Голос Тиррелла заставил его снова повернуться к ним?

«Значит, вы командуете, сэр?»

Лейтенанты пристально наблюдали за ним, и на их лицах отражалось сомнение и тревога.

Болито медленно кивнул: «Мы продолжим с транспортами до наступления темноты. После того, как переправим раненых с «Миранды» на их корабль и сделаем всё возможное для их собственного». Он старался не думать о бесконечных проблемах, которые ждут впереди. «Когда мы установим связь с эскадрой, как было приказано, мы продолжим отправлять донесения главнокомандующему».

Он окинул взглядом каюту. Она вдруг стала меньше, а шлюп — уязвимее.

«А Миранда, сэр?» — голос Тиррелла был приглушенным.

Болито старался говорить спокойно и бесстрастно, понимая, что если он покажет им хотя бы на мгновение свои истинные чувства, они потеряют и ту небольшую веру, которую еще сохраняли?

«Её народ сделает то, что должен. Мы не можем остаться с ней, да они этого и не хотят».

Брызги барабанили по толстым окнам. Ветер уже слегка посвежел.

Тиррелл облизнул губы, его взгляд был устремлен вдаль, когда он смотрел на лишенный мачты фрегат.

Болито добавил: «Это всё. Работайте до последней минуты».

Двое лейтенантов в грязных рубашках и штанах повернулись и вышли из каюты, не сказав больше ни слова?

Болито посмотрел на Фитча и сказал: «Ты тоже можешь идти.] хочу подумать».

Когда Фитч и его помощники ушли, он положил голову на руки и позволил своему телу покачиваться в такт неудобному движению корабля?

Тиррелл, вероятно, счёл его бессердечным за то, что он оставил другой корабль без сопровождения и помощи. Грейвз же, несомненно, тоже нашёл бы в изобилии топливо для своего собственного огня?

Он встал, борясь с усталостью и напряжением, понимая, что ему не следует обращать внимания на их соображения. Они вели войну, которую слишком долго обходили стороной, словно зрители. Если они узнают, что должны, не лучше ли сделать это немедленно?

Затем он вспомнил лейтенанта «Миранды», горечь в его голосе, когда тот описывал это событие? Он мало что мог добавить к тому, что Болито уже знал и догадывался. Кроме одного – имя большого капера. Бонавентура. Это имя он не забудет.

В дверь постучали. Это был Локк. Его лицо потемнело от грусти. Он начал перечислять имущество, поврежденное в короткой схватке с бригом.

Болито повернулся к нему и тихо сказал: «А теперь позвольте мне представить полный список, мистер Локк, и я выскажу вам свое мнение».

Бесполезно было думать о том, что было. Теперь он был один, и только будущее, как и следующие горизонты, имело для него хоть какой-то смысл?

5. Всем удачи

«Приближается сторожевой катер, сэр!»

Болито кивнул. «Очень хорошо».

Он уже видел его, но вместо этого сосредоточил свое внимание на перекрывающихся линиях стоящих на якоре кораблей, ближайший из которых, двухпалубный, нес на бизани флаг контр-адмирала?

Затем он бросил быстрый взгляд на оживленную орудийную палубу, готовясь бросить якорь впервые с Антигуа. Прошло десять дней с тех пор, как они наблюдали, как потрепанный силуэт «Миранды» все дальше и дальше отдаляется за кормой, пока они совсем не потеряли его из виду. Дни мучительного нетерпения, пока они постоянно убавляли паруса, чтобы удержаться на месте у двух транспортов. И когда наконец они нашли фрегат прибрежной эскадры, то получили не свободу, а еще один необъяснимый этап пути. «Спэрроу» не передал командование транспортами и не подошел к берегу, чтобы наблюдать за их разгрузкой. Вместо этого он должен был со всей поспешностью следовать в Нью-Йорк. Капитан фрегата не терпел отъезда и просто отправил мичмана к «Спэрроу» с приказом? Из того немногого, что он узнал, Болито заключил, что фрегат ждал и патрулировал три недели, чтобы передать его сообщение конвою, и не желал больше вмешиваться?

Он перевел взгляд на сторожевой катер, мягко покачивающийся на прибрежных волнах; на его носу развевался и развевался большой синий флаг, отмечавший, где шлюп должен встать на якорь.

Штурвал скрипнул, когда Бакл передавал указания рулевым, и впереди, на носовых клювах, обрамлённых сверкающей водой, он увидел Грейвса, ожидающего команды встать на якорь. Он услышал чей-то смех и увидел, как два транспорта неловко двигались к другой якорной стоянке, их реи были полны людей, убиравших паруса.

Далкит увидел, как он обернулся, и заметил: «Рад видеть их сзади, да, сэр?» Он вытер лицо платком. «Они были с нами так долго, что у меня возникло ощущение, будто мы тащим на буксире зверей».

Пулеметчик поднялся до середины лестницы и крикнул: «Разрешите начать салют, сэр?»

