!»

Помощник боцмана прошептал: «Еще один за кормой!»

Мысли и безумные идеи роились в голове Болито, пока он наблюдал за медленным приближением кораблей. Тиррелл и его люди взяты в плен и возвращены для переговоров? Французы, прибывшие объявить Йорктаун своим и потребовать сдачи Спэрроу?

Он быстро подошел к трапу и сложил руки чашечкой. «Оби! А канот! Кью валь ла?»

Из лодки доносился гомон голосов, и он услышал чей-то смех.

Он рявкнул Хейворду: «Быстрее отзывайте лодку! Если повезет, мы поймаем этих красавцев!»

Первая лодка уже шла рядом, и Болито затаил дыхание, почти ожидая, что кто-то из его людей выстрелит?

Краем глаза он увидел облачко брызг и поблагодарил Бога за то, что команда гички сохранила рассудок. Оно разливалось по корме, и он мог представить, как Стокдейл заставляет своих людей грести изо всех сил.

Хейворд вернулся, все еще держа в руке сигнальный фонарь?

Болито крикнул: «Сейчас!»

Как только первые люди появились на цепях и неуверенно уцепились за сети, шеренга вооруженных моряков выскочила на трап с направленными мушкетами, а боцман Гласс размахивал вертлюжным ружьем и угрожающе направил его...

Раздался хор криков, и сквозь ночь прогремел мушкетный огонь. Пуля ударилась о борт, и стрелки Хейворда обрушили на неё шквал выстрелов.

Гласс нажал на вертлюг и дернул за шнуры, превратив переполненную лодку в кричащее, кровавое месиво?

Для второй шлюпки этого было более чем достаточно. Грохот мушкетного огня, сокрушительный град картечи с вертлюга Гласса – всё это лишило весла движения. Почти никто не шевелился, когда гичка подплыла к борту и пришвартовалась, а Стокдейл, пересекший бурлящую воду, крикнул: «Поймали, сэр!» Пауза, и он снова крикнул: «В этой лодке дюжина пленных англичан!»

Болито отвернулся, чувствуя тошноту. Он увидел, как Далкит и его товарищи спускаются к лодке рядом, и представил себе, какую воющую бойню он там увидит. Это вполне могла быть и вторая лодка, и баллончик оставил бы свой кровавый след среди их собственного народа?

Он резко сказал: «Поднимите этих людей на борт, мистер Хейворд. А потом отправьте шлюпку в Херон. Фарр будет недоумевать, что, чёрт возьми, мы тут делаем».

Он ждал у входного люка, пока первые ошеломлённые люди, поднятые абордажными сетями, поднимались или поднимались на борт. Вторая шлюпка, состоявшая как из французов, так и из англичан, прибыла с явным облегчением. Французы были рады, что избежали гибели своих товарищей. У английских красномундирников были другие причины, но их оцепеневшее недоверие было жалким зрелищем.

Ободранные и грязные, они больше напоминали пугала, чем обученных солдат?

Болито сказал: «Отведите пленных вниз, мистер Гласс». Обращаясь к солдатам, он добавил: «Не бойтесь. Это королевский корабль».

Один из них, молодой мичман, вышел вперед и воскликнул: «Благодарю вас, капитан. Мы все благодарны вам».

Болито сжал его руку. «Ты получишь всё остальное и помощь, которую я смогу предложить. Но сначала я должен узнать, что здесь происходит».

Офицер потер глаза костяшками пальцев. «Нас забрали несколько дней назад. Это была стычка с

Один из их патрулей. Большинство моих людей погибло. Он покачнулся. «Я до сих пор не могу поверить, что мы спасены…»

Болито настаивал: «Генерал Корнуоллис удерживает Йорктаун?»

Да. Но, как вы, полагаю, знаете, сэр, Вашингтон и французский генерал Рошамбо несколько недель назад переправились через Гудзон к входу в Чесапикский залив. У них большая армия, сосредоточенная вокруг Йорктауна. Мушкет за каждым деревом. Но когда мы услышали, что английская эскадра заглянула в залив, мы подумали, что нам стало легче. Я немного понимаю по-французски и слышал, как гвардейцы говорили об их прибытии.