Ни один план не был потерян, и по ту сторону воды он увидел морских пехотинцев, размахивающих шляпами и кричащих «ура».

Фроуд рявкнул: «Каперы, ну же!» Он вытащил человека из толпы. Тот бросил оружие, но был так нагружен патронами и патронами, что походил на пирата.

Болито убрал свой ангар. «Молодцы, ребята. Я передам сообщение морским пехотинцам и...»

Это был Казенс, который кричал с тревогой. Он указывал на нос судна, и его голос прерывался: «Корабль, сэр! Мы приближаемся к мысу!»

Он услышал, как Д’Эстер кричит в свой рупор, голос его был настойчивым и отчаянным: «Оставьте его! Подготовьте шлюпки!»

Фроуд все еще разглядывал аккуратный ряд реев и парусов, когда приближающееся судно внезапно накренилось, меняя галс.

Он спросил: «Кто она, черт возьми?»

Болито почувствовал, как чьи-то пальцы дернули его за рукав, и увидел Буллера, не сводившего глаз с вошедшего.

«Это же он! Тот самый, которого я видел, цур! Тот бриг, который ходил, когда у Спайта лишили мачт!»

Все это проносилось в голове Болито, словно прилив в

Бриг, ял, ожидающий погрузки или выгрузки оружия и пороха, последний приказ д’Эстера, его собственное решение, застывшее в его беспокойных мыслях.

Вспышка, глухой хлопок, и над головой пролетело ядро и с силой ударилось о остров. Морпехи отступали в строю, и Болито чувствовал перемену в команде яла. Страх сменился надеждой, а затем и ликованием от неожиданного спасения.

«Что же нам делать?» — Фроуд стоял у кабестана, всё ещё держа меч в руке. — «Она расстреляет её, когда будет проплывать мимо, из всех имеющихся у неё пушек!»

Болито подумал о Пирсе, о разочаровании Куттса, о лице Куинна на заседании следственного суда.

Он крикнул: «Резать трос! Приготовиться к отключению питания!» Мистер Фроуд, возьмите ситуацию под контроль! Стокдейл, встаньте у штурвала!

Из туманного света вылетел ещё один снаряд и врезался в один из катеров, покачивавшихся под кормой. Прежде чем судно накренилось и затонуло, взорвалось его заряженное вертлюжное орудие, а взрыв картечи сразил матроса, бросившегося перерезать трос.

С одной шлюпкой не было никакой возможности выполнить приказ д’Эстерра. Болито смотрел на бриг, и сердце его похолодело от гнева и неожиданной ненависти.

И в глубине души он понимал, что не собирался подчиняться.

Огромный главный парус качнулся за борт, дико загрохотав, когда якорный канат был обрублен, и ял упал по ветру, потеряв управление.

«Подними штурвал!»

Мужчины поскальзывались и спотыкались на фалах, не обращая внимания на ошеломленную команду, которая пыталась взять ял под контроль.

Болито услышал прерывистый треск выстрелов и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькая кормовая мачта перевалилась через борт, промахнувшись на несколько футов от Стокдейла.

«Взломай это по течению!»

Ещё один удар сотряс корпус, и Болито услышала, как мяч пробил палубу внизу. Она не могла долго это выносить.

«Посадите этих людей на насосы!» Он сунул пистолет в руку Коузенса. «Стреляйте, если они попытаются на вас наброситься!»

«Понял, сэр!» — Стокдейл стоял, широко расставив ноги, разглядывая паруса и только что поставленный кливер, пока земля проплывала под бушпритом. Он был похож на дуб.

Но бриг настигал противника, его палуба накренилась, когда он повернулся, чтобы удержать ветер и обойти противника.

У яла было два вертлюга, но они были бесполезны. Как пика против атаки кавалерии. И все руки лучше было бы употребить на шкоты и брасы, чем тратить силы на пустые жесты.

Снова яркая волна вспышек, и на этот раз ядра врезались в нижний корпус, словно камнепад.

Болито увидел флаг на гафе брига, тот самый, о котором он слышал. Красно-белые полосы, круг из звёзд на синем фоне. Бриг выглядел совсем новым, и управлял им настоящий профессионал.

«Мы быстро делаем воду, сэр!»

Болито вытер лицо и прислушался к скрипу насосов. Бесполезно. Им никогда не дотянуться до неё.

Мимо его штурвала доносились тихие, резкие звуки, и он знал, что они находятся на расстоянии выстрела из мушкета.

Кто-то закричал, и затем он увидел, как Фроуд пошатнулся и

падает на фальшборт, обеими руками сжимая сломанное колено. Коузенс появился у люка, спиной к палубе, когда

он направил пистолет вниз по лестнице.

«Мы тонем, сэр! Вода хлынула в трюм!»

Ядро прорвало главный парус, разорвало ванты и

остается как невидимая сабля.

Фроуд задыхался: «Вытащите ее на берег! Это наш единственный шанс!»