Болито кивнул. «С вашего позволения, мистер Юл». Он отвернулся, зная, что если бы не просьба стрелка, он бы забыл обо всем этом, беспокоясь о том, что будет дальше.

Пока «Sparrow» легко продвигался к сторожевому катеру, его паруса были собраны, за исключением топселей и кливера, воздух сотрясался от регулярных выстрелов пушек, когда он отдавал дань уважения флагу контр-адмирала.

Болито хотел взять большой телескоп Бетюна и

Изучая другие корабли, он решил, что теперь на него будет слишком много биноклей. Его природное любопытство можно было принять за неуверенность или за тревогу молодого командира, приближающегося к незнакомой якорной стоянке. Вместо этого он заставил себя пройти несколько шагов вдоль наветренного борта, с удовлетворением отметив, что сети аккуратно заполнены гамаками, а все неиспользованные лини и фалы либо закреплены, либо свалены на палубу. От столкновения с бригом почти не осталось никаких следов. Десять дней были потрачены с пользой на замену деревянных элементов и свежую краску?

Тиррелл стоял у поручня, держа под мышкой рупор. В синем пальто и треуголке он снова казался незнакомым, чужим, как в тот день, когда он вошёл в каюту после визита на флагман?

Последние струйки дыма от выстрелов проплыли над якорной командой, и он сосредоточил внимание на оставшихся полукабельтовом. Остальные корабли рассредоточились по носу и выглядели впечатляюще, несокрушимо?

Он медленно поднял одну руку. «Ли подтяжки, мистер Тиррелл? Руки носят корабль!»

Почему же тогда он был так встревожен? Возможно,

В резких приказах фрегата скрывалось нечто более глубокое? Он старался не обращать на это внимания. В конце концов, ему до смерти надоело медленное плавание транспортов, так насколько же хуже должно было быть одинокому фрегату?

Голос Тиррелла вызвал кричащий хор кружащих чаек, которые были с ними уже несколько дней.

«Шкоты топс!» Он щурился от солнечных лучей, наблюдая за мелькающими высоко над палубой фигурками. «Шкоты топс! Круто, ребята!»

Голос Бетьюна прорезался сквозь выкрики команд и треск хлопающего полотна?

«От Флага до Воробья, сэр. Ремонт на борту».

Болито кивнул. «Подтверждаю». Адмирал не считал нужным тратить время?

«К рулю!»

Мягко и легко «Спэрроу» повернул свой утлегарь по ветру, его паруса исчезли, когда марсовые матросы наперегонки схватили неуправляемый парус?

"Отпустить!"

Спереди раздался короткий всплеск, когда якорь погрузился на дно, и прежде чем Грейвс успел подать сигнал на шканцы, боцман Тилби уже убеждал шлюпочников поднять гичку.

Тиррелл подошел к корме и прикоснулся к шляпе. «Надеюсь, у вас хорошие новости, сэр?»

"Спасибо."

Болито подумал о том, каково Тирреллу. Он вернулся к родному берегу. Сэнди-Хук. Должно быть, он много раз плавал этим путём на отцовской шхуне. Но ничто на его лице не выдавало его мыслей. Обычное сдержанное уважение, которое он проявлял после битвы?

Тиррелл не жалел сил, пытаясь исправить ситуацию. Его манеры на первый взгляд казались лёгкими, даже небрежными, но не было никаких сомнений в его способностях или остроте его языка, если кто-то был настолько глуп, чтобы принять его поведение за слабость.

«Сомневаюсь, что я долго задержусь на флагмане». Болито наблюдал, как команда гички падает за борт?

«Адмирал может пригласить вас пообедать, сэр». Глаза Тиррелла сошлись в редкой улыбке. «Я полагаю, старый парфянин славится хорошими столами».

Стокдейл крикнул: «Гиг готов, сэр».

Болито посмотрел на Тиррелла: «Приготовьте доставку свежей воды и бочек. Я попросил мистера Лока выяснить, что можно сделать с фруктами».

Тиррелл последовал за ним к входному порту, где собралась боковая группа?

Он помедлил, а затем тихо спросил: «Если бы вы могли что-нибудь узнать о…» Он пожал плечами. «Но, полагаю, вы будете слишком заняты, сэр».

Болито окинул взглядом стоявших рядом моряков. Узнал ли он что-нибудь о них с тех пор, как принял командование? Знал ли он вообще, что они о нём думают?

Он ответил: «Я сделаю всё, что смогу. Возможно, твой отец прислал тебе какое-то послание».

Тиррелл все еще смотрел ему вслед, пока он карабкался в лодку, а в ушах у него звенело от визга труб?

Когда Болито поднялся через позолоченный входной иллюминатор «Парфиана» и снял шляпу, направляясь к квартердеку, он сразу вспомнил троянца, жизнь, которую он так недавно оставил позади. Все прежние запахи и виды нахлынули на него, и он удивился, как же он успел так много позабыть за столь короткое время.

Лейтенант проводил его в каюту капитана флагмана и забрал у него депеши и мешок с письмами, которые Миранда привезла из Англии.

