Прошло еще несколько минут, в то время как каждый человек на борту прислушивался к далеким выстрелам?

Болито обнаружил, что видит за сужающимся утлегарем, и, взглянув на траверз, увидел извивающееся ожерелье прибоя, отмечавшее ближайшие выступы рифа. Возможно, это был туман или эхо от скрытой земли, но звук выстрелов был каким-то странным. Он различал более резкий рёв девятифунтовых пушек «Фауна» среди более тяжёлой артиллерии противника, но были и другие взрывы с разных направлений, которые, казалось, не соответствовали обстоятельствам.

Солнечный свет пробежал по влажным доскам и поднял еще больше дымки от капающих саванов и

сетки гамака, а затем, словно некий фантастический занавес, туман рассеялся, обнажив драму, каждая деталь которой стала отчетливо видна в утреннем свете?

Вот кончик острова, ярко-синий на фоне пустого неба, и переплетённые узоры прибоя и бурлящих течений, указывающие на близость отмели. А прямо по курсу медленно приближающегося «Спэрроу», корпус которого, казалось, держался на утлегари, плыл «Фаун» Моулби?

Дальше, с мачтами и свернутыми парусами, всё ещё окутанными уходящим туманом, стоял «Француз», наполовину скрытый тенью, его очертания размывались на фоне суши. Он вёл частый огонь, его батарея вспыхивала длинными оранжевыми языками, а флаг был отчётливо виден сквозь дым?

Только тогда Болито понял, что Фоун всё ещё стоит на якоре. С отвращением он смотрел на острые струи воды, обрушивающиеся вокруг неё, и на редкие фонтаны брызг, когда мяч сильно ударялся о борт.

Бакл хрипло крикнул: «Он перерезал трос, сэр!»

Люди Моулби уже бежали на длинные дистанции, пытаясь уйти от смертоносного заградительного огня, в то время как с ее собственной палубы орудия вели интенсивный огонь по врагу.

Болито вцепился в леер, когда фор-стеньга «Фауна» зашаталась, а затем рухнула вниз, окутывая клубами брызг и дыма. Он слышал голос Тиррелла, словно во сне, видел, как тот отчаянно тычет в сторону, как вспыхивали новые вспышки – не на «Французе», а на мысе и ещё ниже, вероятно, на каком-нибудь небольшом пляже?

Какая идеальная ловушка! Молби, должно быть, попался в туман и, убедившись, что противник всё ещё стоит на якоре у берега, встал на якорь, ожидая поддержки Колкухуна. Неудивительно, что первый лейтенант «Вакханки» доложил о такой активности. Французский капитан потратил время на высадку артиллерии, чтобы любой атакующий попал под сокрушительный сектор огня, от которого у него было мало шансов спастись?

Теперь весла были выпущены, поднимаясь и опускаясь, словно крылья, поворачивая маленький шлюп так, что он оказался повернутым прочь от противника, в сторону отмели и открытого моря.

С орудийной палубы раздался хор криков и стонов, когда ряд лопастей левого борта взмыл в диком беспорядке, а их расколотые лопасти взмыли высоко в воздух, прежде чем разлететься по кораблю осколками.

Болито поднял телескоп и направил его на квартердек «Фауна». Он увидел бегущие фигуры, лица, увеличенные в объективе и казавшиеся ещё более ужасными из-за расстояния и тишины. Открытые рты, взмахи руками – люди бежали, чтобы разобрать обломки и сохранить хотя бы часть орудий открытыми. Рангоут упал на его маленький окружённый мир, так что он вздрогнул, словно ожидая удара о палубу. Матрос бежал, спотыкаясь, по одному из трапов, его лицо, по-видимому, было оторвано от земли, и он с ужасом смотрел, как тот падает и, к счастью, исчезает рядом с кораблем.

Кто-то не растерялся, и высоко над палубой Болито увидел, как грот-марсель свободно развевается на ветру, и как внезапно отреагировала позолоченная носовая фигура «Фаун», когда она начала набирать ход.

Он почувствовал, как Бакл трясет его за руку, и обернулся, отчаянно закричав: «Мы должны развернуться, сэр!» Он отчаянно указал на сверкающую воду и на массу коричневых водорослей, скользивших так близко к её поверхности. «Мы сейчас же окажемся на берегу!»

Болито посмотрел мимо него. «Приготовьтесь к якорю, мистер?»

Тиррелл!» Он не узнал свой голос. Он был словно сталь о сталь. «Отправьте катера и приготовьтесь немедленно поставить якорь-лебедку». Он подождал, пока Тиррелл не подбежал к борту, а первые ошеломлённые люди не выбежали из реи. «Мы останемся здесь».

Двигаясь медленнее, Воробей приблизился к отмели, и когда он проплыл над одной из песчаных отмелей, можно было увидеть его собственную тень, прежде чем вода снова стала глубже?

Болито продолжал отдавать приказы, делая каждый отдельный и оторванный от следующего, пока он заставлял себя сосредоточиться, закрыть уши от выстрелов, прикрыть глаза от медленного и методичного уничтожения Фауна?

