Палуба едва заметно качнулась, и, взглянув наверх, Болито увидел, как мачтовый шкентель слабо дрогнул, а затем безжизненно упал. Но это был первый намёк на ветер?

Он сказал: «Советую вам немного отдохнуть, полковник. Я сообщу вам, если что-нибудь узнаю».

Фоли тяжело сказал: «Если ваш мистер Тиррелл вернётся». И тут же добавил: «Это было несправедливо. Всё это настолько вывело меня из равновесия, что я сам не свой».

Болито наблюдал, как он идёт к люку, а затем сел на кнехт. Если в ближайшее время ничего не изменится, Фоли придётся принять новое решение. После того, как Тиррелл покинул корабль, а миссия провалилась, у него самого почти не осталось надежды на будущее после возвращения в Сэнди-Хук?

Весь день и до самого вечера «Спэрроу» лежал, пригвождённый к земле немигающим сиянием. Палубные швы были такими липкими, что цепляли за ноги, а стволы орудий были такими горячими, словно стреляли много часов подряд. Вахты сменялись, часовые приходили и уходили, ничего не слыша и не видя?

Над бухтой уже осветились первые розовые лучи заката, а склон холма за ними был окрашен в глубокий фиолетовый цвет, когда Фоли снова вышел на палубу.

Он сказал: «Мы больше ничего не можем сделать».

Болито прикусил губу. Тиррелл не вернулся. Возможно, он уже направлялся на юг по суше. Или даже сейчас вёл американских разведчиков к бухте. Он встряхнулся, как собака. Усталость и разочарование подрывали его силы. Его доверие?

Мичман Хейворд стоял у правого трапа, его тело безвольно обмякло, словно он в полусне. Внезапно он резко выпрямился и хриплым голосом крикнул: «Гиг, сэр! С мыса!»

Болито побежал к нему, ничуть не заботясь о том, что мог обнаружить Тиррелл. Он вернулся? Этого было более чем достаточно?

Когда гичка причалила к борту, он увидел гребцов, развалившихся на скамьях, словно марионетки, с лицами и руками, обветренными ярким солнцем. Тиррелл поднялся на квартердек, его ноги были грязными, одежда разорвана.

Он хрипло проговорил: «Ваши разведчики не смогли найти тех, кого послали вперёд, полковник. А мы нашли». Он взял кружку воды и с благодарностью выпил. «Они все мертвы? Вверх по реке, в сгоревшем форте».

Фоли смотрел на темные деревья за бухтой." SQ

мои люди все еще на поисках».

Тиррелл проигнорировал его. «Мы затащили шлюпку в залив и случайно наткнулись на этот старый форт». Он отвернулся. «И это ещё не всё, к чёрту».

Болито ждал, видя напряжение и боль от того, что он обнаружил?

Тиррелл медленно произнес: «Прямо у пролива, во весь опор, стоит этот чертов фрегат!»

Фоли обернулся. «Американец?»

«Нет, полковник, не американка». Он серьёзно посмотрел на Болито. «Француженка по покрою. Флага нет, так что], наверное, капер».

Болито успокоил свои беспокойные мысли. Если бы не их скрытный вход в залив под руководством Тиррелла, они бы попали под обстрел фрегата или, в лучшем случае, подверглись бы нападению, когда стояли бы на якоре?

Тиррелл говорил: «Похоже, ваш генерал попал в плен, полковник. Какой смысл нам оставаться здесь и следовать его примеру, а?»

«Ты видел, что они делают?» Болито попытался представить себе, как великая река обтекает мыс. Фрегат встал на якорь, зная наверняка, что сможет отразить атаку с любого направления.

Тиррелл пожал плечами. «На пляже были следы». Думаю, они отправили лодки на берег за пресной водой. Но никаких признаков пленных?

«Тогда, похоже, пропавшие солдаты всё ещё не найдены». Болито взглянул на полковника. «Если ветер поднимется, полагаю, фрегат снимется с якоря? Он не рискнул бы идти ночью, так что мы здесь в безопасности, по крайней мере, до рассвета. А потом…» Дальше объяснять не пришлось?

Хейворд крикнул: «Катер подает сигнал, сэр!»

Все обернулись и уставились на темнеющий пляж, когда весла ожили, и катер двинулся к берегу. Одинокая фигура едва виднелась, размахивая мушкетом в сторону Бетюна. Это был один из разведчиков Фоли?

Фоли рявкнул: «Я должен немедленно сойти на берег». Он побежал к входному иллюминатору. «Они нашли генерала!»

Болито поспешил за ним, и, в сопровождении Стокдейла, следовавшего за ним по пятам, нырнул в ожидавшую его машину.

Когда лодка села на мелководье, Болито перепрыгнул через борт и прошёл последние ярды по чистой воде, смутно осознавая, что впервые за несколько месяцев оказался на суше, за исключением нескольких случаев на Антигуа. Он стоял под деревом, пока Фоли задавал вопросы разведчику, зная, что тот, вероятно, растеряется в присутствии их обоих.

Фоли направился к нему, его ботинки скрипели по песку. «Они их нашли». Он указал на стену из деревьев. «Первая группа прибудет примерно через час».

