«Ещё нет». Кэрнс многозначительно взглянул в сторону юта. «Он всё равно услышал сигнал. Он не будет волноваться, пока мы не

готовый.'

Болито задумался. Ещё один взгляд на капитана Пирса, который он не рассматривал. Но это была правда. Он никогда не выбегал на палубу, как некоторые капитаны, боясь за свои корабли или нетерпеливо ожидая ответов на вопросы, на которые невозможно ответить.

Он снова взглянул на спокойное лицо Кэрнса. Верно было и то, что Кэрнс внушал такое доверие.

Болито спросил: «Могу ли я подняться наверх и посмотреть самому?»

Кэрнс покачал головой. «Нет. Я сделаю это. Капитан, несомненно, захочет получить полный отчет».

Болито наблюдал, как первый лейтенант спешит на ванты, перекинув трубу через плечо, словно мушкет. Всё выше и выше, вокруг вант футток, мимо зачехлённого вертлюжного орудия, к стеньге и ещё дальше, к впередсмотрящему, который так спокойно сидел на рейке, словно на удобной деревенской скамейке.

Он оторвал взгляд от продвижения Кэрнса. Он никак не мог к этому привыкнуть или победить. Его ненависть к высоте. Каждый раз, когда ему приходилось подниматься наверх, что, к счастью, случалось редко, он чувствовал ту же тошноту, тот же страх падения.

Он увидел знакомую фигуру на орудийной палубе под палубным ограждением и почувствовал что-то вроде привязанности к этому крупному, неуклюжему человеку в клетчатой рубашке и развевающихся белых брюках. Ещё одна связь с маленькой «Судьбой». Стокдейл, мускулистый боксер-профессионал, которого он спас от зазывалы у трактира, когда вместе с удручённой группой рекрутов пытался набрать добровольцев на корабль.

Стокдейл был прирожденным мореплавателем. Сильный, как пятеро, он никогда не злоупотреблял своей силой и был кротче многих. Разгневанный зазывала бил Стокдейла цепью за то, что тот проиграл драку одному из людей Болито. Этот человек, должно быть, каким-то образом жульничал, поскольку с тех пор Болито ни разу не видел, чтобы Стокдейл был побеждён.

Он говорил очень мало, а когда говорил, то делал это с трудом, так как его голосовые связки были жестоко повреждены в бесчисленных драках на кулаках на всех ярмарках и площадках страны.

Видеть его тогда, раздетого до пояса, с перерезанной по спине цепью зазывалы, было для Болито невыносимо. Когда он предложил Стокдейлу записаться, он сказал это, почти не думая о последствиях. Стокдейл лишь кивнул, собрал вещи и последовал за ним на корабль.

И всякий раз, когда Болито нуждался в помощи или попадал в беду, Стокдейл всегда был рядом. Как и в прошлый раз, когда Болито увидел, как кричащий дикарь бросился на него с абордажной саблей, вырванной у умирающего моряка. Позже он узнал об этом. Как Стокдейл собрал отступающих моряков, поднял его, как ребёнка, и отнёс в безопасное место.

Когда Болито назначили на «Троян», он полагал, что это положит конец их странным отношениям. Но каким-то образом, как тогда, так и сейчас, Стокдейлу это удалось.

Он прохрипел: «Однажды вы станете капитаном, сэр. Думаю, вам понадобится рулевой».

Болито улыбнулся ему сверху вниз. Стокдейл мог сделать почти всё. Сращивать, брать рифы и управлять, если понадобится. Но теперь он был командиром орудия на одной из тридцати восемнадцати верхних батарей «Трояна».

Фунтовые бойцы. И, естественно, он просто оказался в том же дивизионе, что и Болито.

«Что ты думаешь, Стокдейл?»

Избитое лицо мужчины расплылось в широкой улыбке. «Они следят за нами, мистер Болито».

Болито видел болезненные движения в горле. Укусы моря осложняли жизнь Стокдейла.

