Солдаты тоже с трудом пробирались по дамбе, стреляя и перезаряжая оружие по мере приближения.

Болито измерил расстояние. Это заняло слишком много времени. Обогнув одну из стен форта, вдоль пологого пляжа, где ждала шлюпка. Болито заметил, что команда

Они вытянули весла, отталкиваясь от воды, заворожённо глядя на сушу. Сержант Ширс, тяжело дыша, шёл по берегу, его люди следовали за ним.

«В лодку!» Болито посмотрел на башню, над которой все еще развевался их флаг.

Затем он понял, что остался один на берегу, что Стокдейл схватил его за руку и тащил через планширь, в то время как нервно выглядящий лейтенант приказал: «Всем дорогу!»

Через несколько минут, когда катер перепрыгнул через первую ленивую волну, под фортом появились солдаты, стрелявшие по катеру, пули разлетались повсюду. Одна попала в борт, осыпав водой тяжело дышащих морпехов.

Ширс пробормотал: «Если бы я был на их месте, я бы убрался отсюда к черту, сэр!»

Они были на полпути между пляжем и шлюпом, когда взрыв разнес всё вокруг на части. Не звук, а вид целого форта, взмывающего в небо тысячами обломков, запечатлелся в шатающемся сознании Болито ещё долго после того, как упал последний фрагмент. Дым продолжал клубиться над островом, и Болито увидел, что там ничего нет, кроме огромной чёрной пустыни.

Всех пленных наконец-то вывели, и он задавался вопросом, о чём они, должно быть, думают в этот момент. И юный Юйгю тоже. Вспомнит ли он свою роль или будет думать только о своём собственном положении?

Повернув голову, он увидел над собой покачивающиеся мачты и реи шлюпа, а также людей, готовых помочь им подняться на борт.

Он посмотрел на Стокдейла, и их взгляды встретились. Словно говоря: «Мы снова выжили». И снова судьба остановила её руку.

Он услышал, как молодой командир шлюпа, Каннингем, раздраженно крикнул: «Поживее! У нас не так уж много времени!»

Болито устало улыбнулся. Он вернулся.

Капитан Гилберт Брайс Пирс сидел за столом, переплетя перед собой сильные пальцы, в то время как его клерк готовил для его подписи пять прекрасно написанных копий отчета о рейде на Форт-Эксетер.

Вокруг него громадный корпус «Трояна» скрипел и грохотал, с грохотом ударяясь о зыбкую волну, но Пирс едва ли обращал на это внимание. Он внимательно прочитал первоначальный отчёт, ничего не упустив, и расспросил Д’Эстерра о более сложных деталях атаки и отступления.

Неподалеку, наклонив свое худое тело к палубе и вырисовываясь на фоне забрызганных брызгами окон, Кэрнс терпеливо ждал чьих-либо комментариев.

Пирс беспокоился из-за задержки в достижении места встречи после их ложной атаки на Чарльз-Таун. Внезапная перемена ветра, полное отсутствие новостей и общее недоверие к плану Куттса усугубили его худшие опасения. Даже Куттс, должно быть, почувствовал его беспокойство и отправил фрегат помочь «Спайту» с высадкой десанта. Пирс наблюдал, как моряки и морские пехотинцы «Трояна» поднимались на борт после того, как наконец восстановили связь. Усталые, изможденные, но в то же время непокорные морские пехотинцы, то, что от них осталось, и грязные матросы. Д’Эстер и Болито, а также молодой Кузенс, махавший своим товарищам-гардемаринам, полусмеясь, полуплакал.

Форт Эксетер больше не существовал. Он надеялся, что всё это было не зря, но втайне сомневался в этом.

Он мрачно кивнул своему клерку. «Хорошо, Тикл. Я подпишу».

чертовы твари. — Он взглянул на Кэрнса. — Должно быть, это было

Черт возьми. Похоже, наши люди справились.

Груши смотрели сквозь мокрые окна на размытые

форма флагмана, идущего крутым бейдевиндом на одном галсе, ее курсы

и марсели наполняются ветром.

«А теперь вышиби ему глаза!»

Кэрнс проследил за его взглядом, лучше других зная, что чувствует его капитан.

Тяжёлым линейным кораблям потребовалось шесть дней, чтобы встретиться с «Ванкуишером» и «Спитом». Затем ещё два дня, пока адмирал опрашивал старших офицеров своей маленькой эскадры, наблюдал за допросом обезоруживающе жизнерадостного французского пленника и обдумывал информацию, собранную Пейджетом в форте.

Теперь, вместо того, чтобы вернуться в Нью-Йорк за дальнейшими приказами и получить пополнение для убитых и раненых, «Троян» должен был двигаться дальше на юг. Пирсу было приказано найти и окончательно уничтожить островную базу, которая, если верить половине разведданных, полученных от пленных, была важнейшим звеном в цепочке поставок оружия и пороха для армий Вашингтона.

В любое другое время Пирс с радостью воспользовался бы этой возможностью использовать свой корабль так, как он всегда мечтал. Чтобы компенсировать унизительные неудачи и задержки, месяцы патрулирования или скуку стоянки на якоре в гавани.