«Первая вечеринка?» Болито увидел отчаяние в глазах Фоли?

«Генерал идёт с моими разведчиками и всеми боеспособными солдатами». Он глубоко вздохнул. «Но за ними, медленнее, следуют около шестидесяти больных и раненых. Они в пути уже несколько дней. Позавчера вечером они попали в засаду в овраге, но отбили нападавших. Генерал говорит, что это были французы».

«Скорее всего, с того фрегата». Болито попытался представить, каково больным и раненым солдатам? Не знать, где они. Как они выживут?

Он сказал: «Теперь всё ясно. Корабль ожидает какой-то попытки спасения. Я бы на их месте».

Фоли вздохнул: «Согласен. Что ты будешь делать?»

Болито не ответил прямо. Он поманил Бетюна, который поил усталого разведчика водой из своей фляги.

«Немедленно возвращайтесь на корабль. Передайте привет мистеру Тирреллу. Передайте ему, чтобы он был готов принять первую партию через час. Мне нужна одна вахта на берегу и все шлюпки. Всё должно быть организовано хорошо, и эти люди должны быть на борту, даже если для этого придётся сбросить за борт припасы».

Он смотрел, как юноша бежит к катеру, а его плечо пылало, словно спелый фрукт.

Фоли тихо сказал: «Это будет чудо, если мы сможем вытащить их вовремя».

Болито улыбнулся: «Чудеса случаются, полковник. Просто иногда».

Он пошёл к кабриолету, забыв об усталости? И тут он понял, что Фоли не последовал за ним, а стоит рядом со своим разведчиком.

Полковник крикнул ему вслед: «Я иду вглубь страны». Он отвернулся. «Встретиться со своими людьми. Или с тем, что от них осталось».

Его алый плащ померк среди деревьев, и он исчез?

Генерал сэр Джеймс Бланделл откинулся на спинку одного из стульев Болито и протянул ногу в сторону своего ординарца.

«Ради бога, снимите эти чёртовы сапоги!» Он посмотрел на фонарь на палубе и добавил: «Я бы с удовольствием выпил чего-нибудь. Я сухой, как пыль!» Он выругал санитара и толкнул его сапогом в плечо. «Полегче, чёртов дурак».

Фоли повернулся и посмотрел на Болито у двери, в его глазах читались гнев и смущение?

«Не могли бы вы что-нибудь организовать для генерала?»

Болито кивнул и увидел, как Фитч спешит за вином. Всё это было словно сон. Кошмар?

Когда последние лучи дневного света начали угасать, на берегу появились солдаты, сопровождавшие генерала. Даже матросы «Спэрроу», которые ещё несколько мгновений назад резвились и болтали, наслаждаясь необычной свободой на суше, замерли и замолчали.

Изодранные и потрёпанные, в грязных от маршей красных мундирах, и спящие, когда могли, в подлеске, они выстроились в ряды, словно послушные животные. Другие следовали за ними с вьючными мулами, настолько нагруженными, что удивительно, как они вообще выжили.

Болито был на пляже с Далкейтсом, объясняя ему, что нужно и как подготовить к прибытию этой массы пассажиров, и молча наблюдал, как Фоли стоял с каменным лицом, в то время как одинокий лейтенант, пошатываясь, шёл к нему с полковым знаменем на плече и с саблей, висящей на шнуре на запястье. Фоли не мог говорить. Он лишь коснулся плеча лейтенанта и кивнул в сторону солдат с потухшими глазами, стоявших у опушки леса, прежде чем сказать Болито: «Ради Бога, сделайте для этих ребят всё, что можете».

Когда моряки поспешили помочь солдатам сесть в ожидающие шлюпки, последний резерв иссяк. Вдоль колышущихся рядов красных мундиров люди падали, словно трупы, в то время как другие просто безмолвно смотрели на загорелых матросов, их грязные лица были залиты слезами, руки протянуты, словно люди, увидевшие вестников самого спасения?

Было жалко и трогательно наблюдать, как они сели на мелководье и столкнулись с лодками. Лейтенант нес знамя своего полка, как, должно быть, делал это всю дорогу на юг от Филадельфии, пытаясь продемонстрировать хоть какое-то самообладание, но его лицо не выражало ни лжи, ни отчаяния, ни недоверия.

Теперь, наблюдая за генералом, он с трудом мог связать воедино эти две сцены. Бланделл был полным, но крепкого телосложения мужчиной, и, если не считать грязи на сапогах, его мундир выглядел так, будто его только что выгладили. Его седоватые волосы были аккуратно уложены, а тяжёлое, красноватое лицо, должно быть, было побрито в течение дня?

До сих пор он лишь бегло взглянул на Болито и удовлетворился тем, что сообщил о своих потребностях через Фоли.

Он коснулся бокала с вином языком и поморщился. «Полагаю, от судна такого размера нельзя ожидать слишком многого, не так ли?»

Фоли снова посмотрел на Болито, на его лице отражалось выражение физической боли.

Где-то наверху и в глубине корпуса слышались глухие удары сапог, редкие крики приказов и скрип снастей над шлюпками?