«Ты так думаешь, да?»

«Ага, — сказал он очень уверенно. — Они поймут, что мы делаем и куда направляемся. Держу пари, внизу, там, где мы их не увидим, есть другие корабли».

Ноги Кэрнса коснулись палубы, когда он с ловкостью мичмана скользнул вниз по штагу.

Он сказал: «Судя по всему, шхуна. Едва могу разглядеть, всё так чертовски туманно». Он вздрогнул от внезапного порыва ветра. «То же самое, что и мы». Он увидел, как Болито улыбнулся Стокдейлу, и спросил: «Можно поделиться шуткой?»

«Стокдейл сказал, что другой парус наблюдает за нами, сэр. Держим курс по ветру».

Кэрнс открыл рот, словно собираясь возразить, а затем сказал: «Боюсь, он прав. Вместо того, чтобы продемонстрировать силу, Троян, возможно, ведёт стаю к той самой добыче, которую мы пытаемся защитить». Он потёр подбородок. «Боже мой, какая неприятная мысль. Я ожидал нападения на арьергард конвоя, как обычно, отставший отряд будет отрезан прежде, чем эскорт успеет вмешаться».

«Всё равно». Он сильнее потёр подбородок. «Они не попытаются атаковать, когда бортовые залпы «Трояна» так близко».

Болито вспомнил голос Пирса на конференции. Намёк на сомнение. Его тогдашние подозрения теперь стали ещё более реальными.

Кэрнс взглянул на корму, мимо двух рулевых, стоявших, широко расставив ноги, у большого двойного штурвала, переводя взгляд с паруса на компас.

«Капитану особо нечего рассказывать, Дик. У него есть приказ. «Троян» — не фрегат. Если мы потеряем время на бесполезные манёвры, то можем вообще не успеть к конвою. Ты же видел, какой капризный ветер здесь. Это может случиться завтра. Или сейчас».

Болито тихо сказал: «Запомни, что сказал Мудрец. Туман». Он смотрел, как слово ударяет по Кэрнсу, словно пуля из пистолета. «Если нам придётся лгать, мы никому не поможем».

Кэрнс внимательно посмотрел на него. «Я должен был это заметить».

Эти частники знают местные условия лучше, чем кто-либо другой.

из нас. — Он криво усмехнулся. — Кроме Мудреца. — Лейтенант Куинн вышел на палубу и прикоснулся к шляпе. — Я должен вас сменить, сэр.

Айл перевёл взгляд с Болито на натянутые паруса. Болито согласился только на быстрый перекус, особенно потому, что хотел узнать реакцию Пирса. Но для восемнадцатилетнего шестого лейтенанта это казалось целой жизнью, полной огромной ответственности, ведь, по сути, он будет распоряжаться судьбой «Трояна» до тех пор, пока тот ступал по квартердеку.

Болито попытался его успокоить, но сдержался. Куинну нужно научиться действовать самостоятельно. Любой офицер, который рассчитывает на помощь в любой неловкой ситуации, будет бесполезен в настоящей кризисной ситуации.

Он последовал за Кэрнсом к трапу, в то время как Куинн демонстративно проверял компас и записи в судовом журнале.

Кэрнс тихо сказал: «С ним все будет хорошо. Со временем».

Болито сидел за столом в кают-компании, пока Маккензи и Логан старались представить еду как можно лучше. Варёное мясо и овсяная каша, корабельные галеты с чёрной патокой и столько сыра, сколько кто мог взять. Кроме того, имелся щедрый запас красного вина, прибывшего в Нью-Йорк с последним конвоем. Судя по выражению лица Пробина, он воспользовался им сполна.

Он взглянул на Болито и хрипло спросил: «Что это за шум из-за паруса? Кто-то немного нервничает, а?» Он наклонился вперёд, чтобы взглянуть на остальных. «Боже, флот меняется!»

Банс сел во главе стола и, не поднимая глаз, произнёс глубоким голосом: «Это не его рук дело, мистер Пробин. У него нет времени на безбожников».

