Это был полдень, прошло два дня с тех пор, как я покинул «Троян», но это была целая жизнь, полная новых впечатлений и проблем.

Погода теперь была менее суровой, и «Уайт-Хиллз» накренился на левый галс, даже её большой шверт был установлен и наполнен ветром. Судно казалось чистым и сухим после шторма, и импровизированная схема, которую Болито отработал с Куинном и Фроудом, работала хорошо.

Фроуд находился на палубе, сидя на крышке люка, его нога была вытянута вперед, как постоянное напоминание.

Коузенс стоял у штурвала, а Болито и Куинн проверяли свои секстанты и сравнивали расчеты.

Он видел, как матрос Данвуди подошёл к подветренному фальшборту и выплеснул за борт ведро с помоями. Он только что вышел из бака, так что, вероятно, был с Галлимором. Он ещё не умер, но его переместили на ярус, единственное место, где вонь от огромного склизкого каната могла сравниться с его собственной. Его рана превратилась в гангрену, и, казалось, никто не мог вынести этих страданий.

Куинн устало сказал: «Думаю, мы оба правы, сэр. При нынешнем ветре мы должны пристать к берегу послезавтра».

Болито передал свой инструмент Коузенсу. Итак, снова «сэр». Последнее звено разорвано.

Он сказал: «Согласен. Завтра мы можем увидеть остров Невис, а после этого путь до Антигуа будет непростым».

Он ощутил острое чувство потери. Мысль о потере Белых Холмов казалась невыносимой. Конечно, это было нелепо. Всего несколько дней, но сколько уверенности она ему дала или в нём вселила.

Болито взглянул на залитую солнцем палубу. Даже она уже не казалась такой узкой и тесной после просторной орудийной палубы «Трояна».

Некоторые из раненых отдыхали в тени, тихо беседовали или с профессиональным интересом наблюдали за работой других.

Болито тихо спросил: «Что ты будешь делать, Джеймс?»

Куинн отвел взгляд. «Как будет угодно моему отцу, полагаю. Кажется, я умею подчиняться приказам». Он внезапно повернулся к Болито. «Однажды. Если хочешь, я… то есть, если тебе некуда идти, ты захочешь меня увидеть?»

Болито кивнул, желая избавиться от отчаяния. Оно убивало его с не меньшей жалостью, чем раны Галлимора.

«С радостью, Джеймс», — улыбнулся он. «Хотя я не сомневаюсь, что твой отец будет плохого мнения о каком-то лейтенанте в своём доме. Полагаю, к тому времени, как я доберусь до Лондона, ты станешь богатым торговцем».

Куинн с тревогой посмотрел на него. Что-то в тоне Болито, казалось, успокоило его, и он сказал: «Благодарю вас за это. И ещё раз большое спасибо».

«На палубу! Паруса на наветренную сторону!»

Болито смотрел на наблюдателя. Он пытался представить себе Белые Холмы, словно крест на карте. Вокруг было столько островов: французских, британских, голландских. Этот парус мог принадлежать любому судну.

С тех пор, как моевки покинули Антигуа, могло произойти всё что угодно: мир с американскими повстанцами, война с Францией.

Он вздрогнул и понял, что все смотрят на него.

Он сказал: «Поднимитесь, мистер Куинн. Возьмите стакан и расскажите мне, что вы видите».

Фроуд застонал, когда Куинн поспешил мимо. «Чёрт возьми, эта нога! Мне бы на них взобраться, нет, нет…» К тому времени, как он придумал подходящее оскорбление, Куинн уже торопился взбираться по вантам.

Болито быстро расхаживала взад-вперёд, стараясь сохранять спокойствие и невозмутимость. Скорее всего, она была испанкой, направляющейся на юг к Майну и всем его сокровищам. Если так, то скоро уйдёт. Она могла принять Белых Холмов за пирата. В этих водах можно было выбирать из дюжины врагов.

Палуба, сэр! Это же бриг!

Один из раненых издал тихий радостный возглас: «Она будет одной из наших, ребята!»

Но Фроуд болезненно прохрипел: «Ты знаешь, о чем я думаю, не так ли?»

Болито посмотрел на него, и его мозг внезапно стал ледяным.

Конечно, это имело смысл. Жестокий смысл. И они зашли так далеко. На этот раз, как он верил, им сопутствовал успех.

Шанс еще был.

Он ровным голосом крикнул: «Продолжай следить за ней!» — тихо добавил он, обращаясь к Коузенсу: «Я думаю, скоро смогу рассмотреть её поближе». Он видел, как понимание затуманило глаза Коузенса. «Готов к бою, пожалуйста. Тогда заряжайте, но не выпускайте оружие».

Он взглянул вдоль палубы, на скромные укрепления брига. Достаточно орудий, чтобы обстрелять беззащитный ял, но если приближающееся судно – прежнее под командованием капитана Трейси, они будут практически бесполезны.

17. Никто не такой доблестный

Болито подождал, пока палуба снова стабилизируется, а затем направил подзорную трубу на левый борт. Он видел, как марсели и брамсели другого брига чётко выделялись на фоне голубого неба, но остальная часть судна терялась вдали и дымке.