Спустили катера, и, следуя приказу, боцман Гласс взял один из них, чтобы установить небольшой гребень. С поднятыми парусами и неплотно закреплёнными на носу и корме якорями, «Спарроу» наконец-то остановился?

И только тогда Болито снова поднял подзорную трубу и направил её на «Фаун». Сильно накренившись, и всё, кроме бизани, ушло в сторону, судно всё ещё пыталось уйти от бомбардировки. Это было безнадёжно, ибо, хотя руль казался целым, а рейка и крейсер обеспечивали хоть какое-то управление, судно было сильно стеснено массой волочащихся рангоутов и парусов, и, похоже, у него осталось мало людей, способных удержать судно на плаву. В него попадали снова и снова, раздробленные обломки древесины и обшивки падали на мелководье, плавая рядом с ним и за кормой, словно кровь раненого зверя?

Она резко накренилась, и когда её бизань опустилась, присоединившись к остальным рангоутам, Болито понял, что она села на мель. Она шла навстречу, её палуба накренилась в его сторону, когда первые острые шипы врезались в её днище и киль. Всё кончено?

Он закрыл стакан и передал его кому-то стоявшему рядом. Он не увидел ни одного лица, не услышал ни одного знакомого голоса. Его собственный голос был таким же странным и неестественным, как и прежде?

«Француз лежит у нас по левому борту». Как же тихо стало теперь. Противник прекратил огонь, ибо, пока «Фоун» лежала, зажатая на отмели, она наконец-то оказалась вне досягаемости орудий. Дым плыл над мысом, и Болито представил себе, как французские артиллеристы прочищают дула, возможно, наблюдая за неожиданным появлением другого шлюпа. Ещё одна жертва? «Дистанция меньше мили. Он хорошо пришвартован, чтобы создать идеальную ложь». Он знал, что Тиррелл и остальные наблюдают за ним. Заворожённые. «Точно так же он не может причинить нам вреда. Мы же…» Он обернулся, несмотря на бдительность, и увидел, как носовая часть и бушприт «Фоуна» оторвались и упали в бурлящий поток под кормой. Он без всякого выражения продолжил: «Мы можем попасть по нему, и сильно!»

Грейвс был на лестнице, его лицо побледнело от потрясения или от того, что он увидел, как другой корабль был так жестоко уничтожен?

Болито посмотрел на него: «Заставьте работать левый носовой погонный шнек. Вы откроете огонь, когда будете готовы. Передайте ваши требования боцману. Используя якорные тросы, вы сможете двигаться по своему усмотрению». Он повернулся к Тирреллу: «Немедленно задействуйте шпиль».

Грейвс был уже на полпути по палубе, когда голос Болито заставил его замереть на месте?

«Приведите мистера Юла! Передайте ему, что я хочу, чтобы он построил небольшую печь, где он сможет нагревать ядра для вашего орудия. Позаботьтесь о том, чтобы всё было сделано правильно и качественно». Он перевёл взгляд на вражеский корабль. «У нас есть время. Уйма».

Затем он подошел к сетке и подождал, пока Тиррел снова вернется на корму.

Тиррелл тихо сказал: «Вы были правы, сэр. Это за нами они гнались. Боже всемогущий, это мы только что наблюдали, как нас уничтожали!»

Болито серьёзно посмотрел на него. «Да, Джетро». Он с чёткой ясностью вспомнил слова Молби, сказанные ему при их последней встрече. О Колкухауне. Этот человек меня погубит.

Он резко обернулся, и его голос снова стал резким. «Какая, черт возьми, задержка?»

Ему ответил громкий хлопок спереди, и он успел увидеть падение ядра примерно в полукабеле от противника.

По палубе был передан приказ, и люди у кабестанов взяли на себя нагрузку, слегка натянув трос так, чтобы нос «Спэрроу» повернулся и предоставил экипажу «Грейвса» лучший угол поворота?

Бац! Мяч с визгом улетел, на этот раз шлёпнувшись на одной линии с какашками противника?

Болито пришлось схватиться за руки, чтобы удержать равновесие. Следующий мяч должен был попасть. Он знал, что так и будет. С этого момента о[

… Он поманил Стокдейла?

«Уходим. Передайте трубу второму катеру, чтобы он направился к Фаун. Возможно, мы ещё подберём кого-нибудь из её людей».

Он увидел Далкита под лестницей, уже одетого в свой длинный, запачканный фартук?

Из лукоискателя раздался ещё один хлопок, и он увидел, как бурый дым клубится сквозь клювовидные головки, скрывая место падения ядра. Но тут раздался крик: «Попался! Отлично, четверть!»

Он сказал, как бы про себя: «На этот раз не пугачи, сэр? Француз! Не в этот раз!»

«Гиг готов, сэр!» Даже Стокдейл казался шокированным?

«Примите на себя командование, пока я не вернусь, мистер Тиррелл». Он подождал, пока тот дотащит ногу до входного люка. «Мы выберемся отсюда со следующим приливом».

