Ноги загрохотали по лестнице, и рядом с ним появился Болито, его челюсть все еще работала над хлебом с маслом.

Он сказал: «У меня предчувствие насчёт этого утра». Он увидел помощника капитана у ствола грот-мачты и крикнул: «Мистер Рэйвен! Наверх!» Он поднял руку, останавливая человека, бежавшего к вантам. «Запомни свой урок, как и я».

Грейвс тоже вышел на палубу, частично выбритый и обнажённый по пояс. Болито оглядел ожидающих, изучая каждого по очереди, чтобы сдержать нетерпение, пока Рейвен карабкался к топу мачты. Изменился. Все они были чем-то другими. Закалёнными, возможно, более уверенными в себе. Как загорелые пираты, сплочённые своим ремеслом – он замялся – своей преданностью?

«Палуба там!» Ещё одно томительное ожидание, и затем Рэйвен крикнул вниз: «Это она, точно! „Бонавентура“!»

Раздалось ли что-то похожее на рычание со стороны наблюдавших за происходящим моряков?

Один из мужчин крикнул: «Это же чертов Бонавентура! Мы сегодня же выпорем этого ублюдка, это уж точно!»

Многие зааплодировали, и даже Бетюн восторженно закричал: «Ура, ребята!»

Болито снова повернулся и посмотрел на них, его сердце вдруг отяжелело, обещанное утро было кислым и испорченным?

«Поднимите брамсели, мистер Тиррелл. И королевские особы тоже, если ветер будет попутным».

Он увидел обеспокоенные, даже грустные глаза Тиррелла и резко бросил: «У нас приказ. Доставить донесения нашему адмиралу». Он сердито указал на гакаборт. «Вы хотите сравняться с ней в стрельбе?» Он отвернулся и с жаром добавил: «Боже мой, я бы ничего так не хотел, как увидеть, как она атакует!»

Тиррелл взял свою трубу и крикнул: «Созывайте команду! Все поднимите паруса!»

Он быстро взглянул на Болито, который смотрел за корму. Капер был виден только с топа мачты. И сейчас его там не будет. Но Болито смотрел пристально, словно видел каждое орудие, каждое зияющее дуло, как в тот день, когда она смела оборону Миранды, словно мусор.

Грейвс подошел к нему, его взгляд был устремлен на моряков, спешивших на свои посты; некоторые из них все еще были озадачены полученными приказами.

Тиррелл тихо сказал: «Нелегко бежать от врага».

Грейвс пожал плечами. «А вы? Я думал, вас это хоть как-то утешит». Он отступил под холодным взглядом Тиррелла, но плавно добавил: «Вам было бы сложнее сражаться с янки, а?» Затем он поспешил вниз по трапу к своим людям на фок-мачте.

Тиррелл проводил его взглядом. «Ублюдок». Он говорил сам с собой и был удивлён, насколько он спокоен. «Ублюдок».

Когда он повернул голову, то увидел, что Болито покинул палубу?

Бакл ткнул большим пальцем в окно в крыше. «Он уже не смеётся, мистер Тиррелл». Голос его прозвучал мрачно. «Я бы не согласился на его звание даже за всех шлюх Плимута!»

Тиррелл постучал по получасовым часам и ничего не сказал?

«Чем он отличается от капитана Рэнсома?» — подумал он.

Он бы ни с кем из них не поделился ни надеждами, ни страхами. И эти же моряки, которые уже карабкались по крысиным вышкам на обоих траверзах, не выказали бы никакого удивления, если бы он принял такое же решение, как Болито. Они были озадачены его поступком, потому что, казалось, считали, что Болито может повести их куда угодно, при всех обстоятельствах против них. Внезапное осознание встревожило его. Отчасти потому, что Болито не понимал, но главным образом потому, что именно он должен был заставить Болито понять, что они все к нему испытывают.

Рэнсом всегда использовал их, но никогда не руководил ими? Вместо примера он устанавливал правила. В то время как он… Тиррелл взглянул на закрытый люк в каюте и представил, что снова слышит девичий голос?

Грейвс прошел на корму и коснулся своей шляпы, его тон был официальным перед наблюдающими глазами?

«Разрешите освободить вахту внизу, сэр?»

«Да. Продолжайте, мистер Грейвс». Они посмотрели друг на друга, а потом Тиррелл повернулся спиной?

Он подошел к поручню и посмотрел на свежеубранные паруса, на моряков на верхних реях, на их загорелую на солнце кожу.

Каперу теперь их уже не поймать, даже если бы он этого хотел. Это будет другой корабль, здоровенный купец или какой-нибудь ничего не подозревающий торговец с Багамских островов?

Он увидел рулевого капитана возле сетей и спросил: «Как он, Стокдейл?»

Стокдейл смотрел на него с опаской, словно сторожевой пес, высматривающий возможного злоумышленника?

Затем он слегка расслабился, его большие руки свободно лежали по бокам. «Сейчас он в кандалах, сэр». Он сердито посмотрел на синюю воду. «Но мы проходили и через худшее. Намного хуже».