Он сказал: «Адмирал прочтёт их первым, сэр». Его взгляд быстро скользнул по новому мундиру Болито? Возможно, в поисках того же старого ответа. Почему он, а не я?

Адмирал не посылал за ним целый час, хотя казалось, что прошло вдвое больше времени. Чтобы не смотреть на часы, он заставил себя прислушаться к звукам вокруг и над собой. К привычным, знакомым звукам многолюдного сообщества, запертого в одном огромном корпусе. Не требовалось большого воображения, чтобы услышать хриплый голос капитана Пирса, жалующегося: «Мистер Болито! Вы знаете, что наветренный форбрас вялый, как свиной хвост? Ради бога, вам придётся постараться, если вы хотите чего-то добиться».

Он грустно улыбался, когда лейтенант вернулся и без дальнейших церемоний провел его на корму в большую каюту.

Сэр Эвелин Кристи, контр-адмирал Красной Армии и командующий Прибрежной эскадрой, обмахивал лицо салфеткой и, внимательно осмотрев Болито, произнёс: «Бокал кларета, командир». Он не стал дожидаться ответа, а указал на своего слугу, великолепно выглядевшего мужчину в алом мундире и ярко-жёлтых бриджах.

«Я был несколько удивлён, увидев ваше имя в отчёте». Взгляд адмирала был прикован к кларету, словно он бросал вызов слуге, пролив хоть каплю. «Вы говорите, что Рэнсом умер от лихорадки». Он взял стакан и критически осмотрел его. «Чертовски хорошая работа, если хотите знать. Молодой попугай. Слишком много денег и никакой честности». Рэнсом распорядился, и он спокойно продолжил: «] надеюсь, вы обеспокоены изменением планов, а?»

Болито почувствовал, как стул толкнул его сзади под ноги, и понял, что молчаливый слуга каким-то образом умудрился поставить бокал бордо на маленький столик, принести стулья и все такое, не пошевелившись и не издав ни звука?

Адмирал нахмурился. «Не обращай внимания. Этот человек — дурак». И резко добавил: «Ну и что?»

Болито ответил: «Я ожидал…»

Контр-адмирал Кристи прервал его: «Да. Полагаю, что так и было». Он помолчал, склонив голову набок, словно разгневанная птица. «Бларет. Ну?»

«Очень хорошо, сэр Эвелин».

«Хм». Адмирал осторожно уселся на позолоченный стул. «Сняли его с блокадника в прошлом месяце? Приемлемо».

Что-то металлическое с грохотом понеслось по палубе за переборкой, и он яростно крикнул: «Иди и передай вахтенному офицеру мое почтение, что если] услышу еще хоть один неприличный звук во время этой беседы, я лично приму его к ответу!»

Слуга выбежал из каюты, а адмирал медленно улыбнулся?

«Заставьте их прыгать. Вот и всё. Не давайте им слишком много времени на раздумья».

В следующий же миг он сменил тактику, да?

снова?

«Дело в том, Болито, что дела идут не очень хорошо. Слава богу, ты хотя бы умеешь следовать букве приказов. На твоём месте я бы, наверное, послал к чёрту ожидание какого-нибудь чёртового патруля, чтобы выяснить, что происходит. Может, даже дошёл бы до того, что отправил бы эти транспорты прямо в армию?

Болито напрягся. Это прозвучало вполне искренне, но, возможно, адмирал просто намекал на критику? Может быть, он решил, что ему следовало сразу же направиться к месту встречи, проявить инициативу, а не действовать так, как он поступил?

Что изменили следующие слова адмирала?

«Вы, конечно, не могли знать, но армия эвакуируется из Филадельфии. Отступает». Он посмотрел на пустой стакан. Звучит лучше, чем отступление, но по сути то же самое?

Болито был ошеломлён. С какими неудачами он мог смириться? Эта война была настолько продолжительной, а территории настолько обширными и малоизвестными, что нельзя было ожидать какого-либо плана сражения старого образца. Но оставить Филадельфию, жизненно важное командование…

Гарнизон Делавэра был немыслим. Несмотря на свою осторожность, он сказал: «Конечно, это было лишним, сэр, я думал, что мы уничтожили все американские форты и аванпосты на Делавэре в прошлом году».

Адмирал проницательно посмотрел на него. «Это было за последние годы до того, как Бергойн сдался в Саратоге. Весь этот район кишит бандами рейдеров и информаторов». Он раскрыл карту. «С моей эскадрой я должен патрулировать и следить за всеми тремястами милями побережья, от Нью-Йорка до мыса Генри в Чесапикском заливе. Это лабиринт? Заливы и реки, бухты и укрытия, где можно не заметить трёхпалубное судно на расстоянии мили. И каждый день море кишит судами. С севера и до самого юга, до Испанских островов и Карибского бассейна? Голландцы, португальцы, испанцы, и большинство из них вознамерились проскользнуть мимо моих патрулей с припасами и оружием для врага?

Он налил еще два бокала кларета?