Болито покачал головой. Оказавшись на твёрдом песке, груз яла, а он уже не сомневался, что он гружен оружием для брига, останется целым.

В ярости он взобрался на ванты и погрозил кулаком другому судну.

Его голос терялся среди ветра и ответного грохота канонады, но он нашел некоторое удовлетворение, когда крикнул: «Я утоплю ее первым, черт возьми!»

Стокдейл наблюдал за ним, в то время как за носом судна и морем, взбаламученным падающими ядрами, он видел, как мыс удаляется.

«Господи, пусть она будет там, — подумал он с отчаянием. — Для нас слишком поздно, но и они не выживут».

16

Заказы

По мере того, как ял всё дальше от островного укрытия выходил в открытое море, он быстро становился неуправляемым. С таким количеством повреждений внизу, под тяжестью оружия и снарядов, он разбивался о каждую волну.

Бриг снова изменил курс, резко отклонившись и пойдя почти параллельно, в то время как его орудийные расчёты сосредоточились на том, чтобы добить более мелкое судно. Не осталось и мысли о спасении чего-либо или кого-либо, и даже перепуганные пленники гибли под смертоносным огнём пушек.

Болито успел заметить, что бриг, явно только что сошедший с верфи какого-то мастера, не был полностью вооружён. Иначе бой давно бы закончился. Стреляла лишь половина его портов, и он предположил, что остальные, вероятно, были заполнены грузом с яла. И это была вторая попытка его капитана. Первая стоила многих жизней и потери «Злобы». Казалось, что у брига была счастливая жизнь, и он снова сможет уйти.

Палуба резко накренилась, стеньга и верхний рей рухнули, превратившись в кучу такелажа и развевающихся парусов. Палуба тут же начала крениться, сбивая людей с ног и обрывая ещё больше такелажа.

Из открытого люка Болито слышал бурный прилив воды и крики заключенных, когда море сквозь хрупкие балки проникало в трюм.

Болито вцепился в фальшборт и крикнул: «Освободите этих людей, мистер Коузенс! Остальные, помогите раненым!» Он уставился на Стокдейла, отпуская бесполезный румпель: «Помогите!» Он поморщился, когда низко над головой просвистели новые выстрелы. «Мы должны сдаться!»

Стокдейл перекинул через плечо потерявшего сознание матроса и отошел в сторону, чтобы убедиться, что оставшийся катер все еще на плаву.

«В лодку! Спускайте раненых».

Болито почувствовал, как палуба накренилась и начала оседать всё круче. Корма шла кормой, а гакаборт вместе с обрубком кормовой мачты уже был затоплен.

Если бы только бриг прекратил стрелять! Достаточно было одного ядра, чтобы оно попало среди раненых, и они затонули бы вместе с катером. Он посмотрел на бурлящую воду и яркие белые гребни волн. В любом случае, у них было бы мало шансов выжить. На острове, который, казалось, сдвинулся на милю за кормой, он увидел несколько красномундирников и догадался, что большинство морских пехотинцев бежали обратно, чтобы занять другие болота. Но морские пехотинцы не были моряками. К тому времени, как им удастся приблизиться, всё будет кончено.

Ф. Коузенс, пошатываясь, подбежал к нему и, ахнув, воскликнул: «Нос высунулся из воды, сэр!» Он пригнулся, когда очередной выстрел пробил главный парус, разорвав его в клочья. Стокдейл пытался выбраться обратно на палубу, но Болито крикнул: «Остановитесь! Корабль быстро тонет!»

С лицом, похожим на маску, Стокдейл отдал фалинь и позволил течению унести его прочь. Болито видел, как Фроуд, с трудом держась на корме, наблюдал за тонущим яликом, его пальцы были окровавлены, и он размахивал мечом над головой.

Бриг убавлял паруса, носовая часть исчезла, открывая оставшуюся часть его аккуратного корпуса.

Попытаются ли они нас спасти или убить?

Болито сказал: «Мы доплывем, мистер Коузенс».

Мальчик резко кивнул, не в силах говорить, скинул туфли и лихорадочно рвал на себе рубашку.

Под открытым люком шевельнулась тень, и на мгновение Болито показалось, что там всё ещё находится раненый или застрявший человек. Но это был труп, дрейфующий вперёд вместе с бьющейся между палубами водой. Он был вот такой высоты.

Коузенс уставился на воду и пробормотал: «Я не очень хороший пловец, с-сэр!» Несмотря на солнечный свет, его зубы стучали.

Болито посмотрел на него. «Почему, чёрт возьми, ты тогда не ушёл на катере?» Он так же быстро понял ответ и тихо сказал: «Мы будем держаться вместе. Вижу вон там подходящий спарринг...»

Бриг выстрелил снова, и ядро проскакало по гребням волн, мимо покачивающегося катера и между барахтающимися пловцами, словно атакующая рыба-меч.

Вот почему они сократили время плавания. Чтобы обеспечить полное уничтожение британских сил. Чтобы каждый офицер ещё раз подумал, увидит ли он в будущем возможность захватить столь необходимые припасы.