Флагманский корабль «Резолют» вскоре покинет их и вернется в Сэнди-Хук, доставив главнокомандующему впечатляющие доклады Куттса, а также пленных и большинство тяжелораненых моряков и морских пехотинцев.

Молодой контр-адмирал предпринял беспрецедентный, по мнению Пирса, шаг, назначив своего флаг-капитана Лэмба исполняющим обязанности командующего прибрежной эскадрой, в то время как сам он, Куттс, перевел свой флаг на «Троян» для продолжения атаки на юге.

Куттс, вероятно, догадывался, что если он вернется на собственном флагмане, то главнокомандующий, с согласия или по прямому указанию правительственного «эксперта» сэра Джорджа Хелпмана, получит приказ отправиться в другое место, прежде чем он сможет увидеть, как его стратегия увенчается успехом.

В дверь постучали.

'Входить.'

Пирс поднял голову и внимательно следил за лицом Болито с того момента, как он вошел в большую каюту, зажав треуголку под мышкой.

Пирс решил, что он выглядит старше. Напряженным, но в каком-то смысле увереннее. В уголках рта залегли морщинки, но серые глаза смотрели спокойно. Как те потрепанные морпехи. Дерзко.

Пирс заметил, как он держится за плечо. Оно, вероятно, сильно болело от быстрого прикосновения сабли, а ещё больше от внимания хирурга. Но в сменной одежде Болито выглядел оправившимся.

Пирс сказал: «Рад видеть вас целым и невредимым». Он махнул рукой, указывая на стул, и подождал, пока его клерк уйдёт. «Скоро услышите. Мы должны выдвинуться южнее, чтобы найти и уничтожить вражеский штаб снабжения». Он поморщился. «Французский, судя по всему».

Болито осторожно сел. Его тело было чистым, одежда свежей и странно незнакомой, он только начинал чувствовать, как напряжение ослабевает.

Они были к нему добры. Кэрнс, Мудрец, Дэлиелл. Все они. И он чувствовал себя свободным здесь, в этом стонущем, переполненном корпусе.

До сих пор он понятия не имел, что происходит. После быстрого перехода на шлюпе, после печали от вида гибели и погребения за бортом новых выживших, у него почти не осталось времени, кроме как набросать свою версию произошедшего. За исключением нескольких тихих слов, которые он перекинулся с Пирсом, когда ему и остальным помогали подняться на борт, он вообще с ним не разговаривал.

Пирс сказал: «Война предъявляет высокие требования. Нам не хватало опытных офицеров, а теперь их ещё меньше». Он уставился на пустой стол, где лежал отчёт. «Хорошие люди погибли, другие остались искалеченными на всю жизнь. Половина моих морских пехотинцев погибла в мгновение ока, и, к тому же, двое офицеров попали в плен, так что я чувствую себя священником в пустой церкви».

Болито взглянул на Кэрнса, но его лицо ничего не выразило. Он видел, как утром бриг разговаривал с флагманом, но больше ничего не знал.

Он спросил: «Два офицера, сэр?» Видимо, он что-то пропустил.

Пирс вздохнул. «Молодой Хью, а теперь флагман рассказал мне о Пробине. Его, похоже, сбил капер через день после того, как он оставил вас в Форт-Эксетере». Он посмотрел на лицо Болито. «Самое короткое командование в истории флота, полагаю».

Болито вспомнил последний раз, когда видел Пробина. Злого, торжествующего, озлобленного. Теперь всё это у него отняли. Надежды рухнули.

Все, что он смог найти в своем сердце, была жалость.

«Итак, — голос Пирса резко вернул его к жизни, — ты

Настоящим назначается вторым лейтенантом этого корабля, моего корабля. Болито ошеломлённо смотрел на него. С четвёртого на второй. Он

Я слышал, что такое бывает, но никогда не ожидал, что всё будет именно так. Я… то есть, благодарю вас, сэр.

Пирс бросил на него холодный взгляд. «Я рад, что ты не расстроился из-за судьбы Пробина. Но, думаю, я мог бы понять даже это».

Кэрнс кивнул, его губы растянулись в редкой улыбке. «Поздравляю».

Пирс размахивал своими большими руками. «Оставьте их на потом и не беспокойте меня, мистер Кэрнс. Занимайтесь своими делами. Назначьте другого мичмана на место Хейгью, а помощника капитана, Фроуда, предлагаю рассмотреть в качестве исполняющего обязанности лейтенанта. По-моему, перспективный парень».

Морской часовой осторожно открыл дверь. «Прошу прощения, сэр, вахтенный мичман здесь».

Это был маленький Форбс, каким-то образом доросший до своего титула. «С-сэр. Мистер Дальелл выражает свое почтение, и флагман только что подал нам сигнал лечь в дрейф».

Пирс взглянул на Кэрнса. «Проследи за этим. Я сейчас поднимусь».

Когда два лейтенанта поспешили за мичманом, Болито спросил: «Почему это?»

