А Стокдейл шагал навстречу Болито, и его медленная, кривая улыбка приветствия была лучше любых слов.

Но каким-то образом именно Пирс одержал верх. Высокий, массивный, как его любимый троянец, он стоял и смотрел в тишине.

Пока Казенс пытался спрятаться, Пирс резко крикнул: «Королевскому офицеру не пристало так развлекаться, сэр!» «Ей-богу, мистер Казенс, я не знаю, о чем вы думаете, и это правда!» Затем, когда мальчик, покраснев, побежал к ближайшему трапу, он добавил: «Все равно горжусь вами».

Болито пересек квартердек, шумно хлюпая ногами.

Пирс мрачно посмотрел на него. «Потерял ял, я вижу? Он что, был загружен?»

«Да, сэр. Полагаю, она должна была вооружить бриг». Он увидел, как его люди, хромая, прошли мимо, протягивая просмолённые руки, чтобы похлопать их по плечам. Он тихо сказал: «Наши люди хорошо поработали, сэр».

Он смотрел, как бриг снова расправляет паруса – от порванного остались лишь тряпки. Он догадался, что Пирс отправил туда помощника капитана, пока морские пехотинцы обыскивают и разбирают пленных. Фроуда могли бы сделать капитаном, это могло бы компенсировать его сильное повреждение колена. Что бы Торндайк ни сделал для него сейчас или в каком-нибудь госпитале позже, он будет сильно хромать до конца жизни. Он достиг звания лейтенанта. Фроуд лучше всех знал, что ранение помешает ему продвинуться дальше.

К тому времени, как оба судна миновали острова и снова оказались в море, уже близился вечер. Было немало облегчения увидеть рифы и бурлящие течения далеко за кормой.

Когда Д'Эстер вернулся на «Троянку», он сообщил еще об одной интересной находке.

Капитаном «Белых Холмов» был не кто иной, как Джонас Трейси, брат человека, убитого при захвате шхуны «Верный». Он намеревался пробиться с боем из-под орудий «Трояна», безнадежно это или нет. Но шансы были не на его стороне. Его отряд в основном был новичком в деле управления боевым кораблем, и именно поэтому опытный капер, такой как Трейси, был назначен командиром. Его репутация и список побед в сражениях с англичанами сделали его очевидным выбором. Трейси приказал своим людям развернуть «Белые Холмы» и попытаться найти другой, узкий проход между островами. Его люди, уже запуганные неожиданным вызовом «Троянца», были полностью разгромлены, когда второй, точно направленный снаряд врезался в борт брига. Он разлетелся на куски о казенную часть орудия на противоположном фальшборте, а один осколок, размером с брусок, оторвал Трейси руку у плеча. Вид их сурового, ругающегося капитана, плывущего прямо у них на глазах, был для них более чем достаточным, и они спустили флаг.

Болито не знал, жива ли Трейси. По иронии судьбы, он стрелял в человека, ответственного за смерть его брата, сам того не подозревая.

Болито мылся в своей маленькой каюте, когда услышал шум на палубе — далекий крик о том, что вот-вот появится парус.

Вскоре другое судно оказалось фрегатом под всеми парусами. Оно направилось к «Трояну» и без лишних хлопот спустило шлюпку, чтобы переправить капитана на другую сторону.

Болито накинул рубашку и штаны и выбежал на палубу. Фрегат назывался «Киттивейк», и Болито знал, что это один из тех, что он видел у Антигуа.

С такой торжественностью, словно они надежно стояли на якоре в Плимутском заливе, «Троян» приняла гостя. Когда стража выхватила мушкеты и раздались пронзительные крики, Пирс вышел вперед, чтобы поприветствовать его. Болито понял, что это был пост-капитан, который участвовал в следственной комиссии Куинна. Не президент, не тот, с тонкими губами и мстительным видом, а третий офицер, который, насколько помнил Болито, вообще ничего не сказал.

Закат быстро приближался, когда хозяин и повелитель «Киттизваке» ушел, и его шаги были менее твердыми, чем когда он поднялся на борт.

Болито смотрел, как фрегат снова поднимает паруса, его паруса словно золотой шёлк в лучах угасающего солнца. Скоро он скроется из виду, а его капитан освободится от адмиралов и властных побуждений. Он вздохнул.

Кэрнс присоединился к нему, не сводя глаз с вахтенных, которые готовились снова спустить корабль на воду.

Он тихо сказал: «Она была с Антигуа с депешами. Её отпустили из эскадрильи, чтобы она отправилась раньше нас на Ямайку. Мы же не изгои, в конце концов».

Он звучал по-другому. Отстраненно.

«Что-то не так?»

Кэрнс посмотрел на него, его лицо сияло в лучах заката.

«Капитан Пирс считает, что морская война закончится на Карибах».

«Не Америка?» Болито не понимал такого настроения.