Ял накренился, сбросив в шпигаты обломки снастей и трупы.

Болито наблюдал за бригом. Если бы не Коузенс, он бы остался здесь и умер, он знал это. Если бы ему всё равно пришлось умереть, лучше было бы позволить им увидеть его лицо. Но Коузенс не заслуживал такой смерти. Для него всегда должен был оставаться шанс.

Бриг перекладывал штурвал, его реи были в смятении, когда он отворачивал от дрейфующего обломка. Он даже разглядел его имя на широком прилавке – «Белые Холмы» – и испуганное лицо, смотревшее на него из кормовых окон.

«Он бродит!» — громко произнес Болито, сам того не подозревая. «О чём он только думает? Через минуту он будет в кандалах!»

Ветер был слишком силён, а парусов у брига было слишком мало. В мгновение ока он стал беспомощным, его паруса взметнулись в беспорядочном, хлопающем мятеже.

Раздался приглушенный хлопок, и на мгновение Болито подумал, что сломалась мачта или большая рея. С недоверием он увидел огромную зияющую дыру в грот-марселе брига, которую ветер хлестал о мачту прямо у него на глазах.

Он почувствовал, как Коузенс схватил его за руку и закричал: «Это Троян? Сэр! Она здесь!»

Болито обернулся и увидел двухпалубное судно, стоящее словно неподвижно в дымке, словно продолжение следующей пары островков.

Пирс, должно быть, оценил все с точностью до секунды, выжидая удобного момента, пока тот же ветер, который мешал бригу, медленно нес его через единственный безопасный канал спасения.

Из бака вырвались два ярких языка, и Болито видел командиров орудий, словно был там вместе с ними. Вероятно, Билл Чиммо, артиллерист «Трояна», лично наблюдал за каждым точным выстрелом.

Он услышал треск, когда восемнадцатифунтовое ядро вонзилось в бриг.

Затем палуба под его ногами начала уходить, и, с Казенсом, прилипшим к нему, словно к блюдцу, он перемахнул через фальшборт. Но не раньше, чем услышал бурные крики и увидел, как с гафеля брига спускают яркий новый флаг.

Даже с такой дистанции залп правого борта «Трояна» мог бы разнести бриг в щепки за считанные минуты, и его капитан это знал. Горький момент для него, но многие всё равно будут ему благодарны.

Задыхаясь и отплевываясь, они добрались до дрейфующего рангоута и уцепились за него.

Болито успел сказать: «Кажется, ты меня спас». Ведь, в отличие от Коузенса, он забыл снять одежду и даже вешалку, и был благодарен за поддержку лонжерона.

Пытаясь удержать голову над гребнями бурных волн, он увидел, как катер поворачивает к нему, а гребцы наклоняются к борту, чтобы вытащить некоторых пловцов в безопасное место или позволить им повиснуть по обе стороны корпуса. Дальше за ними

Другие лодки тоже подходили. Морские пехотинцы и небольшая группа моряков, оставшихся их охранять, действовали лучше, чем ожидал Болито.

Он крикнул: «Как бриг?»

Коузенс посмотрел через рангоут и ответил: «Она в дрейфе, сэр! Они не собираются убегать!»

Болито кивнул, не в силах больше ничего сказать. У Белых Холмов не было выбора, тем более что корабли д’Эстера старательно держались подальше от него и грозной артиллерии Трояна.

Захват брига, возможно, и не возместит потери всем погибшим, но он покажет компании Трояна, на что она способна, и вернет им немного гордости.

Оставшиеся шлюпки «Трояна» были спущены на воду и шли на помощь. Болито видел, как две шлюпки и даже гичка подпрыгивают на воде. Прошёл целый час, прежде чем ухмыляющийся мичман Пуллен поднял его и мичмана Коузенса на борт гички.

Болито прекрасно представлял себе, как эта задержка отразилась на Стокдейле, но Стокдейл знал его достаточно хорошо, чтобы остаться в стороне со своей перегруженной лодкой раненых и полуутонувших людей, вместо того чтобы отдать предпочтение лейтенанту, который был по сути дела цел и невредим.

Возвращение на борт «Троянца» вызвало смешанные чувства. Печаль от того, что некоторые из старших и опытных матросов погибли или получили ранения, но вместе с ней и неистовое ликование от того, что они действовали в одиночку и победили.

Когда нарядно раскрашенный бриг был передан под командование абордажной команды, а моряки, выстроившиеся вдоль трапа «Троянца», приветствовали возвращающихся победителей, это было похоже на величайший триумф всех времен.

Как всегда, выделялись небольшие моменты.

Моряк трясет своего друга, чтобы сообщить ему, что они снова рядом с кораблем, и ошеломленное недоверие, когда он обнаруживает, что тот умер.

Радостные возгласы сменились смехом, когда Коузенс, голый, как в день своего рождения, пробрался через входной люк, стараясь сохранять как можно больше достоинства, в то время как двое улыбающихся морских пехотинцев вручили ему оружие.