Если судно было «Месть», его капитан узнал бы Белые Холмы, как только судно оказалось бы на разумном расстоянии. Возможно, он уже это сделал. Изменить курс, полностью сбросить скорость и плыть по ветру – всё стало бы понятно быстрее, чем любой вызов.

Болито взглянул на шкентель на мачте. Ветер отступил ещё на один-два румб. Возникал соблазн развернуться и уйти, но если ветер снова пойдёт против них, и им придётся неоднократно менять галс, другой бриг вскоре их догонит. Болито понимал, что с небольшой призовой командой, управляющей судном, это будет слишком много для любого человека.

Он сказал: «Пусть она упадет с очка, Стокдейл».

Он услышал, как с грот-мачты крикнул Куинн: «Теперь я вижу её лучше! Это же старый «Мишиф»! Я почти уверен!»

Фроуд выругался: «Чёрт возьми! Надо показать ей чистую пару каблуков!»

Стокдейл сказал: «На северо-восток через восток, сэр».

Болито сложил руки рупором: «На подтяжки! А ты, Буллер, поставь ещё людей на подтяжки!»

Он внимательно наблюдал, как реи слегка сдвинулись, чтобы каждый парус наполнился до предела. Но недостаточно, чтобы выдать попытку побега.

Коузенс прибежал на корму, его руки были грязными, рубашка была порвана в нескольких местах.

«К бою готов, сэр. Все орудия заряжены».

Болито натянуто улыбнулся. Под всеми орудиями Казенс подразумевал «Уайт», восемь шестифунтовых пушек Хиллса. Она была рассчитана на четырнадцать и несколько вертлюгов, но затопление яла поставило крест на этом. Восемь орудий, и только по четыре на каждом траверзе. Попытка переместить всю батарею на один борт наверняка будет замечена другим бригом. Бриг рос с удивительной скоростью, и Болито видел, как солнце отражается от металла или, возможно, от стекол нескольких телескопов.

Она приближалась к Белым Холмам по сходящемуся галсу, бушприт к бушприту.

Первоначальный экипаж «Белых Холмов» был новым и неопытным, но капитан «Мести» наверняка знал Трейси в лицо. Им нужно было постараться держаться подальше. Продолжать блефовать до наступления темноты.

«Приземляйтесь с подветренной стороны, сэр!» Впередсмотрящий тоже был начеку, пока Куинн наблюдал за другим бригом.

Болито посмотрел на Фроуда, видя его отчаяние. Скорее всего, это был один или несколько крошечных островов, которые отмечали их путь мимо Невиса, а затем в пятидесяти милях к Антигуа. От этого всё казалось ещё хуже. Так близко и так далеко.

«Бриг изменил курс, сэр!» И тут же раздался крик: «Он поднял флаг!»

Болито мрачно кивнул. «Поднимите тот же самый, мистер Коузенс». Он наблюдал, как красно-белый полосатый флаг взлетел на гафель и развевался на ветру.

Фроуд напрягался, пытаясь удержать крышку люка. «Бесполезно, глаза ему вышибить! Он закрывается и старается удержаться на плаву!»

«Он захочет поговорить с нами. Узнать, доставили ли мы пушки и порох. Этот бриг, вероятно, должен был когда-нибудь присоединиться к нему», — Болито размышлял вслух и увидел, как Фроуд согласно кивнул.

Стокдейл потянул Коузенса за рукав: «Приготовьте настоящий флаг, мистер Коузенс. Я не могу видеть, как наш лейтенант сражается под чужим флагом. Не сегодня».

Фроуд в отчаянии воскликнул: «Как мы можем сражаться, дурак! Эти каперы всегда вооружены до зубов! Им нужно как можно быстрее сокрушить врага, чтобы тот сдался, и прежде чем можно будет послать подмогу, чтобы прогнать их!» — простонал он. «Сражаться? Ты, должно быть, с ума сошел!»

Болито принял решение. «Мы начнём убавлять паруса, как будто собираемся поговорить с ним. Если сможем подобраться достаточно близко, не вызывая подозрений, мы разгребём его корму, перебьём как можно больше кормовых сторожей, а затем убежим».

Стокдейл кивнул. «Позже мы могли бы переместить два орудия на корму, сэр. Кормовой погон лучше, чем ничего».

Болито заставил себя замереть, чтобы дать разуму время поработать. У него не было другого выбора, да и этот был не таким уж и особенным. Оставалось либо внезапно проявить дерзость, либо сдаться.

`Возьмите в сеть'л.,

Болито наблюдал, как несколько запасных матросов карабкаются по выкружкам. Другой капитан, увидев поредевшую команду, мог подумать, что они участвовали в бою. Пробоина в фальшборте, проделанная восемнадцатифунтовкой «Трояна», должна была быть для нас достаточно очевидна.

Он направил подзорную трубу на другое судно, игнорируя крики и проклятия, доносившиеся с его людей, сражавшихся с мятежным парусом. Фроуд был прав. Корабль был хорошо вооружен, и на палубе тоже было много людей.