Спарк бесчувственно сказал: «Эта чёртова еда — помои. При первой же возможности я найму нового повара. Этот негодяй должен танцевать на поводке, а не травить нас».

Палуба круто накренилась, и руки потянулись, чтобы схватить тарелки и стаканы, пока корабль снова не выпрямился.

Банс достал часы и посмотрел на них.

Болито тихо спросил: «Туман, мистер Банс. Он придет?»

Хирург Торндайк услышал его и рассмеялся. Он издал пронзительный звук.

«Право, Эразм! Туман, когда она качается на таком ветру!»

Банс проигнорировал его и ответил: «Завтра. Придётся лечь в дрейф. Слишком большая глубина, чтобы встать на якорь». Он покачал своей массивной головой. «Время потеряно. Нужно наверстать ещё больше узлов».

Он сказал достаточно и встал из-за стола. Проходя мимо стула Пробина, он произнёс своим глубоким голосом: «Думаю, у нас будет время посмотреть, кто нервничает».

Пробайн щелкнул пальцами, требуя вина, и сердито воскликнул: «Он сходит с ума на старости лет!» Он попытался рассмеяться, но ничего не вышло.

Капитан Д’Эстер спокойно посмотрел на него. «По крайней мере, похоже, Господь на его стороне. А что именно у вас есть?»

В каюте наверху капитан Пирс сидел за большим столом, заткнув салфетку за шейный платок. Он уловил взрыв смеха из кают-компании и сказал Кэрнсу: «Кажется, в море они счастливее, да?»

Кэрнс кивнул. «Похоже, так оно и есть, сэр». Он наблюдал за склонённой головой Пирса и ждал его выводов или идей.

Пирс сказал: «Одна или в компании, шхуна представляет для нас угрозу. Если бы нам дали бриг или шлюп, чтобы отгонять этих волков. А так…» Он пожал плечами.

«Могу ли я кое-что предложить, сэр?»

Пирс отрезал себе небольшой кусочек сыра и с сомнением осмотрел его.

«Конечно, именно за этим вы и пришли», — улыбнулся он. «Выскажитесь».

Кэрнс заложил руки за спину, глаза его блестели.

«Вы слышали мнение капитана о вероятности тумана, сэр?»

Пирс кивнул. «Я хорошо знаю эти воды. Туманы здесь довольно распространены, хотя на этот раз я бы не осмелился сделать столь смелое предсказание». Он отодвинул сыр в сторону. «Но если хозяин что-то говорит, это обычно верно».

«Что ж, сэр, нам придется лежать, пока не прояснится».

«Я уже принял это во внимание, черт возьми».

«Но и наш сторожевой пес тоже. И ради собственной безопасности, и из страха потерять нас. Туман может быть нашим союзником». Он помедлил, чувствуя настроение капитана. «Если бы мы могли найти её и взять на абордаж…» Дальше он не пошёл.

«Ради бога, мистер Кэрнс, что вы говорите? Что я должен спустить шлюпки на воду, наполнить их опытными людьми и отправить в проклятый туман? Черт возьми, сэр, они отправятся на верную смерть!»

«Есть вероятность, что с ними будет ещё одно судно, — с внезапным упрямством заговорил Кэрнс. — Они выставят огни. При должной осторожности и использовании корабельного компаса, думаю, у атаки есть хорошие шансы». Он ждал, видя сомнения и споры в глазах Пирса. — «Это даст нам дополнительное судно, а может, и больше. Информация, новости о том, что делают каперы».

Пирс откинулся назад и мрачно посмотрел на него. «Вы человек идей, это я вам признаю».

Кэрнс сказал: «Эту мысль мне натолкнул четвертый лейтенант, сэр».

«Можно было догадаться». Пирс встал и направился к окнам, его коренастое телосложение было наклонено к палубе. «Проклятые корнуоллцы. Пираты и мародеры по большей части. Ты знал это?»

