Болито все еще смотрел на воду, когда Тиррелл вернулся на корму и доложил, что все доступные шлюпки работают, перевозя пассажиров и команду «Индийца» на ожидающий шлюп.

Он добавил: «Там будет чуть больше народу, чем когда мы спасали красномундирников». Он помедлил, а затем сказал: «Я бы хотел остаться с вами, сэр».

Болито не смотрел на него. «Ты понимаешь, что говоришь? На кону стоит нечто большее, чем твоя жизнь».

Тиррелл попытался ухмыльнуться: «Гектор Грейвс станет лучшим командиром, сэр».

Болито встретился с ним. «Тебе придется сражаться с некоторыми из твоих соотечественников».

Тиррелл улыбнулся: «Я знал, что ты об этом думаешь». Он указал на нескольких матросов «Спарроу», которые несли пожилую женщину к шлюпочным снастям. «Это мои люди. Тогда я могу остаться?»

Болито кивнул. «С радостью». Он снял шляпу и провел пальцами по волосам. «А теперь я пойду и напишу приказы Грейвса».

«Палуба там! Паруса по левому борту!»

Они посмотрели друг на друга, а затем Болито быстро сказал: «Поторопите наших людей. Я не хочу, чтобы враг увидел, что мы собираемся сделать».

Когда он удалился, Тиррелл посмотрел ему вслед и пробормотал: «Да будет так, капитан».

Он услышал внезапный крик и увидел девушку, которая рассердила Болито, с трудом пробираясь сквозь кордон моряков.

Помощник боцмана закричал: «Она не хочет идти, сэр!»

Девушка ударила матроса по руке, но он, похоже, не почувствовал этого?

Затем она крикнула Тирреллу: «Позволь мне остаться! Я хочу быть здесь!»

Он ухмыльнулся ей, а затем указал на лодку рядом. Её брыкающуюся и протестующую подняли на руки и отнесли к поручню, где без особых церемоний передали вдоль борта, словно яркий шёлковый свёрток.

Небо стало гораздо темнее, когда Болито вышел на палубу с запечатанным конвертом для шлюпки, всё ещё прикреплённой к цепям. Все остальные шлюпки были подняты, и корабль вокруг него казался очень тихим и пустым.

Он поднял подзорную трубу и направил её на корму. «Бонавентура» была уже видна, примерно в шести милях от него. Но она уже убрала паруса, ожидая, как он и предполагал, нового дня?

Тиррелл прикоснулся к шляпе. «Наши люди на борту, сэр». Он указал на главную палубу, где мичман Хейворд разговаривал с младшим офицером. «Я сам их подбирал, но у вас могло быть много добровольцев».

Болито передал конверт моряку. «Передай это на лодку». Обращаясь к Тирреллу, он медленно добавил: «Иди и отдохни. Я подумаю немного».

Позже, когда Тиррелл лежал в заброшенной каюте, палуба которой была усеяна открытыми сундуками и брошенной одеждой, он услышал шаги Болито по доскам над головой. Взад-вперёд, вверх-вниз. Думал? В конце концов, от звука шагов его веки опустились, и он провалился в сон без сновидений.

Болито стоял, широко расставив ноги, на корме «Королевской Анны», впервые увидев собственную тень на гакаборте. Как долго длилась ночь, но с первыми проблесками рассвета всё, казалось, началось сразу, словно начало какой-то плохо отрепетированной драмы. Вдали, на левом борту, он увидел твердеющую пирамиду парусов, где большой капер целенаправленно двигался по ветру. Как ни странно, его корпус всё ещё терялся в тени, и только белая кость вокруг носа выдавала его растущую скорость. Примерно в трёх милях от него. Он перевёл подзорную трубу в противоположную сторону от маленького шлюпа? «Воробей» был гораздо ближе, но, несмотря на это, казался ещё меньше?

Тиррелл присоединился к нему и сказал: «Ветер, кажется, достаточно устойчивый, сэр. По моим расчётам, северо-западный». Он говорил тихо, словно боялся потревожить корабли и их планомерную подготовку к бою.

Болито кивнул: «Мы пойдём на юго-восток. Этого и ждёт противник».

Он оторвал взгляд от капера и обернулся, чтобы осмотреть палубу «Индийца». Новый фок, как и швертбот, и кливер, шёл хорошо. Остальные же были почти изрешечены, и пытаться сделать поворот оверштаг больше, чем на один-два румб, было бы пустой тратой времени.

Тиррелл вздохнул: «Я сам проверил ружья. Заряжены, как приказано». Он почесал живот. «Некоторые из них выглядят такими старыми, что расколются, если выстрелить по ним дважды».