«Как и я, он, думаю, считает, что война уже окончена. Победы будут, они необходимы, если мы хотим встретить французов, когда они выйдут. Но чтобы выиграть войну, этого мало, Дик». Он коснулся его плеча и грустно улыбнулся. «Я вас задерживаю. Капитан хочет, чтобы вы были на корме». Он ушёл, резко крикнув: «Ну-ка, мистер Дальелл, что за бойня? Поднимите марсовых наверх и дайте трубить матросам на брасы! Здесь как на рыбном рынке!»

Болито на ощупь пробрался через затененный проход к хижине Пирса.

Пирс сидел за столом и с мрачной сосредоточенностью изучал бутылку вина.

Он сказал: «Садись».

Болито услышал наверху топот босых ног и подумал, как они справляются с тем, что капитан находится вдали от своего привычного места у поручня.

Он сел.

В каюте было уютно и спокойно. Болито внезапно почувствовал усталость, словно все силы вытекли из него, как песок из песочных часов.

Пирс медленно объявил: «Сейчас мы выпьем немного кларета». Болито облизнул губы. «Спасибо, сэр». Он ждал, совершенно потерянный. Сначала Кэрнс, теперь Пирс.

Капитан Вини с «Киттивейка» принёс приказ с флагманского корабля в Антигуа. Мистер Фроуд назначен на вооружённый транспорт «Дева Норфолка». Со всей возможной поспешностью.

«А как же его нога, сэр?»

— Знаю. Хирург залатал его, как смог. — Его взгляд поднялся и пристально посмотрел на лицо Болито. — Чего он хочет больше всего на свете?

«Корабль, сэр. Возможно, когда-нибудь он возьмёт под своё собственное командование».

Он вспомнил лицо Фроуда на борту яла. Возможно, даже

тогда он думал об этом. Корабль, любой корабль, как

Вооружённый транспорт, прописанный в его назначении, сделал бы это. «Я согласен. Если он будет томиться здесь, будет слишком поздно. Если он вернётся

«На Антигуа, — пожал он плечами, — удача, возможно, изменилась к лучшему».

затем.'

Болито наблюдал за ним, заворожённый авторитетом Пирса. Он сражался в сражениях, а теперь принял командование, чтобы разобраться с одним лишь богом весть с чем на Ямайке, и всё же у него оставалось время подумать о Фроуде.

«А вот и мистер Куинн». Пирс открыл бутылку, склонив голову набок, пока корпус судна дрожал и качался, прежде чем лечь на новый галс. «Его не забыли».

Болито ждал, пытаясь понять истинные чувства Пирса.

«Его должны вернуть на Антигуа для переезда в Англию. Остальное мы уже знаем. Я написал письмо его отцу. Оно не сильно поможет. Но я хочу, чтобы он понял, что у сына было не так много мужества. Когда оно его покинуло, он был так же беспомощен, как Фроуд с ногой». Пирс подтолкнул бутылкой тяжёлый конверт. «Но он старался, и если бы больше молодых людей делали это, вместо того чтобы жить в комфорте дома, мы, возможно, оказались бы в лучшем положении, чем сейчас».

Болито посмотрел на объемистый конверт. Жизнь Куинна.

Пирс почти оживился. «Но хватит об этом. У меня дела, приказы диктовать».

Он налил два больших бокала кларета и держал их на столе, пока Болито не взял один. Корабль так сильно накренился, что в противном случае оба бокала соскользнули бы на палубу.

Странно, что здесь больше никого не было. Он ожидал увидеть Д’Эстерра или, может быть, Кэрнса, как только тот закончит свою вахту на палубе.

Пирс поднял бокал и сказал: «Думаю, этот вечер будет для тебя долгим. Но поверь мне, будут и более долгие вечера».

Он поднял стакан, словно напёрсток в своём огромном кулаке.

«Желаю вам удачи, мистер Болито, и, как сказал бы наш доблестный парусный мастер, Божьей помощи».

Болито уставился на него, не притронувшись к бокалу с вином.

«Я назначаю тебя командовать Белыми Холмами. Мы расстанемся завтра, когда станет достаточно светло, чтобы переправить туда раненых».

Болито попытался сосредоточиться, чтобы избавиться от изумления.

Затем он сказал: «Сэр, первый лейтенант, при всём уважении… Пирс поднял свой стакан. Он был пуст. Как когда-то стакан Пробири».

«Я собирался его послать. Он мне нужен здесь, сейчас больше, чем когда-либо, но он заслуживает назначения, пусть даже в качестве главного претендента».

Он пристально посмотрел на него. «Как вы поступили с контр-адмиралом Куттсом, так и он отверг моё предложение».

Он мрачно улыбнулся. «Вот и всё».

Болито увидел, как его стакан наполняется, и ошеломленно произнес: «Большое спасибо, сэр».

Груши поморщились. «Так что пей кларет и прощайся. После этого можешь донимать кого-нибудь другого!»

Болито снова оказался снаружи, рядом с неподвижным часовым, как будто все это было сном.

Он нашел Кэрнса все еще на палубе, прислонившимся к защитным сеткам и смотрящим на огни брига.