Он слышал глухой стук молотка, когда Юл и его товарищи сооружали грубую печь. В обычных обстоятельствах было опасно, даже безрассудно, думать о нагреве снарядов на борту корабля. Корпус, как трут, канаты и парусина, смола и порох. Но это было необычно. «Спэрроу» стоял на якоре в защищенных водах. Плавающая орудийная платформа. Это был всего лишь вопрос точности и терпения?

Тиррелл неловко спросил: «Как долго мы будем продолжать стрелять, сэр?»

Болито взмыл над мягко хлопающими кошачьими лапками и зелеными отражениями?

«Пока враг не будет уничтожен». Он отвёл взгляд? «Полностью».

«Да, сэр».

Тиррелл наблюдал, как Болито забирается в шлюпку, и как Стокдейл быстро гребет веслами, направляя ее к громадине, которая когда-то была «Фоуном».

Затем он медленно подошёл к палубному ограждению и прикрыл глаза, чтобы наблюдать за вражеским кораблём. Повреждений было мало, но ядра теперь попадали регулярно. Скоро раскалённый снаряд попадёт в топку Юла, и тогда… он поёжился, несмотря на разгорающийся солнечный свет. Как и большинство моряков, он боялся огня больше всего на свете?

Хьюярд присоединился к нему и тихо спросил: «Он это имел в виду?»

Тиррелл вспомнил глаза Болито, отчаяние и боль, когда Фоун попалась в ловушку. «Да, так и было».

Он вздрогнул, когда с палубы француза раздался выстрел из пушки, и увидел, как ядро взметнуло тонкую колонну почти на кабельтов короче. Матросы, не работавшие на кабестане или шлюпках, наблюдали за ним с трапов и вант, некоторые даже делали ставки на следующий выстрел. Каждый раз, когда французское ядро не достигало цели, они ликовали или смеялись, зрители, ещё не осознавая, что, если бы не ирония судьбы, именно они, а не люди Фауна, погибли бы под этими пушками.

Тиррелл продолжил: «Колхаун довёл нас до этого. Если бы нашему капитану дали законное место для атаки, мы бы ушли». Он ударил ладонями друг о друга. «Наглый ублюдок! И он просто сидит там, как бог, пока мы доделываем за него!»

Ещё один удар эхом разнёсся по воде, и он увидел, как с грот-мачты противника упало рангоутное дерево. Очень медленно, или так ему показалось, словно лист с дерева осенью?

Мичман Фаулер крикнул: «Наши шлюпки отчаливают от места крушения, сэр!»

Он был бледен, но когда он поднял телескоп, его рука была тверда, как ружье.

Тиррелл холодно посмотрел на него. И есть ещё один? Как Рэнсом, как Колхаун. Без человечности и чувств?

Он описал Фаун как «развалину». А ведь ещё несколько мгновений назад она была живым, энергичным существом. Образ жизни для её народа и тех, кто придёт после?

Он свирепо сказал: «Поднимайтесь, мистер Фаулер, и возьмите с собой подзорную трубу! Следите за «Вакханкой» за рифом и следите за ее сигналами».

Если таковые имеются?

Затем, когда пистолет снова выстрелил, он заставил себя пойти в противоположную сторону, оставив Хейворда наедине со своими мыслями?

Болито слышал регулярные выстрелы орудия, даже когда шлюпка прицепилась к накренившемуся борту «Фауна», и вместе с несколькими своими людьми поднялся на борт?

«Сначала резак!» Он указал на Бетюна, который смотрел на кровавые руины, словно в трансе.

«Полная загрузка, а потом — концерт».

Стокдейл последовал за ним по наклонной палубе, через разбитые шлюпки и спутанный такелаж. Однажды, проходя мимо люка, Болито увидел зелёное свечение, а когда он заглянул вниз, то увидел, как море ликующе вздымается сквозь огромную пробоину в корпусе, а отражённый солнечный свет играет на двух качающихся телах. Огромные пятна крови, перевёрнутые пушки, вокруг которых ошеломлённые выжившие, пошатываясь, спускаются к ожидающим шлюпкам. Казалось, их было совсем мало?

Болито вытер лицо рукавом рубашки. «Мы», — сказал Тиррелл. Нетрудно было понять?

Он остановился на трапе шканца и посмотрел вниз на Молби. Его раздавило упавшим рангоутом, его лицо застыло в агонии. На щеке виднелось небольшое пятнышко крови, а по лицу ползали мухи.

Он хрипло сказал: «Возьми его, Стокдейл».

Стокдейл наклонился и пробормотал: «Это невозможно, сэр. Он слишком быстр».

Болито опустился на колени над рейкой и закрыл лицо куском брезента. Покойся с миром, старый друг. Остаюсь с тобой.

Корабль. Ты сегодня в лучшей компании?

Палуба быстро содрогнулась. Корабль начал разваливаться. Море, прилив и раскрепощённые орудия скоро доведут до конца то, что начал враг?

Голос Бетьюна раздался с борта, где катер поднимался и нырял на опасной волне. «Всем ступать, сэр!»

"Спасибо."

Болито слышал, как море грохочет по палубе, затопляя каюту и кормовую каюту. Точно такую же, как у него. Времени что-либо подбирать уже не было. Он наклонился и отстегнул меч Молби.