Кэрнс сохранял каменное выражение лица. «Я так понимаю, Фалмут, дом мистера Болито, был последним местом, где король Карл мог устоять против Кромвеля и парламента, сэр?»

Пирс натянуто усмехнулся. «Хорошо сказано. Но эта идея опасна. Мы можем никогда больше не найти лодки, а они могут не обнаружить противника, не говоря уже о том, чтобы захватить его».

Кэрнс настаивал: «Туман доберётся до другого судна задолго до нас, сэр. Я бы предложил, как только это произойдёт, сменить галс и сблизиться с ним на каждом шагу».

«Но если ветер будет встречным», — Пирс поднял руку. «Спокойно, мистер Кэрнс, я вижу ваше разочарование, но это моя ответственность. Я должен обо всём подумать».

Наверху, за дверями кают, жизнь шла своим чередом. Слышался стук насоса, шарканье ног по корме — вахтенные спешили подровнять рею или срастить изношенный фал.

Пирс медленно произнес: «Но в этом есть что-то удивительное.

«Вот». Он принял решение. «Передаю привет капитану и прошу его присоединиться к нам в штурманской рубке». Он усмехнулся. «Хотя, зная его так хорошо, я подозреваю, что он уже там».

На продуваемом всеми ветрами квартердеке, с глазами, щипающими от солёных брызг, Болито наблюдал за работающими наверху матросами, за дрожащей мощью каждого огромного паруса. Скоро пора брать рифы, чтобы сообщить капитану. Он видел, что происходит под кормой: Пирс и Кэрнс вошли в небольшую штурманскую рубку, примыкающую к каюте Банса.

Чуть позже Кэрнс вышел под моросящий дождь, и Болито заметил, что он без шляпы. Это было очень необычно, поскольку Кэрнс всегда был одет нарядно, какими бы ни были обстоятельства.

«Вы получили дальнейшие сообщения от руководства?»

«Да, сэр».

Болито пригнулся, когда поток брызг обрушился на сетки и обдал их обоих. Кэрнс едва вздрогнул.

Болито быстро сказал: «Как и прежде, незнакомец держится с наветренной стороны от нас, в том же направлении».

«Я сообщу капитану». Кэрнс добавил: «Неважно, он здесь».

Болито хотел перейти на подветренную сторону, как это было принято, когда капитан поднимался на палубу, но резкий голос застал его врасплох.

«Останьтесь, мистер Болито». Пирс тяжело прошагал к перилам квартердека, надвинув шляпу на глаза. «Полагаю, вы с первым лейтенантом задумали какой-то безумный план?»

«Ну, сэр, я...»

«Безумие». Пирс смотрел, как основное блюдо, процеживаясь, выливается со двора. «Но с крупинкой, с очень маленькой крупинкой ценности».

Болито уставился на него. «Большое спасибо, сэр».

Пирс проигнорировал его и сказал Кэрнсу: «Двух катеров будет достаточно. Я хочу, чтобы ты сам выбрал каждого. Ты же знаешь, что нам нужно для этой чёртовой работы». Он посмотрел Кэрнсу в лицо, а затем почти мягко сказал: «Но ты не пойдёшь». Когда Кэрнс попытался возразить, он добавил: «Я не могу тебя оставить. Я могу умереть завтра, и что станет с Трояном, если тебя тоже не будет, а?»

Болито наблюдал за ними обоими. Было такое чувство, будто он вторгся в чужую жизнь, впервые увидев разочарование на лице Кэрнса.

Затем Кэрнс ответил: «Да, сэр. Я займусь этим».

Уходя, Пирс прямо сказал: «Но вы можете отправить этого, его никто не потеряет!»

Пирс вернулся на корму, где его ждал Банс,

его всклокоченные волосы развевались на ветру, словно пряжа.

Он рявкнул: «Передайте команду второму лейтенанту, чтобы он ложился на корму». Болито задумался. Он собирался уходить. Спарк тоже.