Ноги шуршали над головой, и ему приходилось сдерживать себя, чтобы не подбежать к кормовым окнам или не встать на стул, чтобы заглянуть в световой люк над столом. Он вспомнил своих старых товарищей по кают-компании «Троянца» и подумал, не скучают ли они по нему? Скорее всего, нет. Его повышение означало бы пробел, а значит, и ступеньку по карьерной лестнице для другого. Он улыбнулся про себя. Потребуется время, чтобы вжиться в новую роль. Время и бдительность?

Раздался стук в дверь, и вошел Матиас Бакл, капитан парусного судна?

«У вас есть минутка, сэр?»

Болито указал на стул. И снова это было совсем не похоже на большой военный корабль. В команде не было ни одного морского пехотинца, и посетители каюты капитана, казалось, могли свободно приходить и уходить почти когда им вздумается. Возможно, Рэнсом поощрял такую неформальность?

Он наблюдал, как Бакл усаживается в кресло. Это был невысокий, крепкого телосложения человек с твердым взглядом и волосами почти такими же темными, как у него самого. В свои сорок лет он был самым старым на корабле?

Бакл сказал: «Я бы не стал вас беспокоить, сэр, но поскольку первый лейтенант в отъезде, я подумал…» Он поерзал на стуле. «Я подумал, что мне следует уладить вопрос о повышении одного из матросов».

Болито молча слушал, как Бакл излагал детали, касающиеся человека по имени Рэйвен. Это было внутреннее дело, но он осознавал его важность. Впервые в качестве капитана он столкнулся с делами человека из своей собственной роты?

Бакл говорил: «Прошу прощения, сэр, я подумал, что мы могли бы повысить его до помощника капитана на испытательный срок».

Болито спросил: «Как долго ты был хозяином?»

«Только на этом корабле, сэр». Ясные глаза Бакла смотрели вдаль. «До этого я был помощником капитана на старом «Воине», ему было семьдесят четыре».

«Вы молодец, мистер Бакл». Он пытался определить диалект. Лондонский или восточнее. Кентский?

«Как она справляется?»

Бакл, казалось, обдумывал это. «Она тяжёлая для своих размеров, сэр. Все четыреста тридцать тонн. Но чем лучше ветер, тем она резвее идёт. На ней можно даже поставить осцилляторы и королевские паруса в любую погоду, кроме настоящего шторма». Он нахмурился. «В штиль она может быть дочерью дьявола». Он неопределённо махнул рукой. «Вы, наверное, видели маленький иллюминатор рядом с каждым орудийным портом, сэр?»

Болито не знал. Он медленно произнёс: «Я не совсем уверен».

Бакл впервые улыбнулся: «Если наступит штиль, можете провести траление через каждый из этих портов, сэр. Очистите нижнюю палубу и снимите всех матросов с тралов, и вы всё равно сможете вытащить пару узлов».

Болито отвёл взгляд. Чтение судовых книг и переписки не дало ему и половины информации. Он слегка злился из-за того, что его первый лейтенант всё ещё не приехал. Обычно капитан, отправляющийся в плавание, был бы на борту, чтобы рассказать ему о поведении и недостатках корабля, или хотя бы старший лейтенант?

Бакл сказал: «Вы скоро почувствуете её, сэр. Она лучшая на сегодняшний день».

Болито задумчиво посмотрел на него. Хозяин был не дурак, но, как и Грейвс, он, казалось, сдерживался. Может быть, ждал, когда тот покажет им свою силу или слабость?

Он заставил себя холодно ответить: «Это мы еще посмотрим, мистер Бакл».

Подняв взгляд, он увидел, что мужчина смотрит на него с внезапным беспокойством. Он добавил: «Ещё что-нибудь?»

Бакл поднялся на ноги. «Нет, сэр».

«Хорошо. Ожидаю, что приказ об отплытии поступит в ближайшее время. Ожидаю, что корабль будет готов».