Тиррелл кивнул, увидев в глазах Стокдейла уверенность, словно нечто письменное?

«Ты для него хороший друг, Стокдейл».

Рулевой отвернул свое разбитое лицо. «Да. Я мог бы рассказать тебе такое, что, как я видел, заставило бы некоторых из этих парней бежать к своим матерям и молиться».

Тиррелл молчал и был очень спокоен, наблюдая за профилем мужчины, пока тот вновь переживал какие-то воспоминания, инцидент настолько яркий, что, казалось, это было вчера?

Стокдейл хриплым голосом сказал: «Я носил его, как ребёнка, видел, как он был вне себя от гнева, что ни один мужчина не решался подойти. А иногда я видел, как он лежал на руках у старика, пока не умер, хотя никто ничего не мог сделать для этого бедняги». Он резко обернулся, его глаза горели яростью. «У меня нет слов, иначе я бы заставил их всех слушать».

Тиррелл протянул руку и коснулся его массивной руки?

«Ты ошибаешься. Ты всё правильно сказал. И спасибо, что сказал».

Стокдейл хмыкнул и тяжело пошёл к люку. Он никогда раньше так не говорил, но почему-то доверял Тирреллу. Как и Болито, он был человеком, а не просто офицером, и для него этого было более чем достаточно?

Весь этот день «Воробей» свободно мчался к пустому горизонту. Вахты сменялись, проводились учения, и одного матроса высекли за то, что он выхватил нож у товарища после ссоры. Но на палубе не было никаких состязаний, и когда Хейворд появился со своими мечами, чтобы начать новый этап обучения, он не нашёл желающих, и Далкит не вышел из лазарета, чтобы пострелять из пистолета?

В своей каюте Болито пребывал в раздумьях, размышляя, почему простое действие было так тяжело вынести лишь потому, что он сам его продиктовал? Приказ, лидерство, власть – всё это были всего лишь слова. Они никогда не могли объяснить его истинные чувства или развеять внутренние сомнения.

Как сказал контр-адмирал Кристи, правильный путь не всегда был самым популярным или самым простым для принятия?

Когда прозвенел звонок, возвещающий о первой вахте, он услышал еще один крик с мачты?

«Палуба там! Паруса на подветренной стороне!»

Он заставил себя сидеть за столом до тех пор, пока не спустился мичман Бетюн и не доложил, что парус едва движется и, возможно, лежит в дрейфе?

Даже тогда он медлил, прежде чем подняться на палубу. Ещё одно разочарование, новая необходимость уклоняться от очередного врага – только время и расстояние могли подсказать ему это?

Грейвс, стоявший на страже, сказал: «Если это один из наших фрегатов, мы можем развернуться и приблизиться к „Бонавентуру“, сэр».

Хейворд добавил: «Может быть, мы могли бы взять ее в качестве приза».

Болито холодно встретил их взглядом. «А если это французский фрегат, что тогда?» Он видел, как они напряглись под его взглядом. «Советую вам оставить свои предположения на потом».

Но это был не капер и не патрульный военный корабль? Пока «Спэрроу» мчался к ней, Болито наблюдал за незнакомцем в подзорную трубу, видя дыру в её очертаниях, где грот-стеньга была оторвана, словно ветка с дерева, и огромные шрамы вдоль её обшивки, свидетельствующие о повреждениях, полученных морем и ветром.

Бакл тихо сказал: «Ей-богу, она, должно быть, приняла на себя всю бурю. Думаю, ей сейчас очень плохо».

Тиррелл, поднявшийся на грот-стень-рею, спустился по бакштагу и доложил: «Я ее знаю, сэр? Это «RoyalAnne», судно из Вест-Индии».

Бакл согласился. «Да, это так. Она отплыла из Сэнди-Хук на три дня раньше нас. Направляется в Бристоль, как я слышал».

«Поднимайте цвета».

Болито осторожно переместил подзорную трубу, наблюдая за крошечными фигурками, роящимися по палубам другого корабля, над сломанным трапом, где огромное море грохотало, словно падающая скала. Она представляла собой жалкое зрелище? Рангоут отсутствовал, паруса были изорваны в клочья. Должно быть, она пережила тот же шторм, который они обошли всего лишь ночью?

Бетюн воскликнул: «Она есть в моей книге, сэр? Она находится под ордером главнокомандующего».

Но Болито едва его слышал. Он видел, как фигуры на верхней палубе судна останавливались, чтобы посмотреть на приближающийся шлюп, а кое-где кто-то махал рукой, возможно, радуясь, увидев дружественный флаг.

Он напрягся, а затем сказал: «На борту этого корабля есть женщины». Он опустил стекло и вопросительно посмотрел на Тиррелла. «На неё ордер, да?»

Тиррелл медленно кивнул. «Индийцы действительно принимают правительственные чартеры, когда им это удобно, сэр». Он отвел взгляд. «Королевская Анна» будет перевозить людей из Нью-Йорка в Англию. И подальше от войны, без сомнения».

Болито снова поднял стакан, обдумывая слова Тиррелла.