Болито снова повернулся к корме, чтобы посмотреть на другие корабли? Подняв подзорную трубу, он медленно провел ею по палубе «Спэрроу», разглядев фигуры на трапах, одинокого матроса у трапа грот-мачты. Затем на корме, когда шальной порыв ветра поднял основание главного блюда, словно фартук мельника, он увидел Грейвса. Тот стоял у штурвала, скрестив руки, и выглядел настоящим капитаном. Болито очень медленно выдохнул. Так много зависело от Грейвса. Даже если он потеряет голову или неправильно истолкует его тщательно сформулированные инструкции, враг все равно поймает двоих по цене одного. Но Грейвс правильно понял первую часть. На нем была новая форма Болито, золотые галуны были отчетливо видны, несмотря на слабый свет. Вражеский капитан будет осторожен, бдителен. С самого начала ничего не должно пойти не так. Одному Богу известно, как все дополнительные пассажиры оказались внизу и вне поля зрения. Это будет похоже на запечатанную гробницу, кошмар для женщин и детей, когда начнется стрельба?

Мичман Хейворд вышел на корму и сказал: «Вся наша абордажная команда готова, сэр». Как Болито и Тиррелл, он снял форму и выглядел ещё моложе в расстёгнутой рубашке и бриджах?

«Спасибо». Болито заметил, что вместо мичманского кортика Хейворд счёл нужным надеть один из своих драгоценных мечей?

Раздался хлопок, и он увидел, как мяч рикошетом отскочил от гребней волн, прежде чем взметнуть клубы брызг между ним и носом «Воробья». Пристрелочный выстрел, декларация намерений, а может, и то, и другое, мрачно подумал он?

Над водой, слышимый сквозь шелест рвущихся парусов, он услышал отрывистый бой барабанов и представил себе сцену на борту «Спэрроу», когда её люди разбежались по каютам. Фаза вторая. Он увидел алый флаг, лихо развевающийся на гафеле, почувствовал ком в горле, когда иллюминаторы открылись, обнажив линейные орудия. Имея в распоряжении меньше половины экипажа, Грейвз, должно быть, привлек часть команды «Индийца», чтобы так ловко вести огонь. Но всё должно было выглядеть совершенно правильно. Как будто шлюп готовился оказать сопротивление и пытался защитить своего тяжёлого спутника?

Еще один удар, и мяч отлетел в море на расстояние примерно кабеля от форштевня «Воробья»?

Болито стиснул челюсти. Грейвс отлично справлялся. Если ветер в этот момент изменит направление, он не сможет развернуться, и окажется в кандалах, если попытается отступить и повторить попытку?

Тиррелл хрипло сказал: «Вот она!»

Реи шлюпа качало, и когда подветренный трап сильно нырнул в зыбь, он начал круто к левому борту, пересекая корму «Ройял Энн», словно маленький терьер, защищающий корабль. Флаги на реях лопнули, и Болито представил, как Бетюн кричит своей команде, чтобы они поторопились и подняли этот бессмысленный сигнал. Враг подумает, что «Спэрроу» готовится к смертельному бою и приказывает «Индийскому судну» спасаться бегством?

Пушечный огонь обрушился на передовую батарею «Бонавентуры», и всё больше брызг подпрыгивали ближе к кренящемуся шлюпу. Грейвз убирал паруса, убирая мешающий парус перед орудиями, хотя вряд ли у него было больше четверти людей.

Тиррелл процедил сквозь зубы: «Это почти так, Гектор! Ради бога, не готовь из этого еду!»

Один тяжёлый грохот прокатился по синей, как акула, воде, и, хотя вспышка была скрыта корпусом «Спэрроу», Болито понял, что это один из её боучейных торпед. Он видел, как ядро с силой шлёпнулось в брызги у бака другого корабля, и как тут же вырвался в воздух оранжевый вой, когда он открыл ответный огонь?

Фок-брам-стеньга «Спэрроу» дрогнула, а затем словно сделала реверанс вниз, в клубы коричневого дыма. Свёрнутый парус отмечал её движение, зацепившись за перекрещивающиеся снасти, прежде чем нырнуть в море рядом с судном. В нескольких парусах появились дыры, и Болито затаил дыхание, когда сетка для гамака под квартердеком вздыбилась и разлетелась на части от прямого попадания.

Враг был теперь гораздо ближе, его фор-марсель был раздут, когда он стоял по ветру, атакуя шлюп, который теперь находился менее чем в двух кабельтовых от его правого носа.

Тиррелл воскликнул: «Он сделал это! Черт побери, он бродит повсюду!»

«Спэрроу» был измотан, его мачты качались вертикально, когда он резко поворачивал, а усиливающийся свет заставлял его паруса блестеть, когда они хлопали и сжимались от напряжения.

Стрельба прекратилась, поскольку, повернувшись кормой к врагу, «Спэрроу» вообще не представляла никакой цели. Её носовая часть уже была готова к бою, и, пока она собиралась в воде, Болито видел, как марсовые разбегаются вдоль реев, словно чёрные насекомые, пока всё больше и больше парусов не нагибаются к ветру. Он видел Бакла у палубного ограждения, слишком увлечённого своей работой, чтобы даже смотреть на трудящийся «Индианец», когда тот проносился мимо. «Спэрроу» был на траверзе, а затем через несколько минут оказался далеко за носом «Индиана», направляясь к первым лучам солнца, пробивающимся сквозь безмятежный горизонт?