Бакл кивнул: «Да, сэр. Не бойтесь».

Болито слегка смягчился. Возможно, его собственная неуверенность делала его излишне суровым по отношению к своему капитану. И не менее вероятно, что ему очень понадобится руководство Бакла, пока он не освоится с новым командованием?

Он сказал: «Я не сомневаюсь, что буду так же доволен вашим назначением, как и капитан Рэнсом».

Бакл с трудом сглотнул. «Да, сэр». Он оглядел низкую каюту. «Благодарю вас, сэр».

Дверь за ним закрылась, и Болито провёл пальцами по волосам. Всего несколько часов прошло с тех пор, как он поднялся на борт под визг труб, а он уже начал чувствовать себя иначе?

Всё это было так чуждо его прошлой жизни, когда можно было спорить и соревноваться с товарищами, проклинать капитана за его спиной или выдавать его слабости, понятные только тебе. Неужели с сегодняшнего дня одно лишь слово могло заставить человека закрыть глаза или вселить в него страх за свою безопасность? Бакл был на восемнадцать лет старше его, но при первом намёке на недовольство Болито он чуть не съёжился?

Он закрыл глаза и попытался понять, как ему следует действовать. Стремиться к слишком большой популярности – значит быть глупцом. Непоколебимо придерживаться дисциплины и порядка – значит быть тираном. Он вспомнил слова Колхауна и печально усмехнулся. Разве можно быть уверенным только тогда, когда не достигнешь высокого звания Колхауна?

Где-то за переборкой он услышал вызов и ответный крик со шлюпки. Затем скрип корпуса у борта, топот ног по трапу. Казалось нереальным и невероятным, что корабль, его корабль, вершил свои дела, пока он просто сидел здесь, за столом. Он снова вздохнул и уставился на стопку бумаг и книг. Неужели потребуется больше времени, чем он предполагал, чтобы приспособиться?

В дверь снова постучали, и Грейвс нырнул внутрь, сняв шляпу и засунув её под мышку, объявил: «Сторожевой катер только что причалил, сэр». Он протянул плотно запечатанный брезентовый конверт. «От флага, сэр».

Болито взял его и небрежно положил на стол. Его приказы на отплытие, без сомнения, и ему пришлось сдержаться, чтобы не поступить так, как он чувствовал на самом деле. Он хотел их вскрыть, узнать и понять, что от него требуется?

Он видел, как Грейвс оглядывает каюту, его взгляд быстро скользнул по сброшенному фраку, шляпе, лежащей на скамье, и, наконец, по расстегнутой рубашке Болито.

Грейвс быстро спросил: «Вы хотите, чтобы я остался, сэр?»

«Нет. Я сообщу вам об их содержании, когда у меня будет

время изучить их».

Грейвс кивнул: «Я жду, когда к нам подойдёт последний лихтер, сэр. Я отправил бондаря на берег, чтобы ускорить их, но…»

Болито улыбнулся: «Тогда займитесь этим, пожалуйста».

Болито смотрел ему вслед, а затем вскрыл конверт. Он всё ещё читал аккуратно составленные приказы, когда услышал голоса в коридоре за дверью. Сначала Грейвс, резкий и обиженный, затем другой, сначала спокойный, а затем громкий от гнева. Последний закончил: «Ну и откуда, ради всего святого, я узнал? Ты же мог подать сигнал, чёртов дурак!»

Внезапно наступила тишина, а затем снова раздался стук в дверь.

Лейтенант, вошедший в каюту, оказался совсем не тем, кого ожидал увидеть Болито. Слишком юн для временного командования, сказал Колкухун, и всё же этот человек был, вероятно, на два года старше его самого. Он был высоким, широкоплечим и загорелым. Его густые каштановые волосы ниспадали на палубу между бимсами, так что казалось, будто он заполняет собой всю каюту.

Болито спокойно взглянул на него. «Мистер Тиррелл?»