Прежде чем Болито успел что-либо сказать, Кэрнс твёрдо заявил: «Завтра ты пойдёшь в качестве главного призёра. Решено, даже если мне придётся отправить тебя в кандалах».

Болито стоял рядом с ним, ощущая движения позади себя, скрип штурвала, удары такелажа о рангоут и парусину.

Полагаю, эта ночь будет для тебя долгой. «Что случилось, Нил?»

Он чувствовал себя очень близким к этому тихому, мягко говорящему шотландцу.

Капитан также получил письмо. Не знаю, от кого. Не в его стиле ныть. Это было дружеское сообщение, если можно так выразиться. Сообщить капитану Пирсу, что его обошли с повышением до флагманского звания. Капитаном он останется. — Он посмотрел на звёзды за чёрными такелажем и реями. — И когда «Троян» наконец расплатится, ему придёт конец. Куттса отправили в Англию под покровом туч. — Он не мог скрыть ни гнева, ни обиды. — Но у него есть богатство и положение. — Он повернулся и указал в сторону юта. — У него есть только его корабль!

«Спасибо, что рассказали».

Зубы Кэрнса казались очень белыми в полумраке. «Убирайся отсюда, приятель. Иди и упакуй свой сундук».

Когда Болито собирался уйти, он тихо добавил: «Но ты понимаешь, мой друг? Я не мог бросить его сейчас, не так ли?»

На следующее утро, ранним и ясным, оба судна легли в дрейф, и шлюпки Трояна начали переправлять раненых моряков на бриг. На обратном пути они увезли в плен команду «Белых Холмов». Должно быть, это была одна из самых коротких командировок в истории мореплавания, подумал Болито.

Ничто не казалось ему по-настоящему реальным, и он обнаружил, что забывает некоторые задачи и проверяет, не выполнил ли он другие больше одного раза.

Каждый раз, выходя на палубу, он вынужден был смотреть на бриг, который неприятно качало на крутых волнах. Но под парусом

Она снова могла летать, если понадобится. Это было слишком близкое воспоминание, чтобы забыть, как с ней обращались.

Кэрнс уже сказал ему, что Пирс разрешил ему самому подобрать призовую команду. Достаточно, чтобы безопасно управлять бригом или ускользнуть от шторма или сильного противника.

Ему не нужно было спрашивать Стокдейла. Он был там, с уже собранной небольшой сумкой. Его пожитки. Пирс также поручил ему отвезти тяжелораненого капитана Джонаса Трейси на Антигуа. Он был слишком тяжело ранен, чтобы перевозить его вместе с другими заключёнными, и не должен был доставить особых хлопот.

Приближалось время отъезда, и Болито всё больше осознавал свои собственные раздираемые эмоциями переживания. Незначительные инциденты из прошлого напоминали ему о двух с половиной годах службы на «Троянце». Казалось совершенно невероятным, что он покидает её, чтобы отдаться в распоряжение адмирала, командующего на «Антигуа». Это было словно начать жизнь заново. Новые лица, новая обстановка.

Он был удивлен и немало тронут некоторыми мужчинами, которые действительно вызвались пойти с ним.

Карлссон, швед, которого высекли. Данвуди, сын мельника, Моффитт, американец, Раббетт, бывший вор, и старый марсовой Буллер, тот самый, который узнал бриг с самого начала. Его повысили до младшего офицера, и он покачал головой от изумления, услышав эту новость.

Были и другие, столь же важные части большого двухпалубного судна, как его носовая фигура или капитан.

Он наблюдал, как Фроуда везли на катер в кресле боцмана, его забинтованная и наложенная шина нога торчала, словно бивень, и ненавидел все это, унизительную необходимость покидать свое судно таким образом.

Куинн уже переправился. Трудно будет встать между этими двумя, подумал Болито. Болито уже видел, как Фроуд с горечью смотрит на Куинна. Вероятно, он сомневается в справедливости происходящего. «Почему Куинна, которого отвергли во флоте, должны щадить, если он калека?»

Большинство прощаний уже было сказано. Вчера вечером и всё утро. Крепкие рукопожатия от канонира и боцмана, улыбки других, которых он видел, превращая мальчиков в мужчин. Как и он сам.

Д'Эстер отправил часть своего запаса вина на бриг, а сержант Ширс подарил ему маленькую пушку, которую он сделал из разрозненных осколков серебра.

Кэрнс застал его за просмотром списка дел, которые ему предстояло сделать, и сказал: «Мудрец говорит, что нас ждёт беда, Дик. Тебе лучше идти». Он протянул руку. «Я попрощаюсь здесь». Он оглядел пустую кают-компанию, где они так много делили. «Без тебя она покажется ещё более пустой».

«Я тебя не забуду», — Болито крепко сжал его руку. «Никогда!»

Они подошли к трапу, и Кэрнс вдруг сказал: «Вот ещё кое-что. Капитан Пирс считает, что вам следует взять с собой на вахту ещё одного офицера. Мы не можем выделить помощника капитана, а лейтенанты – такая же редкость, как и милость, пока не прибудет замена. Так что придётся взять мичмана».