Болито внезапно почувствовал себя сухим, его конечности совсем ослабли, словно принадлежали кому-то другому. Он наблюдал, как носовая часть «Бонавентуры» поднимается, открывая обширный ют, и как люди на трапах махали и жестикулировали вслед отступающему шлюпу? Без сомнения, насмехаясь. Всё безумие задуманного сражения теперь потерялось в сумбурных действиях невыигранной победы?

Болито подошёл к поручню и тихо произнёс: «Запомните, мистер Тиррелл, и запомните как следует. Мы должны вывести его из строя, если сможем. Тогда, если патрульный фрегат обнаружит его, он сможет закончить то, что мы начали». Он схватил его за запястье. «Но убедитесь, что наши люди выполняют свои обязанности. Если „Бонавентура“ сейчас же уйдёт, она сможет разнести нас в пух и прах, не теряя ни секунды!»

Капер приблизился, спускаясь к корме, чтобы в конце концов обойти «Ройял Энн» по левому борту. Её капитан был превосходным моряком. Подняв все паруса, кроме топселей, он уверенно и умело управлял тяжёлым судном, и, несомненно, будет держать анемометр, что бы ни пытался сделать Болито.

Из длинного языка пистолета вырвался выстрел, и Болито почувствовал, как пуля врезалась в нижнюю часть корпуса, с дикой силой дернув доски у его ног?

Он увидел сгрудившиеся фигуры на корме другого корабля, отблески солнечного света в поднятых телескопах, и догадался, что они осматривают свою жертву. Всё выглядело почти так же, как и в тот день, когда он поднялся на борт. Повреждённые фальшборты и сломанный такелаж. Один люк был намеренно оставлен открытым, и несколько его людей метались в явном замешательстве, пока Хейворд руководил их действиями из-под полубака.

«Сейчас!» — Болито взмахнул рукой, и с главной палубы одно за другим шестифунтовые орудия бросили вызов сужающейся полосе воды.

С кормы резко грохнуло вертлюг, и, вероятно, канистра безвредно упала задолго до того, как достигла противника?

Ответ последовал незамедлительно. Орудие за орудием, бортовой залп «Бонавентуры» посылал снаряд за снарядом в корпус. Болито был благодарен, что отправил большую часть своих людей вниз, иначе их бы скосила яростная атака. Бревна и доски разлетелись во все стороны, и он увидел, как матроса, словно окровавленную тряпку, отбросило на противоположный борт, его конечности дергались, когда он умирал.

Стокдейл взглянул на Болито и увидел, как тот кивнул. С кряхтением он бросился по палубе, размахивая абордажной саблей, а Болито выхватил пистолет и крикнул ему вслед. Когда Стокдейл побежал к фалам, он выстрелил, молясь, чтобы рука не дрогнула, когда пуля просвистела над головой рулевого. Стокдейл достиг своей цели и одним взмахом перерубил фалы, отчего большой флаг Компании упал, словно яркий саван, на верёвочный борт.

Среди шума и выстрелов Болито услышал голос по ту сторону воды, усиленный и нереальный, словно звучащий как рупор?

«Ложись в дрейф, или я тебя утоплю!»

Он услышал, как Хейворд призывает своих людей повиноваться зову, и внезапный стон древесины, когда корабль пьяно накренился на ветру, а его оставшиеся паруса беспорядочно хлопали и стучали.

Тиррелл сказал: «Он собирается бороться!»

На реях «Бонавентуры» находились люди, и когда огромный корпус осторожно, а затем всё более настойчиво накренился, Болито увидел, как с десяток точек одновременно взлетели крюки. На реях люди усердно крепили свои канаты к вантам и рангоуту «Ройял Энн», так что, когда оба корабля поднялись и закачались вместе, Болито понял, что настал момент действовать.

«Сейчас! Пансионаты прочь!»

С диким хором криков спрятавшиеся моряки выскочили из обоих люков на фальшборт, их абордажные сабли и пики отметали несколько вражеских рук, прежде чем они осознали, что происходит. За несколько мгновений до этого они увидели…

«Ройял Энн» – очередная беззащитная добыча, корабль, который напал на них, с флагом, срубленным одним из членов его же команды. И тут, словно из ниоткуда, хлынула толпа моряков Болито, и они перевалились через борта, сверкая сталью на солнце, их голоса были хриплыми и дикими от безумия боя.

Болито подбежал к перилам и дернул за шнур еще за один вертлюг, наблюдая, как заряженная канистра проносится сквозь толпу людей на трапе «Бонавентуры» и разбрасывает их в стороны своим смертоносным градом?

Затем он побежал со второй группой и, подтянувшись, взобрался на ванты, рубя мечом руку человека, прикованного цепями внизу. Крики и проклятия, грохот пистолетов и скрежет стали – он был ошеломлён этим шумом. Мимо него пролетел человек, которого, словно измученное животное, зажали между двумя скрежещущими корпусами, его кровь розовой струилась по прыгающим перьям, пене?

Он был на вражеской палубе, его рука дрогнула, когда он сбил одного из противников с ног и ударил рукоятью в челюсть, отбросив его назад, к борющимся фигурам. Другой бросился вперёд с поднятым штыком, поскользнулся на луже крови и получил удар клинка Стокдейла по шее. Похоже на топор, вгрызающийся в бревно?