Лейтенант коротко кивнул. «Сэр». Он быстро вздохнул. «Я должен извиниться за свое позднее прибытие на борт.] был на флагманском корабле».

Болито опустил взгляд на стол. У Тиррелла была лёгкая, протяжная речь, свойственная человеку, родившемуся и выросшему в американской колонии. Он был похож на полуприручённого зверя, и учащённое дыхание выдавало гнев, который он всё ещё затаил.

Болито добавил: «Наши распоряжения об отплытии только что поступили».

Тиррелл, казалось, не слышал: «Это было личное дело, сэр, у меня не было времени устроить что-то иное».

"Я понимаю."

Он ждал, наблюдая, как мужчина беспокойно смотрит в кормовые окна. Он стоял как-то странно: одна рука свисала вдоль тела, другая тянулась к мечу. Расслабленный, но настороженный? Как будто ожидающий нападения?

Он продолжил: «Я бы предпочел встретиться со своим первым лейтенантом на борту, когда прибуду».

«Я отправил останки капитана Рэнсома на берег, чтобы перевезти их домой вместе с его имуществом, сэр. Поскольку вы ещё не были командующим, я чувствовал себя вправе действовать по своему усмотрению». Он спокойно посмотрел на Болито. «Я был на борту флагмана, чтобы просить, а если потребуется, и умолять, о переводе на другой корабль. Мне было отказано».

«Вы посчитали, что, поскольку вас обошли на командном посту, ваши таланты лучше пригодятся в другом месте, так ведь?»

Тиррелл медленно улыбнулся. Это мгновенно превратило его из сердитого человека в человека явно обаятельного, с врожденной безрассудностью бойца.

«Мне очень жаль, сэр. Но нет, дело не в этом. Как вы, без сомнения, знаете, я, как выразился бы покойный капитан Рэнсом, «местный колонист». Он с горечью добавил: «Хотя, когда я год назад поднялся на борт, казалось, что мы все были на одной стороне против мятежников».

Болито напрягся. Странно, что он никогда раньше не задумывался о чувствах таких, как Тиррелл? Добропорядочных американских семей, верных короне, первыми, кто вместе выступил против внезапной революции в своих рядах. Но по мере того, как война разрасталась, и Британия боролась за сохранение власти, а затем и опоры в колонии, такие верные, как Тиррелл, внезапно стали чужаками?

Он тихо спросил: «Где твой дом?»

«Вирджиния. Графство Глостер. Мой отец приехал из Англии, чтобы основать прибрежное судоходство. Я был капитаном одной из его шхун, когда началась война.] С тех пор я нахожусь на службе у короля».

«А твоя семья?»

Тиррелл отвернулся. «Бог знает. Я ничего о них не слышал».

«И вы хотели перевестись на корабль поближе к дому? Чтобы вернуться к тому, что вы теперь считаете своим народом?» Болито не скрывал едкости в своём тоне.

«Нет, сэр. Дело не в этом». Он поднял руку и снова опустил её, голос его был сердитым. «Я офицер короля, во что бы там ни верил Рэнсом, чёрт его побери!»

Болито встал. «Я не желаю говорить о вашем покойном капитане!»

Тиррелл упрямо ответил: «Капитан Рэнсом теперь в безопасности, в своей бочке со спиртом в трюме транспортного судна. Его вдова в его роскошной лондонской резиденции будет оплакивать его службу, которая стоила ему жизни». Он коротко рассмеялся. «Лихорадка, сказали они». Он оглядел каюту. «Видите всё это, сэр? Женская рука. Мы едва прошли милю на «Спарроу», без какой-нибудь проклятой доксы на борту!» Казалось, он не мог остановиться. «Вот эта лихорадка его в конце концов и убила, и, если хотите знать мое мнение, это было просто спасение».