Генерал сказал: «Тебе следовало бы заставить этих людей работать, Фоли. Нет смысла оставлять их валяться без дела, словно сквайров в поместье».

Болито сказал: «Мои люди справятся с погрузкой, сэр».

«Хм». Генерал, казалось, впервые задумался о нём. «Ну, убедитесь, что каждый мул тщательно проверен. Какой-нибудь беспечный или жадный дурак может подумать украсть их груз. В этих вьюках царит королевская казна. Так что подумайте об этом, когда будете докладывать о готовности к выходу в море».

В дверях появились могилы. «Все солдаты на борту, сэр. Некоторые из них в плохом состоянии».

Болито оторвал взгляд от генерала, капли вина на его губах?

«Пусть повар разожжёт огонь на камбузе, мистер Грейвс. Этот французский фрегат не станет вставать на якорь в темноте, даже если поднимется ветер. Я хочу, чтобы эти люди поели чего-нибудь горячего. И рома, пока они ждут? Передайте мистеру Локу, чтобы он организовал это».

Он подумал о шатающихся людях, о павших красномундирниках у деревьев. И это была группа крепких мужчин?

Фоли тихо спросил: «Когда вы поднимете якорь, капитан?»

Болито видел боль в его глазах, как он медлил с вопросом?

«По моим данным, через час после рассвета прилив будет правильным, как и течение в окрестностях».

Стакан генерала завис в воздухе, так что его денщик позволил вину вылиться из графина на палубу?

«Что ты, чёрт возьми, несёшь?» Он с трудом поднялся на стуле. «Теперь можешь отплывать. Я слышал, как твои люди говорили, что сейчас самое подходящее время».

Болито холодно встретил его взгляд. «Это верно лишь до поры до времени, сэр. Но если мне придётся ждать, пока больные и раненые доберутся до бухты, я должен подготовиться к следующему приливу». Он сделал тон более жёстким. «Я послал своего первого лейтенанта и сорок матросов, чтобы помочь им добраться сюда. Молю Бога, чтобы мы смогли избавить их от дальнейших страданий».

Генерал вскочил на ноги, его глаза гневно сверкнули. «Передай этому молодому выскочке, Фоли! В проливе находится вражеский корабль, и нельзя терять времени.] достаточно натерпелся за последние несколько дней и] приказываю тебе…»

Болито сказал: «Мой приказ гласит, что я командую транспортом в этой миссии, сэр. Они не делают различий между золотыми слитками и людьми». Он замолчал, чувствуя, как гнев бурлит в его желудке, словно бренди. «Даже те, кто слишком слаб и болен, чтобы позаботиться о себе. Разве не так, полковник?»

Фоли смотрел на него, его глаза были в тени? Когда он заговорил, голос у него был другой, хриплый. «Это правда, капитан. Вы командуете». Он повернулся и посмотрел на своего изумлённого начальника. «Мы, сэр Джеймс, всего лишь груз».

Болито повернулся и вышел из каюты. Воздух на палубе казался чище, и он заставил себя замереть у поручня над ближайшими двенадцатифунтовыми орудиями на несколько минут.

Внизу он видел движущиеся во всех направлениях фигуры, а из дымохода камбуза до него доносился аромат тушеного мяса. Даже Локк, должно быть, был слишком подавлен видом измотанных, голодных солдат, чтобы удержать повара?

Он услышал рядом с собой топот ботинок Фоли, но не обернулся?

«Спасибо, капитан. От меня и моих людей. И тех, кто будет обязан жизнью вашей человечности. И мужеству». Он поднял руку, когда Болито повернулся, чтобы ответить. «Из-за этого поступка вы рискуете своим будущим, и вы это прекрасно понимаете».

Болито пожал плечами. «Лучше это, чем жить с плохими воспоминаниями».

Кто-то позвал в темноте, и находившийся неподалеку катер начал отплывать к берегу?

«Я бы не оставил этих людей здесь». Он направился к трапу. «Если понадобится, я первым сброшу золото за борт!»

«Да. Я думаю, вы бы так и сделали, капитан».

Но Фоли говорил с темнотой. И когда он добрался до борта, то увидел, что гичка уже направляется к берегу. Болито сидел рядом со Стокдейлом у румпеля. Он посмотрел вниз, на орудийную палубу. Где же…

Болито разместил всех этих людей? Он услышал скрип вёсел, когда первая лодка отчалила от берега. Одно было ясно. Он как-нибудь найдёт место, даже если это будет стоить ему комиссионных?

7. Дерзать или умереть

Болито открыл глаза и уставился на кружку с дымящимся кофе, которую Стокдейл держал над краем койки. Он с трудом поднялся, его разум и зрение привыкали к незнакомой обстановке, к осознанию того, что уже, должно быть, рассвет. Он находился в небольшой каюте Тиррелла, примыкающей к кают-компании, и, поднеся кружку к губам, понял, что не может вспомнить, как здесь оказался.

Стокдейл прохрипел: «Вы проспали целый час, сэр. Мне было ужасно неловко вас будить». Он тяжело пожал плечами. «Но вашим последним приказом было поднять всех до рассвета».