Он задумался, что случилось с её первым капитаном, когда её захватили у него. Четырнадцать пушек и решительная команда сделают её грозным противником. Болито наблюдал, как корабль наклоняется к нему, открывая главную палубу и ряд орудий по другую сторону. Ни на одном из них не было людей, но с этой стороны он заметил несколько голов, выглядывающих из запечатанных орудийных портов, и предположил, что они, вероятно, заряжены и готовы к бою.

Моффитт пересёк палубу и мрачно сказал: «Я вам ещё понадоблюсь, сэр? Я знаю, как разговаривать с этими ублюдками!»

«Будьте готовы».

Он изучал установку каждого паруса, живую пену вокруг кормы капера, пока судно продвигалось все дальше, его реи двигались так, словно управлялись одной рукой.

Полмили. Уже недолго.

Он перевел взгляд внутрь, наблюдая за быстрыми, тревожными движениями своей небольшой роты, — даже раненые вытягивали головы и пытались что-то разглядеть поверх наветренного фальшборта.

«Спускайтесь, мистер Куинн!» — Болито посмотрел на Стокдейла и Батлера. — «Проследите, чтобы наши люди спрятали оружие. По моей команде эти четверо солдат выбегают так быстро, как вам удобно, и действуют по вашему желанию. Если нам удастся засечь её офицеров, мы сможем воспользоваться неожиданностью и дать отпор».

К нему подбежал Куинн, часто дыша и не сводя глаз с врага.

«Как думаешь, они нас раскусили?

«Нет». Болито скрестил руки на груди, надеясь, что на фоне сверкающих волн и брызг он будет выглядеть более расслабленным, чем чувствовал. «Они бы уже налетели на нас. У них всё преимущество».

Если ветер решит перемениться именно в этот момент… Он отбросил все мысли и сосредоточился на парусах и мачтовом шкентеле. Ветер, свежий и ровный, дул с северо-запада. «Белые холмы» крепко держали реи, кренясь на левый галс, ветер дул по корме. Если бы им удалось оттянуть подозрения другого капитана и задержать его до темноты, они вполне могли бы потерять его среди островов, когда вернётся день.

И даже тогда, если капитан капера был так полон решимости одержать ещё одну победу и вышел на новый контакт, они могли бы ускользнуть от него дальше на север, или в узком проливе между Невисом и Сент-Кристоферсом. В этих коварных водах, у какого-нибудь смертоносного места вроде Скотч-Боннета, они могли бы даже спровоцировать своего преследователя на мель.

Единственным союзником в этот непростой момент был ветер. Оба брига несли большую часть парусов, так что любой из них мог при необходимости сделать поворот оверштаг или маневренно развернуться.

Стокдейл заметил: «Она, должно быть, идёт почти на юго-восток, сэр. Ветер прямо по корме».

Болито кивнул, зная, что Стокдейл хочет помочь, хотя бы сделав профессиональный комментарий.

Расстояние сократилось до всего лишь четверти мили, и можно было разглядеть фигуры наблюдателей на корме и баке другого судна.

«Когда она попытается связаться с нами, Моффитт, скажите её капитану, что Трейси заболела и тяжело ранена после стычки с англичанами». Он увидел, как мужчина сжал губы. «Это не ложь, так что будьте проще, а?»

Моффит холодно сказал: «Я прослежу, чтобы он не оправился, если эти мерзавцы возьмут нас на абордаж, сэр!»

Вдоль наветренного борта матросы ползали на четвереньках, словно странные поклонники, вокруг четырёх небольших пушек. Ядра и картечь из каждой пушки. Даже такой внушительный двухпалубник, как «Троян», не почувствовал бы этого. Но один хороший выстрел по вражескому квартердеку мог бы сделать дело. Время, время, время. Это было как удар молота по наковальне.

По борту «Мщения» шевельнулись две маленькие тени, и Болито услышал тревожный ропот раненых моряков. «Мщение» подняло два люка на передних кабинах, и, наблюдая, он увидел, как солнечный свет коснулся пары чёрных стволов, когда судно выставило орудия.

Фроуд обеспокоенно пробормотал: «Он знает, ублюдок!»

Болито покачал головой. «Не думаю. Он бы дал бортовой залп, если бы был уверен в противнике, и, возможно, повернул бы к нам в корму». И снова он словно делился своими мыслями с окружающими. «Он, должно быть, всё это время наблюдал за нами, как и мы за ним. Отсутствие Трейси на палубе наверняка было замечено. Если капитаном «Мести» назначен недавно, он будет опасаться рисковать, но не захочет показывать страх или неуверенность своим людям. Следовать за таким человеком, как Трейси, должно быть, непростая задача».

Он видел, как некоторые из его моряков переглядывались, ища поддержки, обретая новую уверенность. Но он понимал, что это лишь догадки, основанные на чистой надежде.

Капитан «Мщения», возможно, был даже опытнее Трейси. И прямо сейчас он использовал неизменный курс «Белых холмов» для ужасной бомбардировки, его орудия уже были готовы к стрельбе.