Болито сел. Земля снова ушла у него из-под ног. Женщины, здесь, в этой каюте. Он слышал о подобных вещах на более крупных кораблях, но лишь изредка. Но в Спэрроу, где едва ли можно было быть в безопасности, если тебя вызовут на битву, это было немыслимо?

Тиррелл мрачно смотрел на него. «Я должен был вам сказать, сэр? Это мой путь. Но я скажу ещё кое-что. Если бы болезнь не унесла его, я бы сам его убил».

Болито резко поднял взгляд. «Тогда ты дурак! Если у тебя сил не больше, чем в твоих голых руках, то я попрошу о твоем переводе, и не заблуждайся!»

Тиррелл смотрел куда-то за плечо Болито?

«Вы бы вели себя так спокойно, сэр, если бы одна из этих женщин была вашей сестрой?»

Дверь приоткрылась на дюйм, и в комнату заглянуло избитое лицо Стокдейла. В руке он держал небольшой серебряный поднос, два стакана и графин.

Он прохрипел: «Я подумал, что вам, возможно, захочется немного подкрепиться, сэр». Он посмотрел на двух мужчин и добавил: «Что-то вроде праздника».

Болито указал на стол и подождал, пока Стокдейл уйдёт. Всё ещё молча, он наполнил бокалы, чувствуя, как взгляд Тиррелла следит за каждым его движением. Плохое начало. Для них обоих. Если ещё оставалось время загладить свою вину, то сейчас. Сию минуту. Если Тиррелл воспользуется его капитуляцией, неизвестно, к чему это приведёт?

Он протянул ему стакан и серьёзно произнёс: «У меня две сестры, мистер Тиррелл. В ответ на ваш вопрос, смею сказать, что нет». Он улыбнулся, заметив внезапное удивление в глазах лейтенанта. «Предлагаю вам произнести тост за нас двоих, а?»

Тиррелл протянул руку и поднес свой стакан к стакану Болито?

«Тогда давайте выпьем за новое начало, сэр».

Болито держал стакан ровно. «Нет перехода?»

Он покачал головой. «Ни одного».

Болито поднял бокал. «Затем – за новое начало». Он сделал глоток и тихо добавил: «Что хорошо для вашего мистера Тиррелла. Завтра мы отплываем, чтобы присоединиться к прибрежной эскадре». Он помолчал, заметив внезапное отчаяние на лице собеседника. «Не так уж далеко от побережья Мэриленда».

Тиррелл сказал: «Слава богу. Я знаю, что веду себя глупо, но просто оказаться вдали от берега — и мир изменится».

Болито поставил стакан. «Тогда я неформально встречусь с нашими офицерами по окончании первой вахты». Он постарался снова придать своему тону официальный тон. Каждый из них уже проявил достаточно внутренней сдержанности. «А пока вы можете провести меня по кораблю. Мне хочется увидеть всё, хорошее и плохое».

Тиррелл кивнул. «Так и будет, сэр». Медленная улыбка расплылась по его лицу. «У меня есть предчувствие, что Воробей полетит так, как никогда раньше». Он отступил в сторону, пока Болито накидывал пальто и застегивал рубашку. «А теперь, пожалуйста, следуйте за мной, сэр».

Болито взглянул на широкие плечи Тиррелла, когда они шли к солнечному свету на орудийной палубе, и сдержал вздох. Если каждый день будет представлять собой битву характеров, то станет ли привилегия командования испытанием?

Он сказал: «Мы начнем с батареи правого борта, мистер Тиррелл».

Первый лейтенант остановился под проломом на шканцах. «Как вы и сказали, сэр. Всё». Он снова ухмыльнулся. «И хорошее, и плохое».

Стокдейл взял миску для бритья Болито и взглянул на нетронутый завтрак на столе в каюте. Над головой и по всему кораблю воздух был полон шума и суеты. Сухопутному жителю подготовка к отплытию показалась бы беспорядочной и беспорядочной, но опытному глазу у каждого было своё место и своя причина. Мили снастей и такелажа, каждый клочок паруса…