Он сказал: «Мы сейчас же приблизим её, мистер Тиррелл, и будем держать её под нашим ветром. Дайте правому катеру разрешение на спуск. Хирург сопроводит меня на борт». Он взглянул на Бетюна. «Подайте ей сигнал об этом. Если она не поймёт, окликните её, когда мы приблизимся».

Он отошел от перил, когда флаги взмыли вверх на фалах?

Тиррелл последовал за ним и серьёзно сказал: «Она не сможет обогнать „Бонавентуру“, сэр. Даже если бы она была без повреждений».

Болито повернулся к нему: «Я знаю».

Он старался говорить спокойно, хотя разум его кричал. Повернись же и встреться с большим капером. Факты не изменились. «Спэрроу» всё равно уступал в оружии и был бы потоплен без особых усилий. «Ройял Энн» был так сильно повреждён, что передышка, полученная путём жертвы этим кораблём и всей его командой, ничего не изменила бы. Но бежать ещё раз. Оставить её беспомощной и позволить врагу без труда захватить её — это было бы слишком жестоко даже думать?

Он должен был это обдумать. Это было его решение. Его?

Бакл крикнул: «Она здесь, сэр! Нам лучше уйти отсюда».

«Очень хорошо». Болито медленно прошёл вдоль борта. «Уберите с неё королевские шканцы и брамсели, мистер Тиррелл. Мы немедленно ляжем в дрейф».

Он увидел, как Стокдейл спешит к нему с пальто и шпагой. Через пять часов стемнеет. Если они собираются что-то предпринять, им понадобится спешка и удача? Особенно удача.

Он накинул пальто и сказал: «Мистер Тиррелл, вы пойдете со мной».

Затем, когда шлюпку подняли по трапу и спустили к борту, он посмотрел назад, почти ожидая увидеть кусочек паруса или услышать зов топа мачты.

«Катер рядом, сэр!»

Он кивнул и направился к трапу. «Тогда давайте об этом и поговорим». И, не взглянув на остальных, он последовал за Тирреллом в лодку?

9. «Прочь, границы!»

Поднимаясь по свисающей верёвочной лестнице к толстому фальшборту «Королевской Анны», Болито ощущал ожидающее его напряжение. На верхней и нижней палубах находились люди из маны, пассажиры и матросы, поодиночке и большими группами, но все они каким-то образом объединялись, глядя то на него, то на матросов, которые следовали за ним с катера.

Болито остановился, собираясь с мыслями, и пока он поправлял меч на бедре, а Тиррелл выстраивал абордажную команду, он медленно оглядел корабль вокруг. Павшие такелаж и сломанные рангоут, целые полосы разорванных парусов и такелажа в изобилии усеивали палубу, и по их тяжёлому движению он мог определить, что в трюмы попало много воды.

Высокий, долговязый мужчина в синем пальто шагнул вперед и коснулся лба?

«Я Деннис, сэр». Он с трудом сглотнул. «Помощник капитана и старший офицер».

«Где Хозяин?»

Дженнис устало указала на поручни. «Он упал за борт во время шторма. Он и ещё двадцать человек».

По трапу застучали сапоги, и Болито застыл, когда знакомая фигура, оттолкнув остальных, направилась к нему. Это был генерал Бланделлс, как всегда безупречный, но с двумя пистолетами на поясе?

Болито прикоснулся к шляпе. «Я удивлён видеть вас, сэр Джеймс». Он попытался скрыть свою неприязнь. «Кажется, у вас проблемы».

Генерал огляделся по сторонам, а затем перевел взгляд на «Воробья», который легко покачивался на волнах, а его паруса свободно развевались, словно он отдыхал.

Он рявкнул: «И давно пора! Этому чёртову кораблю ни в коем случае нельзя было позволять выходить из гавани!» Он указал на помощника капитана. «Этот дурак даже порядок соблюдать не умеет!»

Болито посмотрел на Тиррелла. «Возьмите своих людей и осмотрите корпус и другие повреждения. Как можно быстрее». Он прищурился, глядя на группу матросов, сидевших у носового люка, и заметил, как они покачивались вне тактовой частоты палубы, и в их глазах не было ни малейшего интереса ни к его прибытию, ни к беспорядку, царившему повсюду.

Помощник поспешно объяснил: «Нам пришлось пустить в ход пистолеты, сэр. Некоторые люди обезумели, когда разразился шторм? У нас полный груз рома и других спиртных напитков, а также патоки и кофе. Пока остальные работали на судне, они и несколько пассажиров вылезли из трюмов и начали пить». Он содрогнулся. «Что, если женщины плачут и кричат, корабль рушится вокруг нас, а капитан Харпер свалился за борт, мне трудно смотреть на всё это одновременно?»

Бланделл резко ответил: «Ты чертовски бесполезен! Я бы тебя расстрелял за твою некомпетентность!»

Когда первый из матросов «Спэрроу» приблизился к носовому люку, пьяные фигуры словно ожили? С насмешками и издевательствами они преградили путь через палубу, а откуда-то справа невидимая рука швырнула бутылку, которая разбилась о засов, осыпав яркими каплями кровь грудь матроса.