Кэрнс уставился на него. «Ты отстал от жизни, Дик!» — Он указал на младшего офицера с аккуратно свёрнутым под мышкой флагом. «Сегодня мы поднимем флаг на бизань. Контр-адмирал Куттс должен стать нашим скорым помощником в беде!»

«Флагман?»

«Исполняю обязанности». Кэрнс поправил шляпу, когда они направились к перилам квартердека. «Пока Коуттс не пожнёт свою награду или не положит голову на плаху».

Матросы уже бежали к своим постам, и Болито пришлось заставить себя посмотреть на массивный ствол грот-мачты, где он когда-то получал столько приказов и понуканий от лейтенанта Спарка.

Теперь он был младшим лейтенантом. До двадцати одного года ему оставалось всего два месяца.

Он видел, как Стокдейл наблюдает за ним и кивает. Именно благодаря Стокдейлу и нескольким отсутствующим лицам он вообще оказался здесь.

«Всем приготовиться к бою!»

Голос Кэрнса нашёл его с рупором: «Мистер Болито, сэр! Поторопитесь с теми, кто у подтяжек! Они сегодня как старые калеки!»

Болито прикоснулся к шляпе и сохранил серьезное выражение лица.

Сквозь толпу матросов он увидел, как Куинн пристально смотрит на него, всё ещё неуверенно ощущая себя на новом месте. Он улыбнулся ему, пытаясь сбросить напряжение.

«Живее, мистер Куинн!» Он помедлил, вспомнив ещё одно воспоминание. «Запишите имя этого человека!»

12

Соперники

На следующий день после того, как контр-адмирал Куттс перенёс свой флаг на «Троян», Болито расхаживал по квартердеку, следя за утренней вахтой и наслаждаясь свежим северо-западным бризом. Ночью большой девяностопушечный «Резолют» с фрегатом в сопровождении исчез за кормой и теперь должен был двигаться обратно к Нью-Йорку, где ветер превращал каждую милю в сражение.

Для «Троянца» всё было иначе, словно неожиданное прибытие Куттса изменило обстоятельства. Должно быть, она представляет собой великолепное зрелище, подумал Болито, пока ноги без усилий несли его вверх и вниз по наветренному борту. Под парусами, как по ветре, так и под марселями и брамселями, она наклонялась плечом к синей воде, взмывая над носовой частью завесы брызг.

Компас стабильно показывал на юг, юго-восток, уводя мощное двухпалубное судно далеко от берега, к длинной цепи островов, отделявшей Атлантический океан от Карибского моря.

Ветер смягчал жару и позволял менее тяжело раненым и пострадавшим людям свободно перемещаться по палубам, восстанавливая привычный образ жизни. Остальные, некоторые из которых могли погибнуть до того, как достигнут Сэнди-Хука, отправились с флагманом, как и пленные, и донесение Куттса о нападении.

На борту оставался лишь один пленник, француз Контене. Он регулярно прогуливался по палубе без сопровождения и, казалось, чувствовал себя на королевском корабле как дома.

Болито обнаружил, что всё ещё мало знает о своём капитане. Короткие мгновения контакта, даже тепла, по возвращении на корабль сменились обычной суровой и отстранённой манерой Пирса. Болито считал, что присутствие адмирала сыграло в этом не последнюю роль.

Сегодня утром на палубе появился Куттс. Молодой, расслабленный и, по-видимому, заинтересованный, он прогуливался по наветренному трапу, останавливаясь, чтобы понаблюдать за работой матросов с голыми спинами: плотника с его командой, парусного мастера и бондаря – корабельных рабочих, которые ежедневно превращали военный корабль в оживлённую улицу.

Он поговорил с офицерами и некоторыми старшими матросами. Мудрец был впечатлён его знаниями об исследованиях Арктики, а мичман Форбс, задав ему несколько метких вопросов, покраснел и потерял дар речи.

Если его и беспокоила сомнительная перспектива раскрытия очередного вражеского тайника с припасами или то, что главнокомандующий мог сказать о его поведении, он этого, конечно же, не показывал. Свои планы он держал при себе, и только Акерман, его учтивый флаг-лейтенант, тот самый, которого Болито видел в каюте с полуобнажённой женщиной, и его личный клерк делились с ним своими секретами.

Болито решил, что это также будет раздражать Пирса сверх всякой меры.

Кто-то шагнул на палубу неподалеку, и Кэрнс присоединился к нему у поручня, его взгляд с привычной ответственностью осматривал рабочие партии и установку каждого паруса.

Он сказал: «Адмирал с нашим капитаном. Чувствую, где-то рядом грохот картечи». Он повернулся и многозначительно взглянул на люк на корме. «Я был рад покинуть этих великих людей».

«Новостей пока нет?»

«Не так уж много. Как и Д’Эстер, адмирал играет в полную силу. Он взлетит, как комета, — он указал на палубу. — Или рухнет, как комета».

С приходом Куттса Кэрнс тоже столкнулся с переменами. Главным результатом стало то, что он стал чаще делиться своими мыслями со своим вторым лейтенантом.